Среди туманов и снов
Я почувствовала, как уши начинают пылать. Какая немыслимая пошлость. Само слово «любовник» повергло меня в шок, а еще «тролль».
Госпожа Нокс ковыляла с проворностью, которую трудно было ожидать от столь дряхлой старухи.
– Медея, скажи, она ведьма? Поэтому ее определили сюда к нам?
– Отстань! Иди к себе!
– А! Похоже, ты сама не знаешь. Я это чувствую. Этот красавчик Захария не сказал тебе, в чем дело. Дурит тебе голову, а, Медея? Но я знаю один рецепт. Достаточно трех капель в суп, и он будет ублажать тебя всю ночь. Ему тоже полезно. Такой холодный этот Захария. Его страсть – магия…
Госпожа Нокс заливисто рассмеялась.
– Тихо! – шикнула на нее Медея. – Ты всех перебудишь.
Но старуха не отставала, она забежала чуть вперед и, заглядывая в глаза, спросила меня:
– Знаешь, дитя, почему замок зовут Башнями Пепла?
Я не знала. Но немедленно получила ответ.
– Здесь старые жизни сгорают дотла. Если у тебя были мечты, то от них останется пепел.
Госпожа Нокс отступила, давая нам с Медеей дорогу.
– Спокойной тебе ночи, девочка.
– Ведьма. Старая ведьма, – буркнула Медея и поджала губы.
Мы вошли в круглую башню на островке. Вода в реке с шумом соединилась и снова понеслась… по кругу. Как такое возможно, река, что несется по кругу и расступается под действием заклинания. Башни внутри других башен. Это отдавало безумием.
Медея привела меня в длинную комнату без двери, но с решеткой из толстых прутьев. Правда, сейчас решетка была открыта.
Магичка показала на кровати, что стояли в два длинных ряда.
– Выбирай любую свободную. Сможешь немного поспать до подъема.
На ближайшей кровати кто-то заворочался, и из-под одеяла высунулась рука. Большая. Мужская.
– Раздевайся и ложись, – торопила меня Медея.
Я замотала головой. Нет, я не смогу спать в комнате, где есть минимум один парень, который спит без рубашки. Значит, то, о чем говорил отец, – правда. Девушки и юноши спят в одном дормитории. А между кроватями нет даже полотняных перегородок.
Троллье влияние. Магия пришла от нелюдей, и им чужды правила приличного общества. Они не делают различий между мужчинами и женщинами.
Видя мое замешательство, Медея уже готовилась выйти из себя, но позади раздались шаги и какое-то странное шуршание.
В спальню втащили ту самую девушку, которую я видела в купальне. Она была голой и без сознания. На ребрах – кровоподтеки. Сразу же бросилось в глаза, насколько безобразно обошлись с ее волосами. Мне грех жаловаться. А вот ее оболванили так, что голова стала похожа на одуванчик.
Девушку свалили на свободную кровать, несчастная застонала.
Алиса швырнула на пол ком одежды. Такую же рубаху, мантию и штаны, как были одеты на мне.
Маги молча вышли. Медея последовала за ними, оставив меня самой устраиваться. На несколько мгновений река затихла, прекратив свой бег. Потом мощный всплеск – это закрылся проход к островку – снова мерный шум стремнины.
Я бросилась к девушке. Сорвала с соседней свободной кровати одеяло и укрыла ее.
– Пить, – простонала она.
Я огляделась.
В спальне стояла подозрительная тишина. Похоже, некоторые проснулись и прислушивались к происходящему.
– Сейчас. Потерпи, – сказала я девушке. – Я найду кружку…
– Вода в кувшине, вон там. Из реки лучше не набирать, – скрипнула кровать, и на ней села худенькая рыжая девочка. – Крепко же они ее отделали.
На нас зашикали, зашипели.
– Угомонитесь! Дайте поспать, – проворчал кто-то.
Стараясь не шуметь, я прошла в угол комнаты, и там действительно обнаружился глиняный кувшин с кружкой.
Рыжая помогла поддержать голову бедняжке, вот так, общими усилиями, мы смогли ее напоить. Остатками воды я смочила полотенце и положила компресс на лоб.
Девушка снова застонала. Рыжая потерла ладони, согревая, и положила их поверх одеяла и принялась очень медленно водить, иногда она делала резкое движение, словно стряхивала приставшую грязь.
Я повнимательнее вгляделась в ее лицо и поняла, что первое впечатление относительно ее возраста было обманчивым. В заблуждение вводила худоба до прозрачности и лицо сердечком.
– Меня зовут Саманта, – сказала рыжая и снова потерла ладони.
– Я – Мальта.
Саманта тяжело вздохнула:
– Нет, моих сил не хватит.
Она прошлепала босыми ногами к кровати у окна.
– Люк, – тихо позвала она. – Ты спишь? Люк?
– Ммм…
– Тут новенькой плохо. Не ровен час, загнется.
Люк откинул одеяло, и немедленно выяснилось, что спать он предпочитает совершенно обнаженным. Ничуть не стесняясь собственно наготы, он подошел к избитой. Я старательно отводила глаза, мечтая исчезнуть или провалиться.
– М-да… – протянул Люк, – надо было раньше меня разбудить.
– А ты разве не слышал? Алиса так топала. И другие. Тут и Медея была.
Он положил большие пальцы на виски девушки и закрыл глаза.
– За что они так с твоей подругой? – тихо спросила Саманта.
– Не знаю. Она не моя подруга, я ее увидела в умывальне. Ее туда притащили. Она укусила одного из магов и кричала на них.
Саманта кивнула.
– А сама чего сделала, что тебя на Небо определили?
Я пожала плечами.
– Захария так распорядился.
– Уууу… – Саманта присвистнула, – Сам Лис. Занятненько. А я вот…
Рассказать она не успела, Люк открыл глаза:
– Я тут человека спасаю. Мне нужно сосредоточиться.
Саманта приложила палец к губам.
Мы сидели и ждали, когда он закончит свое колдовство. Я старалась не обращать внимания на наготу Люка, и поэтому старательно изучала его лицо. У него была явная примесь тролльей крови. Чуть заостренные уши, кожа с сероватым оттенком, глаза миндалевидной формы и высокие скулы. А еще нос крючком. Коротко остриженный ежик русых волос.
Я старалось не слишком откровенно его рассматривать, получалось плохо. Мне не приходилось видеть троллей. Но я всегда думала, что они уродливы. Обычно их изображали на картинках с перекошенными от ярости лицами, с горящими безумием глазами. Они разрывали на части детей и пили кровь у благородных, бледных рыцарей. Но их неизменно теснили королевские войска. Однако Люк не был страшным. И явно способен на милосердие и вполне человеческие поступки.
Не знаю, сколько прошло времени, но за окнами, забранными толстыми решетками, стало почти светло.
– Все, – сказал Люк, выпуская голову девушки, – она вне опасности. Проспит сутки и будет как новенькая.
Он неторопливо подошел к своей кровати и принялся одеваться.
– У него очень сильный дар к целительству, – сказала Саманта.
Уши заложило от пронзительного воя трубы.
– Сигнал к подъему, – пояснили мне.
Под одеялами заворочались, зашевелились, заерзали.
– Проклятье какое! Кто-нибудь заткните эту штуковину.
Обитатели Неба принялись нехотя подниматься и одеваться. Оказалось, что в комнате шесть парней, Люк был самым старшим. Помимо Саманты оказалось еще две девушки.
– Кого это к нам подселили? – парень с соломенного цвета волосами и красными, по крестьянски-грубыми руками подошел ко мне и смерил заинтересованным взглядом.
– Это Мальта, – представила меня Саманта. – Имя второй не знаем. Она пока не может говорить. А это – Корин.
– Меня когда брали, тоже не церемонились, – сказал он, кивая на кровать.
Саманта улыбнулась.
– Корин убил мага, который за ним пришел. Его за это сюда поместили. Но он делает успехи, возможно, скоро его выпустят.
Я не успела осмыслить столь пугающую информацию об убийстве, а Саманта продолжила по очереди представлять всех собравшихся.
– У Фредерики, – она кивнула на девушку с большими голубыми глазами, – мама – ведьма. Она ей помогала в колдовстве. Фреду забрали на ярмарке, где она чаровала любовные амулеты, но ее главный талант – отражающие чары.
Та, которую звали Фредерика, улыбнулась и вставила:
– Вот маги удивились, когда поняли, что они работают.