Одержимость Малиновского (СИ)

Запах её возбуждения коснулся моих ноздрей, в глаза потемнело от нахлынувшего желания оказаться в ней. Ввожу аккуратно палец, растягивая — нужно подготовить к своему вторжению, — и вновь выхожу, размазывая влагу по её клитору, ещё и ещё. Мою девочку трясёт в моих руках, я чувствую, что она на грани, скоро кончит. Ну уж нет, она это сделает, когда я буду находиться в ней. Мне нужно чувствовать её оргазм. Приподнимаю её. Хватит прелюдий, я уже на грани срыва.
— Ухватись за мои плечи и замри, — произношу глухим он перенапряжения голосом.
Освобождаю член и направляю его к входу в рай, проводя головкой, растирая влагу. Мирославу затрясло от предвкушения.
— Ваня…Ванечка… — шепчет она, распаляя меня своим нежным голосом ещё сильнее.
— Расслабься, маленькая… — прошу и начинаю в буквальном смысле протискиваться в неё. Даже то, что она исходит соками, не облегчает проникновения. Сама не осознаёт, что сжалась и не даёт мне войти. — Котёнок… впусти меня… — Лёгкий толчок, мой член немного завоёвывает территорию… — Ну же, милая.
Любимая судорожно вздыхает, и её тело, наконец, поддаётся мне, впуская, растягиваясь, подстраиваясь под мой размер. Замер — даю возможность ей привыкнуть.
Какая же она узкая, с ума сойти! Мне кажется, что у меня бежит по венам не кровь, а раскалённая лава, я буквально горю изнутри. Не знаю, каким способом мне удалось удержаться от падения в бездну безумия. Но у меня получилось! Наверное, нежные руки Мирославы, что держали меня за плечи, ища опоры, помогли. Неважно почему, главное, что я вновь мог здраво мыслить.
— Ты как? — спрашиваю, ища признаки боли на её прекрасном лице.
Ресницы любимой затрепетали, и она распахнула веки, посмотрев затуманенными от страсти глазами.
— Я… — её голос дрогнул. — Я словно во сне, не могу поверить, что это реальность. Ты со мной, ты во мне… это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Я стараюсь позорно не разрыдаться от счастья.
Боже, какая же она трогательно-ранимая! Это действует на меня похлеще самого мощного афродизиака.
— Это ты прекрасна… — провожу рукой по её набухшему от возбуждения клитору, — всегда была… — нежно касаясь до умопомрачения сладких губ.
Их горла котёнка вырывается сдавленный стон, и я накрываю её губы, с жадностью поглощая её, продолжая ласкать её плоть. Всё моё: её дыхание, стоны и предстоящий оргазм!
— Ваня… Ваня… — застонала она мне в губы, сотрясаясь от нахлынувшего оргазма в моих руках, сжимая до боли член и раздирая в кровь ногтями мне спину.
Никогда не кайфовал от боли, а сейчас…
— Кому ты принадлежишь? — задаю вопрос перед тем, как начать двигаться.
Я точно больной на голову идиот, раз мне нужно услышать эти слова. Саня был неправ, это мне были нужны эти слова, а не ей. Чёртов комплекс, он развивался во мне годами, мол, не достоит её, я ведь урод. Как ни крути, а от реальности не сбежать, то, что со мной сделали, не исправишь. Даже страшно представить её реакцию, когда она узнает правду. А она её узнает — сам всё расскажу, когда пойму, что готова. И неважно, что я увижу в её глазах: отвращение или жалость — одинаково дерьмово.
— Тебе… — с придыханием отвечает.
— Запомни это… — рычу её в губы, делая первое движение бёдрами.
Затем ещё и ещё, стараюсь не поддаться эмоциям, которые с каждым толчком рушат мой железобетонный самоконтроль, что я выстраивал годами. И на хрена, спрашивается, нужно было пыжиться, если от одного её прикосновения, стона всё превращается в прах? Но я должен сдерживаться, опускать себя ещё рано, она должна привыкнуть ко мне. Б*ть, как же тяжко любить на неполную, это словно дышать неполной грудью и через раз. Хочу погрузиться в неё по самые яйца, но вновь врубаю контроль.
Я потерплю.
Так нужно.
Главное — она.
Главное — не спугнуть.
— Твою ж… — вырывается у меня сквозь сжатые зубы, когда Мирослава закричала, содрогаясь в моих руках, кончая, обхватывая член ещё сильней.
Мне тоже много не нужно — делаю несколько неглубоких толчков и изливаюсь в её горячее лоно. Вот что значит длительное воздержание — чувствую себя четырнадцатилетним сосунком, которому достаточно только просунуть в желанную дырочку, чтобы кончить. Сегодня я наполню её своим семенем до самых краёв.
 
От этой мысли вновь в глазах темнеет, и возбуждение накатывает с новой силой.
Бл*ть…
— Вань… — выдыхает моя девочка, прижимаясь доверчиво ко мне.
Ох, милая, не к тому ты прижимаешься, своего зверя сегодня я не смогу удержать. А нужно ли это? Ах да, нужно. Напугать не хочу. Бежать тебе от меня нужно было, когда предлагал.
— Всё хорошо? — отстраняя её, всматриваясь в лицо любимой.
Щёчки румяные, глаза ещё затуманены страстью. Не развеялся ещё дурман…
— Угу… — мотнула она головой и вновь прильнула ко мне. — Ты опять сдерживался.
Какая наблюдательная…
— Обхвати меня ножками.
Поднимаюсь, придерживая её одной рукой. Второй пытаюсь запихнуть своего возбуждённого друга в штаны. С пятой попытки мне удалось кое-как застегнуть ремень и с драгоценной ношей направиться к дому.
— Вань, я сама могу…
— Копи силы, они тебе сегодня понадобится. — Она отстранилась и заглянула в моё лицо, хмурясь. — Что? — я остановился.
— Ты сдерживался.
Вот же упрямая.
— Больше не буду. Выдержишь? — приподнимаю игриво бровь.
— Я не такая хрупкая, как тебе кажется. Выдержу. Хочу твоей любви на полную мощь. Ты понимаешь, о чём я?
Я-то понимаю, а вот ты, дорогая, даже представления не имеешь, о чём просишь.
— Люблю тебя.
Оставил короткий поцелуй на её губах, возобновляя движение.
Ну что ж, если дама сердца просит — нет, требует, — я не могу отказать. Главное, чтобы потом не пожалела.
* * *
Как же хорошо и спокойно в его руках! Наверное, я в раю — всё настолько нереально: его любовь, страсть…
Хотя с последним не уверена. Он словно притормаживает. Не могу понять, почему не отпускает себя. Боится сделать мне больно? Нет, мне, конечно, нравится его нежность, но я хочу его настоящего. Хочу почувствовать: каково это — когда тебя любят на полную мощь, теряя контроль.
Может, зря я его попросила не сдерживаться? Вдруг он подумает, что я таким способом давлю на него? Да нет, глупость. Разговоры по душам и секс — разные вещи. Ох уж это проклятая неуверенность! Когда же я избавлюсь от неё? Ведь чувствую, что любит. И хочет так… отчаянно, что в глазах любимого полыхает пламя, только он его сдерживает. Наверное, боится меня обжечь. Скорее всего.
— Можешь стоять? — опускает меня, и мои ноги касаются прохладного кафеля в душевой.
С волнением смотрит, продолжая поддерживать меня за талию.
— Вань, разумеется, могу, мы же сексом занимались, а не ломали мне ноги, — попыталась пошутить.
Он усмехнулся, отпуская. Сделал шаг назад и прошёлся по моему телу голодным взглядом.
— Я всегда терял голову от твоей красоты, в этом ты превзошла даже свою маму.
Продолжая поедать меня взглядом, он начал избавляться от своих штанов.
Я опускаю глаза и вижу…
— Ого, ты опять возбуждён?!
Я удивилась, ведь говорят, что мужчинам нужно время, чтобы восстановиться, хотя бы минут десять. А тут такое… С интересом рассматриваю его впечатляющий своими размерами орган и поражаюсь, что этот зверь в меня поместился, не разорвав. Теперь я понимаю, почему Иван осторожничал.
И всё же он у него такой… Вот никогда не думала, что буду считать член ошеломляющий красивым. Я, наверное, с ума схожу?
— С тобой я постоянно возбуждён. — Я понимаю на любимого взгляд, и от его улыбки сердце наполняется теплом. — Нравится? — играет бровями, показывая глазами на своего друга.
— Он очень красивый…
— О как! — хохотнул он. Я отвернулась, чтобы скрыть от него смущение, потянулась к крану, собираясь включить воду. — Не смей! — И уже мягче: — Пожалуйста.
— Что? — удивлённо посмотрела на него.
— Мне нравится видеть своё семя на твоих ногах. Не смывай, дай полюбоваться.