Невеста против (СИ)

— Это правда, ты будешь заботиться обо мне, мамочка? — решила подыграть ему я.
Глаза Милены тут же округлились от такой наглости с моей стороны.
Отец нахмурился, заподозрив неладное.
— Я столько раз тебе говорила, но ты все равно меня не слышишь! Она мне не мать! — неожиданно резко произнесла я, так, что даже этот жалкий лекарь отпрянул от меня в сторону.
— Мне не нужна ни ее, ни тем более твоя помощь! Я справлюсь без вас, и вы не запустите свои лапы в кошелек моего покойного мужа.
— Да как ты смеешь! — руки отца сжались в кулаки.
— Стража! — крикнула я, даже немного приподнявшись на одном локте.
Возможно, я и поторопилась, банально струсив, но я не могла позволить ему ударить меня снова, а этому незнакомому типу отравить меня каким-нибудь отваром, дабы сделать более смиренной и сговорчивой.
Сердце пропустило несколько ударов — несколько секунд, когда я подумала о том, что Мира не выполнит просьбу, предаст, или же влияние моего отца окажется слишком значительным, и они не захотят ее слушать, но потом двери распахнулись и все те же хмурые мужчины в простых сюртуках с угрожающими минами вошли в комнату.
— Вы нас звали, хозяйка? — произнес тот, что среди них выглядел самым опасным: он был огромен и пугал одним своим видом.
— Да, мне нужно, чтобы вы сопроводили присутствующих здесь господ к выходу вместе со всеми их пожитками, как только мы закончим наш разговор, и чтобы вы оставались здесь на протяжении нашей беседы.
— Как прикажете, госпожа! — кивнул стражник, одарив моих родственничков недружелюбным взглядом: видимо, папочке все же не удалось подкупить моих крепостных.
— Что это значит? Что ты себе позволяешь, неблагодарная! — прорычал сквозь зубы отец, потрясая кулаками в воздухе, а великаноподобный стражник предупреждающе кашлянул, заставив его опустить руки.
— Помнится, мы об этом когда-то говорили, папенька, и я поклялась быть благодарной дочерью: так что я всего лишь плачу тебе той же монетой! — я снова повысила голос.
— Ты не можешь вот так просто выставить меня вон! Ты даже не можешь встать с этой постели! — краснея от злости, произнес он.
— Встать, может, и не могу! Пока, не могу! Но я с этим справлюсь — раз уж я выжила, а твой жених отдал богу душу!
— Мерзавка, — прошептал он.
— Может, она просто повредилась умом вовремя падения, это ведь возможно, Петр Николаевич? И нам всем не стоит так уж серьезно воспринимать ее грубые слова, ведь мы ее семья! — с намеком глянула на стражников Милена.
Те, однако, никак не отреагировали на ее предположения, даже после торопливых заверений лекаря что, да, мол, такое действительно возможно.
Я не сдержала смешка, увидев отчаяние в глазах этой подколодной змеи.
— Ты права, дорогая, она точно не в своем уме, иначе она бы никогда не забыла, где ее место! — его взгляд был опасным, он не произнес имени моей сестры, но мы оба понимали, что он говорит именно о ней.
Мне совершенно расхотелось смеяться, я знала, что он ударит по самому больному, знала, и готовилась к этой схватки, но не была уверена, что выйду из ситуации победительницей.
Я медленно выдохнула, и окинула собравшихся решительным и оценивающим взглядом.
— Я хочу, чтобы вы все вышли — все, кроме тебя, отец! — резко и отрывисто произнесла я.
Стражник посмотрел на меня недоумевающее.
— Как тебя зовут? — спросила его.
— Демьяном, — отозвался он.
— Демьян, пусть твои люди проследят за тем, чтобы эти двое — кивок в сторону Милены и лекаря — убрались прочь. Ты же останешься за дверью и, если мой отец попытается мне навредить,… помни, что твой долг защищать хозяйку, и именно за это она будет тебе платить, если, конечно, с ней ничего не случится!
Он понимающе кивнул и взглядом предложил моей мачехе и лекарю выйти по-хорошему, и они не посмели ему перечить, потому как отец лишь хмыкнул в ответ на мою реплику и не стал спорить с моими требованиями.
Я рисковала, оставаясь с ним наедине: в конце концов, он мог придушить меня голыми руками без всяких зазрений совести!
 
— Посмотри на себя, Риана, ты не могла бороться со мной раньше и не сможешь сейчас! — произнес он, как только двери в комнате снова закрылись.
Я сделала усилие над собой, чтобы оставаться спокойной и не злиться, осторожно приподнялась на подушке повыше, скрипнув зубами и не обращая внимания на насмешливый взгляд.
— Ты всегда меня недооценивал, отец! — ответила ему с той же насмешкой.
— Мы оба знаем, что ты слишком любишь свою сестру и тебе не хватит хладнокровия, чтобы причинить ей вред! — заметил он.
— Зато тебе уж точно его не занимать!
— Просто не мешай мне, девочка: от тебя требуется не так уж и много, только делать подписи там, где нужно! — доверительно, если не сказать примирительно, сообщил он.
— Всего-то? И что ты придумал? Договор о передачи прав собственности? О, а может быть, ты хочешь стать опекунов недееспособной вдовы? — с усмешкой предположила я.
— Умная девочка! — похвалил отец.
— Приятно слышать от тебя теплые слова, они хотя бы звучат искренне! — поблагодарила его я.
— Я оставлю тебя и твою сестру в покое, если ты не будешь мне перечить! — он скрестил руки на груди, явно надеясь убедить меня этими словами.
— И с чего бы мне тебе верить?
— Я держу свое слово! Например, я, как ты и просила, не стал отдавать ее тому заморскому графу, что пришел просить руки Алисы — да нет, требовать ее руку, сразу после твоего эффектного падения с балкона! — ухмыляясь, сообщил он.
«Граф Кауст… Неужели он пошел на поводу у обезумевшей от горя и выпитого спиртного женщины и все же попытался спасти незнакомую ему девушку?» — я была удивлена поступком австрийца. Откровенно говоря, когда я недавно вспоминала о том разговоре на балконе, решила, что он просто хотел меня утешить напоследок! Как же еще это объяснить: мы почти незнакомы, а Лиску он вообще не знает!?
— Ты ничего не получишь, и ты сейчас же уберешься из этого дома! — стиснув зубы, проговорила я.
— Ты забываешься, девчонка! — зашипел он, становясь в опасной близости от моего лица.
— Хватит! Хватит с меня твоих угроз! Убирайся и не смей обижать мою сестру, иначе поплатишься! Богом клянусь, я встану из этой постели и доберусь до тебя! Положу все, что у меня сейчас есть и уничтожу тебя… если ты тронешь ее! Ты и твоя гадюка! — мои глаза полыхали от злости, а голос едва не срывался на хрип. — Мне нужно время, чтобы все обдумать, и только тогда я смогу разговаривать и торговаться с тобой, а до тех пор …
— Ты что действительно думаешь, что можешь мне угрожать? — севшим от ярости голосом спросил отец.
Я не успела ничего ответить, оба мы были готовы убить друг друга, только у него сейчас было куда больше шансов на успех, и в этот-то момент на пороге и появился Демьян, явно услышав мои выкрики.
— Конечно, нет, папочка! Какие могут быть угрозы: ты ведь вырастил меня, холил, лелеял, любил! За что же мне тебя ненавидеть и желать тебе смерти? — язвительно проговорила я, заметно успокоившись при появлении стража.
— Я подумаю над тем, что могу тебе предложить, но это будет обмен на моих условиях! Надеюсь на твое благоразумие! — хладнокровно объявила я, заканчивая этот разговор.
Я знала, что рискую навредить Лисенку, знала, что разозлила отца, и в то же время я знала, что нельзя недооценивать такого противника, нужно набраться сил, нужно отбросить эмоции! Сейчас он знает о том, что у меня есть, куда больше моего, а это неправильно! Он никогда не был честен и справедлив, так с чего бы ему становиться таковым сейчас!?
— Ты об этом пожалеешь! — процедил он сквозь зубы.
— Надеюсь, что нет! Передавай от меня привет Алисе и скажи, что я люблю ее!
— Всенепременно! — бросил он, резко развернувшись и стремительно направившись прочь. Отец, конечно же, не любил проигрывать и сейчас явно не мог с этим смириться.
«Ушел! Он оставил меня в покое!» — я торжествующе улыбнулась и наконец-то смогла немного расслабиться.