Застрявшие (ЛП)

— Нет! — Я чувствую, что Эверли тоже пытается встряхнуть его. — Лиам, очнись!
— О, черт. — Провожу пальцами по волосам, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Только что мы все смеялись и подкалывали друг друга, а в следующее мгновение вот это. Ария куда-то пропала, а Лиам не двигается.
— Лиам, очнись, пожалуйста, — умоляет Эверли.
Задерживаю дыхание и подношу пальцы к его горлу, нащупываю пульс. Он слабый, но есть.
— Он жив.
Эверли задыхается от паники, в ужасе смотрит на меня и опускает взгляд на грудь Лиама. Мой взгляд следует за ее, а затем и у меня перехватывает дыхание, когда вижу, что кусок металла вонзился ему в грудь.
— О, черт.
Девушка пристально смотрит на меня.
— Перестань так говорить.
— Прости, что, черт возьми, я должен сказать? Это нехорошо?
— Да, блин.
Эверли лезет в сумку, хватает рубашку и перебирается вперед, прижимая свернутую ткань к ране. Но мы оба знаем, что это бесполезно.
— Так много крови. — Ее голос звучит ошеломленно и отчаянно, пока она пытается остановить кровь, вытекающую из его раны.
— Лиам, ты меня слышишь? — спрашиваю я, но ответа нет. — Мы поможем тебе. Только держись.
Достаю свой телефон из кармана, и хотя я знал, что так и будет, меня убивает, когда вижу, что сигнала нет. Нет ни единой палочки.
Даже для вызова экстренных служб.
— Черт возьми.
— Ничего? — спрашивает Эверли.
Качаю головой и смотрю в окно на темное небо, с которого все еще сыплется снег.
— Нет.
Девушка достает свой телефон и чертыхается, прежде чем бросить его на пол.
— Ничего. Я знала, что это плохая идея.
— Не время, — рычу я.
— Нет? — Ее пылающий взгляд встречается с моим. — Мы все замерзнем насмерть на обочине пустынной дороги только потому, что ты хотел в течение месяца где-нибудь трахать мою младшую сестру.
— Я мог бы трахнуть твою сестру в любом чертовом месте, где захочу. Мне не нужно было для этого привозить ее сюда. Это была ее... — Я останавливаюсь и отчаянно оглядываюсь. — Где она? — спрашиваю я.
Глаза Эверли расширяются, когда она смотрит сквозь теперь уже несуществующее лобовое стекло.
— О боже, она не была пристегнута.
Мое сердце замирает.
«Нет, она не могла. Но лобовое стекло исчезло».
Лиам стонет, шевелясь, а затем открывает глаза, кряхтя от боли, когда смотрит вниз на металл, торчащий из его груди.
— Что, черт возьми, случилось?
Эверли целует его в губы и всхлипывает:
— Ты очнулся. Просто оставайся с нами.
Лиам снова стонет.
— Черт, — выдыхает он, глядя вниз и прикасаясь к торчащему из его груди металлу. — Это нехорошо.
— Все в порядке, — говорит Эверли, и я почти уверен, что она скорее пытается убедить себя. — Ты сильный, самый сильный мужчина, которого я знаю.
Он усмехается, качая головой.
— Это не так.
— Так и есть. С тобой все будет в порядке. — Эверли поворачивается ко мне, когда я смотрю на кровь, хлещущую из его тела. — Купер.
Я смотрю, как кровь пропитывает рубашку друга, а затем смотрю на Лиама, который выглядит обезумевшим. Мы оба знаем — он не выберется из этой машины. Я застываю, глядя, как мой лучший друг истекает кровью. Мы оба студенты-медики, но я, блядь, не могу ни двигаться, ни мыслить здраво.
— Купер!
Мой взгляд устремляется на Эверли.
— Что?
— Иди поищи Арию. Пожалуйста. Я останусь с ним. — Девушка выглядит отчаявшейся, как будто ей нужно сказать себе, что все в порядке. Что с нами все будет хорошо.
Оцепенев, пытаюсь открыть дверь, но она не поддается.
— Черт.
— Попробуй другую. — Она кивает на другую сторону машины.
Киваю и скольжу на другую сторону, моя раненая рука пульсирует и бесполезна, и мне приходится поддерживать ее. Толкаю дверь и, спотыкаясь, вылезаю на снег, который доходит мне до колен.
«Это плохо».
Уже темно. Нахожу свой телефон и использую свет фонарика, пока осматриваюсь, зная, что не найду ничего хорошего.
Здесь, в снежной бездне, царит жуткое ощущение.
Ненавижу, когда прав мой инстинкт, потому что сначала вижу кровь на снегу, а потом вижу ее. От открывшегося передо мной зрелища сжимается желудок, и я тут же наклоняюсь, когда меня тошнит в белый снег.
 
«Нет, пожалуйста, пусть это не будет реально».
Ария мертва.
Милая девушка, которую я едва успел узнать, мертва. Это очевидно.
Возвращаюсь к машине, мои внутренности скручиваются в узел, и открываю переднюю пассажирскую дверь, теперь еще больше оцепенев.
— Ты нашел ее? — Эверли смотрит на меня с надеждой и ужасом в глазах. Я медленно киваю и встречаюсь взглядом с Лиамом. Он понимающе опускает голову, но Эверли требует ответа. — Где она?
Я качаю головой, и Лиам чертыхается себе под нос.
— Купер? — Руки Эверли лежат у него на груди, пока она изо всех сил пытается остановить кровотечение. — Где моя сестра?
У меня нет слов. Горло саднит, я сглатываю и пытаюсь что-то сказать. Вспоминаю искалеченное тело Арии, и меня снова тошнит.
— Скажи мне.
— Она... — Господи, это действительно происходит? — Она мертва.
Эверли сердито смотрит на меня.
— Чушь собачья. Ты лжешь.
— Нет.
— Ты такой придурок. Это несмешно.
Я думаю, что она в шоке. Девушка смотрит на меня с презрением и недоверием, но не убирает руки с груди Лиама.
— Я не лгу.
Она задыхается от ярости и качает головой.
— Возьми это на себя. Я сама ее найду.
— Нет, — одновременно произносим мы с Лиамом.
— Не смей говорить мне «нет». — Эверли направляет всю свою ярость на меня. — Она моя сестра. Думаешь, я тебе просто поверю?
— Она мертва, Эв. Нет никаких вариантов. Тебе ненужно это видеть.
Девушка, приоткрыв рот, в ужасе смотрит на меня.
— Нет. Ты ошибаешься.
— Эв. — Я слышу напряженный голос Лиама, он дышит слишком тяжело, почти хватая ртом воздух. Эверли поворачивается к нему, и тот проводит рукой по ее щеке. — Поверь ему. Пожалуйста.
Она качает головой.
— Нет. Ты же знаешь, что я ему не доверяю.
Его рука остается на ее лице.
— Ты должна. Он не лжет. Я знаю. — Лиам дышит хрипло. Ясно, что каждый его вдох — это борьба. — Я знаю, когда он лжет. Тебе ненужно этого видеть.
Он кашляет, и изо рта брызжет кровь.
Черт.
— Лиам, прекрати болтать, чувак, — говорю я, зная, что это не поможет.
Он заставляет себя улыбнуться, но это больше похоже на гримасу.
— Вы двое не поубивайте друг друга, хорошо?
— Не будем, — говорю я, встречаясь с ним взглядом. — Мы позаботимся о тебе.
Друг смеется, качая головой, а затем морщится от боли.
— Просто веди себя хорошо, ладно?
Качаю головой, надежда полностью покидает меня, когда его глаза закрываются. Я всю свою жизнь старался быть таким же хорошим, как он.
— Лиам! — визжит Эверли, пытаясь разбудить его, но он не приходит в сознание.
Мой лучший друг один раз судорожно вздыхает, а потом я вижу, как жизнь покидает его тело. И ничего не могу для него сделать.
— Нет. Нет. Нет! — Эверли трясет его, и когда он не отвечает, колотит того по плечам, но его безжизненное тело едва двигается.
Я хватаю ее за руку и пытаюсь оттащить, но Эверли отпихивает меня.
— Не надо.
— Эв, он ушел.
— Пошел ты. Он жив.
Я смотрю на его бледное лицо, на его тело, покрытое кровью. Никакого движения. Он не дышит. Лиам мертв.
— Он умер.
— Черт. Он не умер.
— Эв, давай. Мы должны попытаться найти помощь.
Я снова пытаюсь схватить ее за руку, но девушка отмахивается.
— Нет. Я их не оставлю.
— Они мертвы. Если мы останемся здесь, то тоже умрем.
— Мне все равно.
«Упрямая женщина».
— Эверли, нам нужно идти. — Я не могу позволить ей тоже умереть.
Она смотрит на меня, ее широко раскрытые глаза полны слез, а лицо залито кровью.
— Нет. Я не могу их оставить.
Открываю заднюю дверь и собираю сумки, зная, что нам понадобится все, что мы сможем унести, чтобы выжить.