Мемуары гейша (СИ)
Это вообще было удивительно, что в век интернета и космоса находятся доверчивые простаки, которые верят в весь этот цирк!
— Даже если люди будут жить на Марсе, то все равно найдутся готовые платить за чудеса, — объяснила мадам Эльвира, — потому, что некоторым(да большинству!) не нужна правда, им нужно то, что они хотят видеть или слышать. Нужно снять с себя ответственность… Что такое чудо, Максик? Это когда что-то случается, но ответственности за это нет. Чудо. Карма. Воля небес.
…В общем, не скоро нашел время рыбаку позвонить. А теперь телефон не отвечал. Макс звонил и звонил — без толку. Пристал к Эльвире. Она долго упиралась — телефоны заказчиков не раздает кому попало, но потом сдалась.
— Максик, ты снова слишком вовлекаешься, — пожурила Эльвира его, — это напрасная трата твоего эмоционального ресурса, нельзя так работать с людьми — быстро выгоришь, — но продиктовала номер той сестры.
Сестра рассказала, что рыбак сейчас в хосписе, при смерти, вопрос дней. Она приехала, чтобы его провести. Да, Макс может прийти. Наверное, не против, но ему тяжело говорить…
— Привет, — сказал рыбаку, пожал руку. Тот сжал пальцы как мог, — ну, это… простите, что не приходил, так на работе завертелся…
— Хорошо, что работа есть, — сказал слабым голосом рыбак, — Рыбачишь?
— Да холод ведь собачий… И, это самое… И сам я не хочу, с вами хочу рыбачить, — Максик вдруг стал маленьким мальчиком, вцепившимся в руку.
— Ну-ну, малыш, — сказал умирающий человек взрослому, малознакомому мужчине, — Я бы рад, но тут такие дела, сам понимаешь… Поймаешь еще большую рыбу. Найдешь большую любовь…Ты же везунчик.
Медсестра добавила еще лекарства и больной заснул. Макс отправил сестру отдохнуть, раз уж он пришел, а то вид у нее был не очень. Сидел в кресле, думал себе, думал… Как ему бы хотелось вот такого папу. Чтобы рыбу ловить, мяч кидать и «ну-ну, малыш» говорил. И Макс вообразил себе, что этот рыбак — его папа, Макс ведь актер и мог вжиться в роль персонажа полностью, и на этот раз он был режиссером сам для себя.
— Максик, — позвал его рыбак. Он помнит имя своего случайного приятеля по рыбной ловле.
— Я тут, — Макс сел на кровать.
— Мне, Максик, всегда хотелось такого сыночка как ты. Чтобы после меня осталось что-то на земле… А ничего нет.
— А можно я буду вашим сыночком? — семилетний Максик вцепился в руку, — ну, если никого нет, можно мне быть? — Макс ныл так, как когда маленькое дитя просит купить что-то дорогое. Самое дорогое.
— Хорошо, — ответил рыбак. И умер.
Ну, это… Суета началась. Макс медсестру вызвал, доктор пришел, сестра несчастная прибрела — вот только она на минутку отлучилась… Макс, со стеклянными глазами и окаменевшим лицом, сидел с сестрой, пока муж той не приехал.
— А вы кто? — спросил муж сестры.
— Я никто, — ответил Макс и ушел. Ну, не скажет же он этим людям, что хочет сказать.
Шел по улицам, ноги сами свернули на улицу, где жила Эльвира. Макс всего раза три был у нее дома, она категорически запрещала являться без приглашения.
— Эльвира, Эльвира… — бормотал Макс в домофон. И она впустила его.
Он лег на ее мягкий белый ковер, положил голову ей на колени и начал рыдать. Да такой истерики у него в жизни не было — ни до, ни после! Маленький Максик плакал по бабушке — единственной, кто его любил. Плакал по маме — той, кого Максик любил больше всех. Плакал по папе, который у него был целую минуту! Он такой несчастный, он такой одинокий, никому ненужный и плохой, ревел, как белуга, в голос, бил пятками по ковру… Короче, ему было всегда стыдно это вспоминать. А Эльвира, к ее чести, никогда не напоминала.
Эльвира гладила своего, давида с распухшей рожей, по волосам, говорила какой Максик замечательный и очень хороший. Мама его любит. Папа Максика любит. Бабушка и дедушка. И Эльвира его любит, своего маленького Максика…. Ах, какие у него глазки, какой носик… И он такая умница, такой помощник. Очень ей помогает, только ему может доверить важное… Малыш уже совсем большой. Он проснется и станет взрослым.
— Я лучше этого Микки! — басом заревело двадцатичетырехлетнее дитя.
— Конечно, котик. В тысячу раз лучше этого мерзавца…
Эльвира зажгла свои курительные палочки и принесла свой чай. Снова положила голову Максика на свои мягкие колени и пела ему колыбельные песни, как маленькому. Песни были странные. На груди болтался кулон с сердечком — это сердечко подарил ей на какой-то праздник, оно было дешевое, Эльвира его не носила, а теперь сердечко качалось перед самым его носом… Макс знал, что это все ее ведьминские штучки, чтобы привести его в норму, не стал противиться, поддался, лег на спину, расслабился и качался на волнах теплого океана… Волны унесли его в прекрасную страну, где он — замечательный Максик, играет с папой и мамой на вот таком ковре, сверху запрыгивает большая собака… У мамы счастливое лицо, папа обнимает маму и они вместе обнимают очень хорошего Максика…
Проснулся Макс на следующее утро. На диване спала, свернувшись в калачик, секретарша. Эльвира вызвала ее стеречь этого «гигантского младенца», как бы ничего не натворил у нее в доме.
Но Макс не собирался ничего творить. Из него вылились все слезы, что накопились за всю жизнь, больше он не плакал никогда. Он был сдержан и спокоен. Все проблемы его детства были решены. Больше не переживал не из-за кого. Может, он выгорел, как и предупреждала Эльвира, а может, все-таки наконец-то вырос. Ведьма знает свое дело, умеет работать, недаром люди платят такие деньги!
10. ГЛАВНОЕ — РОСТ!
Первым делом Максик решил все-таки извести гнусного Микки. Конечно, Эльвира их ловко разводила по разным углам, чтобы не встречались даже, но секретарша донесла, что Микки глаз положил на “Сеялки и веялки”, хочет Максичка подсидеть и сам там менеджером быть, Эльвиру охмуряет.
Его “Сеялки и веялки”! Его первый опыт честного бизнеса. Да он лично демонстрировал, как пашут его трактора — весь в пыли перемазался! Его чуть не ограбили в порту пару раз. Он дрался и обманывал за прибыль, а тут этот, своими гнусными лапами, хочет изгадить все его сеялки и все его веялки!
Это был риск, конечно, идти против Эльвиры и вредить ее бизнесу но, обычно неконфликтный и незлопамятный, Максик не мог отступить и превратился в матерого интригана, готового на все расходы и риски.
Сначала он сорвал несколько злых операций Антагониста(победа над злом доставила отдельное удовольствие “недоделанному принцу”). Так, Микки должен был подрезать на автомобиле одну зазевашуюся девицу и сделать ее виновной в мелкой аварии, чтобы использовать в дальнейших манипуляциях. Но Макс, взяв прокатный автомобиль, изменив внешность, сам подрезал Микки так, что девица благополучно уехала вперед. Дальше, после того, как злой Микки разбил сердце одной особе и довел ее до слез(планировалось, что униженная дама вернется в семью), появился идеальный молодой джентльмен, который бескорыстно утешил ее, профессионально убедил, что она умница и красавица, и пусть принимает такие решения, какие считает нужным. И никто ей не указ!
Черт! Да за такую нелояльность не сносить Максу головы, если вскроется все, но остановиться он не мог.
Эльвира начала сердиться на Микки. Называть его не антагонистом, а олухом, который “свое бестолковостью кидает ее на деньги”.
Потом пришлось вступить в сговор с бригадиром — “ему тот хмырь давно не нравится”
…Юная парочка шла по темной улице, Микки с ребятами из бригады(тридцатилетний, крупный бригадир был староват для таких молодежных дел), должны были пристать к парочке, настучать парню, выставить его в неприглядном виде перед дамой… Но бригадир призвал каких-то других своих ребят, и они настучали Микки с ребятами, паренек подпрягся, тоже кулаками пару раз махнул, и стал выглядеть в глазах дамы, наоборот, героем.
Макс удивился, что бригадир готов пойти настолько далеко, чтобы дать побить собственных ребят. А флегматичный бригадир заявил, что его ребята, они, к битью привычные, а для него главное — бизнес и его безопасность. Если мадам Эльвира нюх потеряла, спятив на любовной почве, то верные товарищи должны подсуетиться и прикрыть все ее косяки…