Одержимость Малиновского (СИ)

— Иван Михайлович, у меня со слухом всё хо…
— Стоять! — Я даже вздрогнула, от его приказного тона.
Ты посмотри, какой грозный мне командир достался! Ну ничего, твоя власть не будет вечно длиться. Отомщу потом, как Сашка говорит, с перчинкой. Кстати, и ему тоже. Остановилась, с вызовом смотря в глаза. Малиновский подошёл и, приобняв меня за талию, притянул к себе.
— Попалась… — наклоняется, явно чтобы не поставить мне задачу, — я скучал, котёнок…
— Это твои трудности… — с нажимом отвечаю, упираюсь руками в его грудь.
— Отставить сопротивление. — Прижимает меня к себе уж слишком сильно, не вздохнуть.
— Малиновский, я согласилась работать с тобой, но не более того. Отвали, сказала! — процедила сквозь зубы.
— Не могу… — в его голосе было столько муки, что я непроизвольно посмотрела на мужчину, приподняв голову. — Котёнок, давай мириться, а? — И смотрит так искренне.
— Я с тобой и не ругалась. Вали за обнимашками к своей жене… Ай! — воскликнула я от неожиданности, когда он шлёпнул меня по заднице.
И после такого он хочет примирения? Да я ему….
— Это тебе за побег и самодеятельность. Инесса была фиктивной женой, и интимной близости у нас никогда не было. Шикарная пара… — передразнил он меня. — Ещё раз такое выкинешь, поджопником нежным не отделаешься: покусаю твою сладкую попку, как и собирался ранее. 
— Ты не охренел? Да меня даже папа так не наказывал!
— Не наказывал, а надо было, глядишь, и профессию бы нормальную выбрала. В разведчики она поиграть захотела. — Покачал он головой, с осуждением смотря на меня. — Ну что ж, я дам прочувствовать всю прелесть этой профессии. Но это твоё первое и последнее дело. — Вот что за мужчина: оскорбляет и нежно обнимает, поглаживая пострадавшую от его гнева часть тела.
— Ты мне никто, чтобы указывать, что делать. — Попыталась вырваться, мне его нежности уже не нужны, опоздал он с ними.
— Ошибаешься… — смотрит в глаза без тени весёлости. — Я твой начальник… — тут не поспоришь, — и будущий муж. Видишь, как удачно у нас с тобой всё складывается? — Я непроизвольно скривилась, от его «удачно».
— Фиктивный, — напомнила ему важную деталь.
— Вот это вряд ли… С тобой, кошечка моя, всё будет по-настоящему. Кстати, у тебя есть опыт в интимной сфере?
Ну всё, достал! Я изловчилась и влепила ему пощёчину, от души так… Даже руку огнём обдало. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, резко сменившись арктическим холодом.
— Есть у меня опыт или нет, тебя это никаким боком не касается, — цежу я сквозь зубы. — Ты… упустил свой шанс, когда мои чувства девять лет назад смыл в унитаз. В тот день я как женщина для тебя умерла — не воскресить. Теперь мы только партнёры, больше ничего, и прекращай меня лапать, не для тебя меня родители растили. — Он резко наклоняется и выдыхает мне в губы:
— Я тоже нехилое участие принимал в твоём воспитании, если уж быть до конца откровенным. Сама недавно про подгузники вспомнила, а я делал гораздо больше… — И взгляд такой красноречивый, что мне стало не по себе. — Ты стала моей, как только я взял тебя на руки, и ничего не изменишь, поверь, я пытался. А ответ на вопрос я получил: ты не кувыркалась с мужиками — польщён.
— Плохо пытался, продолжай действовать в том же направлении, уверена, всё получится. А насчёт мужчин… — Посмотрела на него с издёвкой. — Ничего, я наверстаю упущенное, как только всё закончится.
— Ты упустила свой шанс, а я тебе его давал и не раз. — Провёл своими губами по моим, я резко отвернулась, борясь с бешеным сердцебиением. Не перегорело, значит, это плохо. — Привыкай к мысли, что только на моем члене тебе скакать всю оставшуюся жизнь. Ох, Мирка, я тебе не завидую первое время… — выдохнул мне в висок, вжимая моё тело в себя. Только я собралась оказать сопротивление, он резко отпустил, отступая.
— Малиновский, ты реально думаешь, что я после всего дерьма с радостью прыгну к тебе в постель и раздвину ножки? Выкинь эту бредовую мысль из головы! Нас связывает только работа, общие знакомые и всё. Пойми, пропасть, разделяющая нас, увеличилась до небывалых размеров, потому что я не желаю сближения. Ты… — пауза, — не тот мужчина, с которым я хочу разделить жизнь, раньше нужно было действовать, сейчас твой поезд ушёл.
 
— Не прыгнешь сама, ну так я помогу там оказаться. — Вновь приблизился ко мне, я не стала отступать, не хотела показать, что он ещё для меня что-то значит. — Поверь мне, очень скоро я окажусь между твоих стройных ножек. Но прежде, чем вогнать в тебя свой член по самые яйца, ты признаешь, что принадлежишь мне. — Он не шутил, в его голосе слышалась угроза, от которой по спине пробежал холодок.
— Блажен, кто верует, пошляк! — это первое пришло в голову.
— Ещё какой, но со временем ты привыкнешь к моим пошлым словечкам, даже будешь получать кайф от них. — Я скривилась, так как не хотела даже думать в этом направлении. — Привыкнешь… — самоуверенно заявил он. — Котёнок, я всегда добиваюсь поставленной цели. Но ты сопротивляйся, меня это охренеть как заводит. Но не переусердствуй, а то первый раз может для тебя оказаться тяжким испытанием.
— Может, о работе поговорим? — Ехидно интересуюсь. — Так, для разнообразия…
— Сейчас свои вещи из гостиницы заберёшь, и по пути домой поговорим о работе, здесь не место для таких разговоров.
— А для выяснения отношений, значит, место… — чуть слышно пробурчала, но он всё услышал.
— А мы пока ещё ничего не выясняли, так, перекинулись парой фраз. А нам с тобой о многом нужно поговорить, наверстать, кстати, тоже….
— Я же тебе сказала, нет больше НАС и не было никогда. Закрыли эту тему раз и навсегда.
— Шипеть завязывай, а то опять отшлёпаю, мне, знаешь, понравилось, возбуждает. И папа не спасёт, он уже давно вручил твою судьбу в мои руки. — Я от удивления аж поперхнулась воздухом. Что значит, мою судьбу вручил Малиновскому? — Не пыхти как ёж, а лучше смирись с положением вещей. Кстати, родственники не должны знать о нашем деле, так что придётся тебе, рыба моя, смотреть на меня с обожанием и терпеть мои ласки. Справишься? — склонив голову на бок, с полуулыбкой на губах интересуется, и опять хвать меня за задницу.
— Руку убрал… — зашипела я на него, не скрывая гнева, отскакивая от мужчины. 
— Плохо получается… — цокнул он языком, — поработать над этим нужно, причём основательно так… Ладно, пошли, лань моя дикая.
Вот первый раз в жизни мне хотелось его чем-нибудь огреть по башке. Но пришлось сдержаться. Начальник же, что б его моль почикала! Развернулась и с гордым видом направилась к выходу, не забывая соблазнительно качать бёдрами, пусть гад слюной захлёбывается, хоть так отомщу за унижение. А вот спать я с ним не собираюсь, поздно спохватился, я уже на пути к выздоровлению. Кстати, Сашке нужно сказать спасибо, что не сказал правду об Инессе. Иначе растеклась бы лужицей у ног Малиновского, простив всё. А этот пошляк заслуживает, чтобы его поставили на место. Вот всё Лютов просчитывает наперёд, иногда думаешь, что у него способности некие есть, а не только проникающий в душу взгляд. А вот Ваня оказался непрост, я-то думала, что он просто гений программирования… И кто же ты такой на самом деле? Ещё одна загадка.
  
Глава 14
 
Решив все вопросы в гостинице и забрав вещи, села в автомобиль Ивана и, не говоря и слова, отвернулась к окну. Мне необходимо было немного прийти в себя после очередного сюрприза Малиновского. Только собралась засунуть наушники в уши, тот дал о себе знать:
— Нам поговорить нужно, так что убери эту хрень назад. Всегда бесило, когда ты так делала, — заводя мотор, процедил он сквозь зубы, я непроизвольно опустила взгляд на его руку.
Тут же всплыла картина, как он ласкает девушку этими руками. Двенадцать лет назад я хотела напугать его, мы часто так шутили. Пришла на час раньше его, чтобы уж наверняка не застать, залезла в шкаф. Ну думала, эффект неожиданности сто процентов должен сработать. Но увы, у судьбы были другие планы: домой вернулся Иван и не один, а с очередной своей пассией. Его соблазнительный голос, смех долго меня потом преследовал во снах. Я не стала подсматривать, зажмурилась и закрыла руками уши, не хотела ничего слушать. Но девушка так стонала, что ничего не помогало — я слышала каждый её грёбанный стон! Это был кошмар… Ведь одно дело знать, что Ваня встречается с девушками, другое — быть невольной свидетельницей этому. Вот тогда я поняла, что он уже не мой и не я его маленькая девочка. Она его радость, а я лишь та, с кем ему приходится возиться. Когда стоны стихли, я с облегченьем выдохнула, думала, всё страшное позади, но, оказалось, рано обрадовалась.