Одержимость Малиновского (СИ)

— Ладно.
Всё ещё в шоке от его просьбы, разворачиваюсь к нему, борясь со смущением. Он смотрит, внимательно так, словно отмечая каждую деталь. Или запоминая?
Да уж, мужчин понять сложно. Хотя мы — люди — по сути хищники, а самцам просто необходимо метить свою территорию — им так спокойнее, что ли. Такова природа, с ней не поспоришь.
— Я недостаточно тебя пометил…
Подходит ко мне вплотную, жар, исходящий от его тела, окутывает меня теплом, словно одеяло.
А вот и подтверждение моим мыслям. Пометил… Как же здорово это звучит! Бог мой, какая же я извращенка, оказывается!
— Тогда тебе срочно нужно исправиться, а то вдруг кто-то посягнёт… — меня прервали лёгким шлепком по заднице. — Ай! — деланно возмутилась, так как и шлепком это назвать трудно — так, погладил немного.
— Не провоцируй, а то с поясом верности будешь щеголять.
— Ну ты и ревнивый тиран…
— Неверное определение, — берёт меня за плечи, разворачивает и, опаляя ухо дыханием, произносит: — Я одержимый. Обопрись руками на стену. — Мужчина сказал, женщина подчинилась. — Прогнись в спине, — нажимает рукой мне на поясницу. — Шикарный вид, лучше, чем я представлял.
Низ живота обдало огнём предвкушения.
— У тебя боец тоже произвёл на меня неизгладимое впечатление.
— Я заметил, — чуть ли не мурча, отвечает, проводя рукой по моей груди, медленно опускаясь. — Готова проверить его в деле?
У меня голос пропал, когда он коснулся сокровенного, посему я подтвердила свою готовность к проверке бойца едва слышным стоном.
Иван в этот раз не тянул с ласками, да и не нужно было. Он медленно погрузился в меня и замер. Боже-е… как же хорошо!
* * *
Я начал медленно, давая ей время привыкнуть ко мне, а потом сорвался. Дал волю своим демонам. Я вбивался в неё с бешеной скоростью, казалось, если замедлюсь или остановлюсь — умру.
Мира не обманула, выдержала мой натиск и в ванной, и после. Сколько раз я её брал за ночь — не помню, всё смазалось воедино. Когда уже забрезжил рассвет, я решил дать ей отдохнуть, она устала.
— Вань, мне очень нравится, когда ты такой… — водя своим маленьким пальчиком по моей груди, слегка охрипшим голосом начала она и замолчала, явно подбирая слова. Но мне не нужно было уточнений, я прекрасно понял, что она имела в виду. — Не сдерживай себя больше, ладно?
— Как скажешь, моя адмиральша, — перебирая её шелковистые волосы, отвечаю.
Если бы не мои тайны, этот момент был бы самым счастливым за последние годы.
— Вань, нужно принять душ.
Она попыталась встать, явно собралась смыть следы нашей страсти.
— Нет, не нужно.
— Не боишься, что будут последствия? — приподняла голову, напряжённо смотря мне в глаза.
— Ты таблетки, что я тебе дал, пьёшь? — Она кивнула. — Строго по времени?
— Разумеется.
— Тогда и волноваться не стоит.
— Тебе видней.
Вновь она опустила голову мне на плечо, и приблизительно через минуты три её дыхание выровнялось. Всегда поражался её умению так быстро засыпать.
Я осторожно переместил её голову на подушку и встал — пора посмотреть, что обнаружила нового моя программа по запросу, данному мне Александром.
Неужели мы реально напали на след ещё одного из участников того проекта? Пять лет угробил на это, и вот опять! В этот раз думал, что всё, можно поставить жирную точку в этом деле, но нет, опять появилось новое действующее лицо. Сколько их ещё будет — не знаю, но пока не уничтожу всех, кто был связан с той мразью, что испортила мне и другим жизнь, не смогу дышать спокойно.
  
Глава 34
 
Месяц спустя
Александр Лютов
Никогда не думал, что буду желать скорейшего ухода Жаклин. Не потому что надоело уделять ей время — мне невыносимой наблюдать, как мой огонёк в мучениях угасает. С каждым днём ей становится всё хуже, и я ничего не могу с этим поделать. Бессилие… как же я ненавижу это чувство! В моих силах только минимизировать её боль и скрасить последние дни проживания на земле.
Эту неделю я полностью посветил своему огоньку, зная, что она у неё последняя. Знает ли она это? Не думаю. Возможно, чувствует. Многие люди на подсознательном уровне предчувствуют свой уход. Жаклин уже начала, словно обирать пальцы на руках — такое бывает, когда границы миров размываются. Ведь физическое тело гораздо меньше другой нашей оболочки, вот и пытается прикоснуться к тому, чего раньше не видела. Увы, но это уже верный признак, что поезд перехода на другой свет тронулся и с каждой минутой набирает скорость.
 
Но самое ужасное, что именно сегодня у неё последний день, и это не предчувствие — просто знаю. И как бы я ни был готов к этому, никуда не деться от тянущей боли в груди, я словно задыхаюсь от бессилия. Мне так жалко свою девочку, рано ей уходить. Вернее, я хотел бы ей долгой и счастливой жизни… Но реальность. Чёртова реальность сурова — её время пришло. Сердце кровью обливается, когда я вижу в её страх перед неизвестностью. Но я буду рядом с ней в последние минуты, это ей поможет.
Но почему это случилось именно с ней? Да, вопрос дурацкий. Ведь в жизни ничего не бывает просто так. Её смерть не будет напрасной и спасёт не одну жизнь. Но почему так глупо? Ответ прост: люди с древних времён пытаются оттянуть неизбежное — старость. Но если не суждено рано уйти, она неизбежно настигнет. Зачем искусственно менять порядок вещей?
Почему люди не могут принять себя такими, какими их создал бог? Кому нужна эта искусственная молодость? Я могу понять, когда ведут здоровый образ жизни, этим сохраняя свою земную оболочку. Но под нож? Или вкалывать непроверенные препараты, чтобы внешность была на пять балов, только вот изнутри этот «свежий» плод гнилой. Они же убивают себя! Вот этого я принять никогда не смогу. Ведь каждый период жизни по-своему прекрасный, нужно просто это осознать.
Некоторые скажут, что прекрасного в старости?
Возможно, для кого-то это уродливое будущее, для меня же нормальный порядок вещей — всему своя пора. Нельзя прожить всю жизнь, порхая беззаботно, словно бабочка — это бессмысленно, а Вселенная не терпит подобное. Люди ошибочно думают, что пришли в этот мир, чтобы наслаждаться благами. Ну уж нет, тут у каждого своя задача, а вот справится ли человек с ней — это другой вопрос.
Ладно, хватит философствовать, пора выдвигаться к Жаклин.
Последнее время мы много разговариваем, словно пытаемся наверстать упущенное. Вернее, ей эти разговоры нужны, а вот я не любитель подобного времяпровождения, предпочитаю размышлять и наблюдать. Да и не вижу пользы от бесполезного трёпа, то, что хотят от меня узнать, всё равно не скажу, а их лживые речи мне без надобности, я и без слов могу получить ответ практически на любые вопросы. Единственные, от общения с кем я получаю удовольствие, это родные и близкие. Жаклин тоже входит в их число.
Ей уже доставили букеты фрезий и орхидей — её любимые цветы. Хочу, чтобы последние часы для неё были наполненным тем, что она при жизни любила. Захожу в её комнату и вижу на губах своего огонька улыбку. Никто так чувственно не может улыбаться, как моя Жаклин, даже болезнь не изменила этого. 
— Привет…
Стараюсь говорить непринуждённо — не хочу, чтобы она чувствовала мою боль, ей и своей хватит. Она повернула голову в мою сторону. Её глаза словно светятся изнутри, значит, мой подарок ей пришёлся по душе.
— Александр… — её голос тихий, как осенние листья, опускающиеся на землю, — спасибо за всё. Даже не знаю, чем тебя отблагодарить.
— Огонёк, твоей улыбки вполне достаточно. — Беру её за руку и наклоняюсь, оставляя невесомый поцелуй на губах.
— Скорее, тлеющий уголёк, — тяжко вздыхает, а я размещаюсь на стул, стоящий возле её кровати.
— Не для меня.
Мы смотрим друг на друга несколько минут, в этот момент в памяти всплыли все яркие моменты, проведённые с этой прекрасной женщиной. Их я буду бережно хранить в своей памяти, увы, не в сердце. А ещё я вспомнил наш разговор три дня назад.