Негатив. Том 2

– Новенький, да? – спросил он с неприятной такой ухмылочкой.
Внутри всё заныло в предчувствии неминуемой драки; удивился даже этому полузабытому ощущению. Не иначе атмосфера учебного заведения свою роль сыграла, снова гимназистом себя ощутил.
– Чего молчишь? – продолжил наседать на меня паренёк. – Новенький же?
– Допустим, – коротко ответил я, ожидая развития событий.
– У нас тут свои порядки! Если что-нибудь выкинешь – мигом в бараний рог скрутим! Усёк?
И тут я его узнал. Сначала вспомнилась отрывистая жестикуляция, а потом и наглая физиономия. Точно! Именно этот задохлик с двумя приятелями пытался взять меня в оборот тем летом в городском парке. Тогда вмешался Карл, а сейчас…
Я улыбнулся и шагнул вперёд.
– Малыш, у тебя от рождения с памятью плохо или часто по голове били?
– Чё?
Коротышка нахохлился, но я был выше и – кто бы мог подумать! – тяжелее, поэтому заставил его попятиться к входной двери.
– Да ты знаешь, с кем связался, а?
– Знаю, – подтвердил я, наступил пареньку на ногу и легонько пихнул плечом.
Отступить тот не смог, опрокинулся на дверь, распахнул её и вывалился из уборной. Я шагнул следом и протянул руку, но коротышка предпочёл подняться с пола самостоятельно.
– Тебе конец! – выкрикнул он излишне громко; начали оборачиваться студенты.
– Ты аккуратней давай. Падение на задницу сотрясение мозга вызвать может, – заявил я с улыбкой, столь же безмятежной, сколь и фальшивой. – А если копчик сломаешь, тогда вообще беда.
– Поговорим ещё! – многообещающе прозвучало в ответ, и паренёк отошёл к компании студентов, наблюдавших за нами со стороны.
Среди них обнаружился и тот, которого Карл прошлым летом поименовал Северяниным, но удивило другое: там же стоял и торопыга с бугристым лицом, и вот это обстоятельство на простое совпадение уже нисколько не походило.
Послышался смех, и от группы спортивного вида студентов донеслась ехидная реплика:
– Ну что, Север, съел?
Я воспользовался моментом и двинулся к лестнице. Ситуация показалась какой-то очень уж наигранной. В институте куча народа учится, а цепляться в первый же день начали именно ко мне. И ладно бы на общем фоне как-то выделялся – так нет же! Но вот кто выделялся – так это Лев. Его появление в чёрных очках и с тросточкой точно событием дня стало. Быть может, дело именно в этом?
Предположение показалось небезынтересным, решил при первом же удобном случае поделиться им с Альбертом Павловичем. Ну а сейчас пора было бежать на лекцию.
Третьей и последней на сегодня парой у меня были основы психологии, заскочил в аудиторию уже непосредственно перед самым звонком, и три последних ряда оказались заняты, пришлось садиться чуть ниже.
– Представляешь, он два года в лучшей психиатрической клинике Ведуны стажировался! – поведала соседке барышня с соседней парты, но подробностей не последовало, поскольку через вторую дверь зашёл лектор.
Это был молодой человек лет двадцати семи – тридцати, стройный и подтянутый, в отлично пошитом костюме. Он положил небольшой кожаный портфель на стол, встал за кафедру и, разрешив присутствующим садиться, представился:
– Меня зовут Эрнест Карлович Рейс, я – магистр психологии…
Хорошо поставленный голос, негромкий, очень ровный и мягкий, легко перекрыл шепотки, и студенты враз смолкли, шепотки как отрезало. Первый академический час лекция шла под аккомпанемент едва слышного шуршания грифелей карандашей и скрипа стальных перьев, а вот на второй половине занятия магистр стал работать с аудиторией, вовлекать в обсуждение студентов с первых рядов, приводить примеры из древней и классической литературы, и я даже не заметил, как пролетели эти сорок пять минут.
– Такой красавчик! – шепнула подружке моя соседка и предложила: – Давай подойдём!
Барышни начали спускаться по проходу, и пообщаться с лектором на перемене захотели отнюдь не только они одни. Среди окруживших кафедру девушек затесалось и несколько молодых людей, ну а я быстренько собрался и поспешил в столовую, пока туда не успели набежать оголодавшие студенты. Мои талоны на питание вопросов не вызвали, рассчитался ими за обед, ещё и с Мишей Поповичем скооперировался. Я взял картофельное пюре, он тушёную капусту, вот и сообразили сложный гарнир.
 
– Не цепляли тебя? – уточнил, когда приступили к трапезе.
Миша аж вилку до рта не донёс.
– Нет. А кто?
– Да есть тут деятели. Если что – обращайся.
Дальше я просидел до половины третьего в библиотеке, после чего отправился в больницу. Перед кабинетом Лизаветы Наумовны как обычно толпились пациенты, но я с важным видом прошествовал мимо очереди, а в ответ на недоумённые возгласы объявил:
– Доставка документов!
На левой руке у меня для пущей важности была повязана красная повязка, и никто возмущаться не стал. Я постучал в дверь, после приоткрыл её и обнаружил, что Лизавета не ведёт приём, а заполняет какие-то бумаги.
– Лизавета Наумовна, здравствуйте! Я табели принёс, как договаривались.
Та отложила ручку, взглянула на меня и разрешила:
– Проходи, Пётр.
Увы, за вторым столом тётенька в белом халате беседовала с конопатой студенткой, и разговора с глазу на глаз не получилось. Я опустился на стул для посетителей и протянул два листа. Пояснил:
– Основной табель и пересдача.
– Пересдача? – Лизавета взяла листы и принялась сравнивать, потом подняла на меня удивлённый взгляд. – Это как так?
– Пришлось энергией в противофазе оперировать, а то не брали из-за низких показателей.
– Макар Демидович будет впечатлён, – заметила Лизавета и улыбнулась. – Я тоже впечатлена. Всё очень даже неплохо.
– Мощность только подкачала. Сорок четыре киловатта – это несерьёзно.
– У кого-то нет и этого.
– Ну да, ну да…
– Выше нос! – приободрила меня Лизавета и спросила: – Как самочувствие? Ничего не беспокоит?
Я посмотрел в её серые глаза, и по спине немедленно побежали мурашки.
– Всё хорошо, замечательно даже, – уверил собеседницу после мимолётной заминки и осмелился добавить: – Но от дополнительного осмотра бы не отказался. Не хочется самолечением заниматься.
Лизавета всё поняла верно и улыбнулась.
– Молодому и здоровому организму вроде твоего самолечение во вред не пойдёт. Всё, беги. Документы Макару Демидовичу я передам.
Я никак не выказал разочарования, поднялся со стула и двинулся к входной двери, но сразу обернулся и уточнил:
– Лизавета Наумовна, а вы на разряд сдали?
– Сдала.
– Поздравляю! – сказал я и отправился восвояси.
Точнее – побежал на служебный вход. Подходило время дежурства, и опаздывать в первый же день совершенно не хотелось. Успел вовремя, и это было просто здорово, поскольку заместитель коменданта уже дожидался меня на месте.
– Тут всё просто, – заявил он. – Стоишь и ни во что не вмешиваешься. Возникнет нужда, тебя позовут. Понял?
– Так точно!
– Работать будешь с Валентином и Николаем, всё тебе покажут и расскажут.
Парочка вахтёров синхронно кивнула. Они были похожи как братья – оба среднего роста и крепкие, каждому лет под сорок; операторы.
Мелькнула мысль, что пройти инициацию эта парочка должна была примерно в одно время с нынешним ректором, и меня продрало холодком заполошного страха – а ну как тоже застряну в комендатуре на два десятка лет? Буду гонять хулиганов и крутить руки нарушителям общественного порядка день за днём, вечер за вечером. И хорошо если на пик витка выйду. А там – потолок.
Меня даже замутило, решил отвлечься, вот и спросил:
– Где план эвакуации на случай пожара, аптечка и оружие?
Заместитель коменданта указал на дверь дежурки и распорядился:
– Покажи ему, Николай.
Я проследовал за вахтёром, а тот первым делом подошёл к столу.
– Кто выливает последнюю воду, тот наполняет чайник. Обедаем и ужинаем в столовой, захочешь заморить червяка – покупай сам. Еду храним здесь.
Он распахнул шкафчик под забранным решёткой окном, там над верхней полкой обнаружилось сквозное отверстие в стене.