Одержимость Малиновского (СИ)

— Милая… — его голос стал глухим, — не играй со мной, — пожирая меня алчным взглядом, произносит, я вижу по напряжённо мышцам на его руках, груди, что он сдерживается из последних сил. — Если я прикоснусь, уже не смогу остановиться, и твоя брачная ночь накроется медным тазом. А вы, девочки, любите романтику: лепестки роз, свечи… — его голос становится ниже, а дыхание прерывистым. — Беги от меня, пока можешь…
— Кто сказал, что мне нужен этот романтический пафос? — пытаюсь смотреть на него с вызовом, только румянец на щеках выдаёт моё смущение.
— Если ты сейчас не уйдёшь, я не смогу сдержаться… — он, поднимаясь в полный рост, пытается взять себя в руки, жадно вдыхая кислород, его грудная клетка ходит ходуном. — Ты не понимаешь, о чём просишь…
— Это всё равно случится, так какая разница когда?
Онемевшими от волнения губами произношу, стараясь скрыть предательскую дрожь в теле. Взгляд Ивана пугал — он никогда так на меня не смотрел. Так смотрят не любящие мужчины, а изголодавшийся зверь, который в любую секунду вырвется на свободу и поглотит меня. Страшно, и в тоже время будоражит кровь. Я хочу, чтобы все преграды Ивана рухнули. Я чувствую, что ему это необходимо. А я девочка сильная, выдержу его буйный темперамент, не я первая, не я последняя, у кого мужчина со взрывным характером. Вернее, Иван с виду спокойный, но внутри в нём бушует огненная лава, обычно у таких мужчин страсть на грани безумия. Но мне всё равно, я готова принять любимого со всеми его тараканами.
— Уже никакой разницы, поздно бежать… — пристально смотря мне в глаза, он прикоснулся к пряжке ремня. — Но ты можешь попробовать соскочить с моего члена, пока есть ещё мизерный шанс.
— Я ещё не на нём, чтобы соскакивать, — парирую, пытаясь побороть желание сбежать.
— Досадное недоразумение… — усмехнулся он.
Я, затаив дыхание, смотрела на Ивана, как он медленно снимал футболку, поедая меня голодным взглядом. Я не могла оторвать взгляд, блуждая ими по накаченному рельефу мышц. Его сексуальная энергия сводила с ума. Хотелось замедлить время и наслаждаться мужской красотой, запечатлеть в памяти каждый кусочек его безумно красивого и желанного тела. Кончики пальцев начало покалывать от желания прикоснуться к мужчине, почувствовать жар его кожи, вдохнуть одурманивающий аромат его тела, который всегда сводил меня с ума.
— Подойди, — как звук рассекающегося воздух хлыста, звучит его приказ.
Я вздрогнула и решила подчиниться. Очень хочется узнать, что же будет дальше. Я уже поняла, что Иван в реальной жизни и в сексе — совершенные разные люди. Если в первом случае он цивилизованный мужчина и готов идти на компромисс, то во-втором древние инстинкты берут верх, и тут не жди уступок от него, он сам решит, когда одарить лаской партнёршу. Да уж… мужчины часто дают выход внутреннему зверю именно во время секса.
Я как-то случайно услышала, как мама говорили тёте Соне, что мой папа ещё тот доминант. Почему мне эта черта не передалась? Хотя не стоит, два доминанта в семье — это грозит непрекращающимися военными баталиями. Предпочитаю действовать мягкой силой — этим способом миллионы женщин пользовались, причём весьма успешно.
— Как скажете господин.
Я потупила взор и подошла к своему огнедышащему вулкану. Пусть думает, что он тут главный. Но по факту это он повёлся на мою провокацию.
— Любишь играть в ролевые игры? — нежно прикоснулся пальцами к моему подбородку, приподнимая лицо.
— Ещё не знаю, — призналась.
— Мы это позже выясним, сейчас из меня хреновый игрок.
— Почему?
— Боюсь сорваться… — пристально смотря на мои губы, глухим голосом отвечает.
— А может, не стоит себя сдерживать?
Он резко вскидывает взгляд на мои глаза:
— Могу засосы поставить.
— До свадьбы всё пройдёт, хватит уже любить меня с опаской. У меня и крем специальный есть. — Иван вновь жадно вдохнул, наверное, вновь пытался взять себя в руки, и я решилась на ещё одну попытку. — Будем считать, что у нас сегодня брачная ночь. Да и свадьба эта чисто для галочки, потому что так нужно.
 
Он молчит, явно продолжает бороться со своими демонами, через несколько секунд его взгляд вспыхнул — демоны одержали победу. Ура! Сегодня мне предстоит увидеть любимого во всей красе.
— Да к чёрту всё! — срывается с его губ. — Ты права, свадьба — это для родственников праздник, а у нас будет свой. — Он наклоняется, и его тёплые губы нежно касаются моих. — Я люблю тебя котёнок, — выдыхает мне в рот.
— И я тебя… — прикасаюсь к его разгорячённому телу, мысленно ликуя, как дёрнулись мышцы под моими пальцами.
— Если почувствуешь боль или дискомфорт — дай знать, не терпи.
— Малиновский, мы будем делом заниматься, или ты и дальше будешь проводить вводный инструктаж по технике безопасности во время секса?
— Язвочка моя, я, между прочим, о тебе забочусь. И мы любовью будем сейчас заниматься, а не сексом, причём основательно так… — Он притягивает меня к себе, бережно, словно боясь сломать, делает жадный вдох и отпускает, отходя на шаг назад. — Развяжи пояс на халате, но не снимай его. — Я делаю то, что он попросил, и вновь жду его указаний. — Ты настолько красивая, что дух захватывает.
Он вновь приближается ко мне.
* * *
От родного аромата в жилах стыла кровь, а сердце вновь начало биться так сильно, что казалось, что в любой момент пробьёт грудную клетку. Возбуждение нахлынуло на меня с головой, желание схватить Мирославу и резко насадить на свой ствол по самые яйца было настолько велико, что темнело в глазах. Я медленно подвинулся ближе к любимой, боясь её спугнуть. Сердечный ритм участился, отдавая гулом в висок, дыхание сбилось, ещё немного — и я сорвусь к чертям. Член уже невыносимо болел от напряжения. Казалось, еще немного — и его разорвёт к чертям собачьим.
И я не выдержал, приглушённый звериный рык вырвался их моего горла, и я резким движением притянул к себе Миру, впился диким поцелуем в её нежные губы, которые меня весь вечер манили, сводя с ума, руша остатки самоконтроля.
Наши языки сплелись в круговороте эротического танца. Наш страстный поцелуй в полнейшей тьме освещал легкий свет луны, словно благословляя нас. Моя девочка и тут оказалась права, неважен штамп в паспорте, важно, что мы чувствуем друг к другу. Не знаю, как она, я её весь, с потрохами, сгораю от желания оказаться в ней. Я разрываю поцелуй, из горла любимой вырывается недовольный стон — ей не понравилось, что я прервался.
— Не шипи… — усмехнулся я, хватая её под бедра и приподнимая. — Сейчас всё будет.
Оставляю короткий поцелуй и направляюсь к лавочке — она мне не даст сильно разойтись. А Мире нужно время, чтобы привыкнуть к моему парню, а потом, клянусь, оторвусь, как давно мечтал.
Сажусь на лавку, придерживая на талию Миру — дрожит любимая в моих руках. Какая же она хрупкая, кажется, чуть сильнее сожмёшь — и сломается, словно прутик. Она ухватилась руками за мои плечи и начала опускаться — наверное, решила, пришло время меня оседлать. Но у меня другие планы…
— Рано… — останавливаю её, немного приподнимая, хочу поцеловать её шикарную грудь, она заслуживает отдельного внимания.
— Ваня… — со стоном произнесла она моё имя. — По-моему…
— По твоему будет в кухне… — Она напряглась. — Ладно, во всём доме, — пытаюсь отшутиться, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Так сильно хочу её, что звенит в ушах. — Или… — делаю многозначительную паузу, намекая, что когда она сверху, есть шанс побыть немного главной.
— Тиран… — стонет она, прогибаясь в спине, подчиняясь.
Придерживаю ладонью, фиксируя тело своей богини. Ловлю губами её сосок, втягивая в рот, дразня языком. Протяжный стон любимой — самая прекрасная музыка для моих ушей, хочу слышать его ещё и ещё. Медленно провожу свободной рукой по её животу и опускаюсь.
— О боже! — срывается с её губ, когда мой палец коснулся влажных складочек любимой.
Как же хочу провести там языком, слизывая нектар её страсти, и я обязательно это сделаю, но чуть позже. Да что там, я всё её тело жажду попробовать на вкус! Или заклеймить собой таким способом? Скорее — второе… Чтобы каждый хрен, проходящий мимо любимой, знал, что она занята.