Сердце степи (СИ)

Она вскинула глаза на него, но он рассмеялся.
- Я говорю не про себя.
- Мне двадцать восемь.
Он округлил глаза и провёл пальцами по её щекам, потом по губам.
- Почему тебя прислали моему отцу? Ему обычно присылают юных девушек. Почему этот Руан выбрал тебя?
- Господин Аслэг, - послышалось из-за двери. - Важное дело.
- Подожди тут. - Аслэг накинул свободный чёрный халат и встал, выправляя волосы из-под него.
Он вышел за дверь. Камайя лежала, в отсутствие его голоса и запаха понемногу обретая способность соображать. В общем-то, всё сложилось удачно. Она попала туда, куда нужно, по воле случая. Он явно заинтересовался ею. Ещё пара ночей в его покоях, и можно будет начать осторожные расспросы. Нет, не пара. Лучше пять. Чтобы не вызывать подозрений.
 59. Кам.Станцуй мне свой танец 
 
Аслэг шагнул в комнату, и она рванулась от него с кровати. Его лицо было яростным, страшным, а в руке он сжимал мешочек из её сундука. Гамте… они рылись в её вещах! Хорошо, что все записи на арнайском...
- Так вот зачем тебя прислали! - свирепо рыкнул он. - Ещё одна отравительница? Что это? Тоже попытаешься превратить меня в полоумное убожество? Ты подсыпала это в быуз вчера, чтобы опоить меня?!
Камайя съежилась у стены, закрываясь руками и покрывалом. Он подскочил к ней и схватил за плечо, дёрнул наверх и встряхнул.
- Отвечай! - хрипло крикнул он, снова встряхивая её.
- Нет… Нет! - прошептала она. Только бы не убил! - Как бы я спрятала вчера? Меня дарили Ул-хасу… Это… средство, чтобы не зачать… Я не хотела… Он не молод… От мужчин такого возраста рождаются калеки… И у него уже есть сыновья…
Гамте. Гамте! Зачем она сказала это?! Надо было придумать что-то. Сказать, что это от желудка. Почему он пахнет так притягательно?! Это мучительно! Это сбивает с толку!
Аслэг медленно отпустил её, потом развязал мешочек и понюхал содержимое. Камайя стояла, прижав к себе покрывало. Свирепое выражение на его лице сменилось настороженностью, потом он поднял на неё взгляд.
- Так это не яд и не дурман? - спросил он, вглядываясь в её лицо, и Камайя мелко затрясла головой. - Чем докажешь?
- Прикажи принести кипятка… Я заварю и выпью при тебе, - быстро сказала Камайя, глядя на мешочек. - Если я солгала, можешь убить меня. Но я не лгу. Прикажи принести чашку кипящей воды.
Аслэг стоял, недоуменно глядя на неё, потом вдруг фыркнул и расхохотался. Он шагнул к очагу и перевернул мешочек над огнём.
Потрескивая, чернея, искрясь, спасительные травы летели в огонь и превращались в серые и чёрные точки пепла, не долетая до него. Камайя стояла, онемев, охваченная ужасом, и смотрела, как её надежда превращается в пепел, над которым поднимается резко пахнущий дым..
- Держи. - Он отдал ей расшитый мешочек, сверкнув перстнями, и она в ужасе заглянула туда, шаря тревожно пальцами по внутреннему слою из коричневой гладкой седы. Ничего! Ничего не осталось… - Ты не будешь пить это. От меня ты не родишь калеку. Сила мужчины - в сыновьях. У меня три дочери, но я верю, что ты подаришь мне сыновей. Сильных и красивых.
Она стояла, и руки тряслись. В голове бились четыре бранных слова, но Камайя подняла голову, выбирая самую ласковую улыбку из всех.
- Я тоже верю в это.
Аслэг наклонил голову к плечу, потом дотронулся большим пальцем до её губ.
- Это выглядит странно. Это не то лицо, которое я видел ночью. У тебя сейчас глаза ястреба. Не опускай ресницы. Что ты скрываешь за этой странной улыбкой, прилипшей к твоим губам, лисица с холодными глазами?
- Я не скрываю. Я обеспокоена тем, что кто-то хотел отравить тебя, господин. Мне больно это слышать.
Он еле заметно свёл брови, потом потянул её за руку и усадил на кровать перед собой. Тёмная дорожка волос на его животе, на гладкой смугловатой коже, поймала её взгляд, как на заточенный рыболовный крючок, и попытка отвести глаза была болезненной. Его острый, пряный запах опять достиг её ноздрей. Камайя сжала челюсти. Ладно. Видимо, тело решило наверстать упущенное за годы сдержанной холодности, к которой она приучала себя. Она утолит этот свой странный голод и вернёт самообладание. Этот малограмотный степняк, от которого несёт похотью и звериным духом, не сможет подчинить её волю.
 
- Ко мне подсылали девушку с дурманящим зельем, - сказал Аслэг, бережно сжимая пальцы на её шее. - Залезай дальше. Она засыпала его в курильницу. Ложись. Ты опять пылаешь? - Он коснулся её, потом облизнул пальцы. - Я тоже. Чувствуешь? Я надышался того дыма и видел странные вещи. У неё был кинжал. Этот твой дым другой, он щекочет меня.
Она сцепила ноги за его спиной, ловя его губы. Аслэг улыбнулся, прижимаясь к ней всем телом, потом резко перевернул, усаживая сверху.
- Станцуй мне свой танец, - сказал он, водя ногтями по её коленям и бёдрам. - Танцуй его вместе со мной.
Камайя откинула голову, и волны, окончательно превратившиеся в пушистый дым, коснулись её спины и его бёдер. Она расправила плечи, и ритм ягета стоял в ушах, ритм табуна, несущегося над степью, согласно опускающего копыта на землю, ритм взмахов крыльев ястреба, набирающего скорость перед падением на жертву в траве, ускоряясь с тем, как ускорялась музыка его низких стонов, движения его пальцев на её спине и груди, его дыхание, которое она жадно ловила приоткрытыми губами.
- Пусть этот огонь горит вечно, - сказал Аслэг, опуская её, дрожащую, на постель. - Я стал обладателем бесценного дара. Ты была создана для меня.
Он подошёл к двери и что-то тихо сказал стоящим там слугам, потом вернулся к ней. Камайя сидела, прислонившись к изголовью кровати, натянув покрывало до подбородка.
- Тебе холодно или опять неловко? - спросил Аслэг, усаживаясь перед ней. - Почему ты отводишь глаза? Я вижу, что тебе нравится смотреть. Я разрешаю тебе смотреть.
Камайя скользила взглядом по его коже. Аслэг улыбнулся, протянул руку и трогал её волосы, перекладывая спутанные пряди, потом встал, подошёл к большой шкатулке на столике и вернулся с гребнем.
- Сядь ближе. Я расчешу тебя.
 60. Кам.Цветы ондэг на майских холмах 
 
Прикосновения гребня погружали в блаженство. Камайя сидела, и слёзы сами текли из глаз. Двадцать лет назад Кэлантай причёсывала её серые колтуны, свалявшиеся в паклю, вычёсывая вшей и грязь, и её руки были ласковыми, но руки Аслэга были нежнее, и каждое их движение обдавало её запахом, который кружил голову и заставлял кожу покрываться мурашками.
- Ты обещала не плакать со мной, - сказал Аслэг. - Хочешь пока керме? Сейчас принесут еду. Я очень голоден.
Она кивнула. Он поставил блюдо с керме на постель, протянул ей гребень и взял небольшой нож, нарезая плоды на кусочки.
Камайя вертела в руках резной гребень. У Руана тоже был похожий, он стоял на подставке в стеклянной витрине, и она даже нашла забавные записи о нём в книге первого туадэра, Конды. Она подняла руку и отделила прядь чёрных волос Аслэга, потом провела по ним гребнем, и ещё раз.
Аслэг замер. Он сидел, вглядываясь в её глаза, рассматривая её губы, пока его гладкие тяжёлые волосы ложились ровными расчёсанными прядями на чёрный халат, потом поднял руку с ломтиком керме и поднёс к её губам.
- Ты загораешься от моего взгляда? - спросил он, с удивлением и восторгом глядя на румянец, вспыхнувший на её щеках. - Я просто смотрел на тебя, и ты пылаешь… Открой рот. Или ты брезгуешь есть руками, как Вайшо?
Она помотала головой, облизывая сок с его пальцев. Он подносил к её губам дольки керме, и гребень скользил в чёрных прядях, нагреваясь и начиная издавать сладкий запах дерева айго, из которого был выточен. Минуты дрожали над блюдом с оранжевыми плодами, и мыслей не было - ни одной, ни одной, только его сладкие пальцы, что пахли мёдом, осторожно касаясь губ, и блестящие тяжёлые волосы.
Он отставил блюдо и сел ближе.
- Распусти там, - сказал он, показывая на затылок.