Невеста с Туманных островов (СИ)

В другой раз Райнделл обрадовался бы другу, но теперь вид человека, любимого обожаемой женщиной, слишком болезненно напомнил о собственной неудаче.
- Да, трудно было, - бросил Лаэрт, вернув меч на стойку. - Сколько ни повторяй эту истину, но только потеряв что-то, человек начинает ценить утраченное.
- И не поспоришь, - хмыкнул коллега. - Тебе письмо принесли. От твоей матери.
- Спасибо, - коротко поблагодарил алхимик.
- Пойдем-ка выпьем. Отметим твое возвращение, - предложил Абарс и строго добавил: - Я не приму отказа.
- Может, матери что-то срочно понадобилось, - попробовал увильнуть Лаэрт.
- Мы оба знаем, что это не так, - покачал головой боевой маг.
С этим сложно было не согласиться. Госпожа Эминьена Райнделл, одна из сильнейших провидиц континента, не допускала в свою жизнь неожиданности.
Коллекционное вино, усталость и наводящие вопросы друга сделали свое дело - Лаэрт немного рассказал о Рэне.
- Хм, - протянул Абарс, покручивая ус. - Если ты уверен, что нравишься ей, продолжай ухаживать. Больше ничего не могу посоветовать.
- Она попросила не писать ей. Сказала, чтобы не мучил ее, - буркнул Лаэрт, опустошив бокал.
- Говорить неравнодушному к тебе человеку, что любишь, - никакие не мучения, - веско сказал друг и подытожил: - Сдаваться нельзя, если уверен, что она та самая. Потому что тогда это уже не мучения. Это преступление чистой воды.
Эминьена Райнделл, пригласившая сына в гости на следующий вечер, сама отперла калитку до того, как Лаэрт успел позвонить.
- Рада тебя видеть, - поцеловав склонившегося к ней сына в щеку, сказала провидица.
Маг обнял мать и с удовольствием вдохнул аромат ее любимых духов. Черная смородина, мак, бергамот, апельсиновый цвет... Этому восхитительно теплому запаху она не изменяла уже много лет.
- Как провел отпуск?
- Было интересно и в определенной степени познавательно, - уклончиво ответил он, в который раз мысленно поблагодарив мать за то, что всегда старалась дать ему возможность рассказывать самому и не давила. Она настолько тактично позволяла сыну открываться в беседах, что он часто забывал о ее даре.
Лаэрт шел по извилистым дорожкам мимо клумб, невольно в мыслях возвращаясь к флигелю и саду вокруг. Воспоминания оказались болезненными, и он постарался отвлечься от них, рассказывая о растениях, отварах и смолах, которыми запасся.
Домашняя выпечка, длинноносый пузатый чайник, одетый в пестрый шерстяной чехол, тонкий аромат розовых лепестков в чашках, мягкий свет ажурных металлических ламп в беседке. Непринужденный разговор и общество матери, казалось, растворяли все тревоги.
- Ты мне так и не скажешь, кто та девушка, что ранила твое сердце? - вновь наполняя чашку сына, подтолкнула госпожа Райнделл.
- Ты хотела сказать не «ранила», а «разбила»? - горько усмехнулся Лаэрт.
- А ты разве услышал категорический отказ? Или ты, мой родной сын, не почувствовал, что нравишься девушке? И что причина действительно не в тебе? - удивленно приподняла брови провидица.
Лаэрт вздохнул:
- Может, ты тогда скажешь мне, в чем дело? - он глянул на мать искоса, продолжил лукаво: - Ты ведь наверняка что-то увидела. Так?
Предсказательница покачала головой:
- Увидела, но я слишком люблю тебя, своего единственного сына, чтобы так топорно и глупо вмешиваться в твою судьбу.
Он усмехнулся:
- Не нужно быть провидцем, чтобы предсказать такой твой ответ.
- Ты ведь любишь сюрпризы. Вот и терпи, - она как ни в чем не бывало потянулась к чайнику.
- Хоть намекни, мам, - протянул Лаэрт. - Что тебе стоит?
Эминьена Райнделл отрицательно тряхнула головой и весело рассмеялась.
- Я не отступлю от правила, и не проси.
- Но отступила же для Лины, - упрекнул он. - А она твоя единственная дочь.
- Тогда это было жизненно необходимо.
Строгий взгляд и твердый тон госпожи Райнделл не допускали возражений. Тема была закрыта раз и навсегда. Поглаживая пальцем витой черенок чайной ложки, Лаэрт боролся с легким разочарованием. Он пытался убедить себя в том, что мама права, не вмешиваясь. Но память воскрешала образ Рэны, и верить в верность материных убеждений было трудно, как никогда прежде.
 
- Ты ведь носишь мой подарок? - нарушила затянувшуюся паузу провидица.
- Ты про бабушкин амулет с цитрином? Да, конечно, - Лаэрт настороженно нахмурился. - А почему ты спрашиваешь?
- Так, хочу, чтобы он всегда был при тебе, - она небрежно повела плечом. Заметив пытливый взгляд сына, пояснила: - Амулет не на одну лишь защиту зачарован. Он еще интуицию усиливает. Помогает лучше в людях разбираться.
- Поэтому ты подарила мне его только три месяца назад? - усмехнулся Лаэрт.
- Раньше, - она выделила это слово голосом, - ты прекрасно справлялся сам. Теперь я решила, что помощь не помешает.
Эминьена Райнделл озорно подмигнула, спрятала за фарфоровой чашкой улыбку и отвела глаза. Сыну провидица показалась уверенной и всезнающей кошкой, которая все равно не раскроет своих секретов, как ни бейся.
  
Глава 5
 
До начала семестра оставалась неделя, и жизнь постепенно возвращалась в рутинную колею. В общежитии снова появились студенты - старшекурсники приехали первыми. Алхимикам предстояло пополнить запасы университетской аптеки свежими лекарствами. Задачей артефакторов стала проверка и починка встроенных в стены учебного заведения кристаллов. Они создавали силовые сети, опутывающие почти всю территорию университета, и блокировали волшебство, творимое не преподавателями. Боевые маги вместе с наставниками очищали перед началом занятий окрестности столицы от сумеречных тварей. Университет, место скопления большого числа магов, всегда привлекал этих хищников.
Распределение по группам, проверка заданных на дом зелий и занятия хоть немного отвлекли Лаэрта от мыслей о Рэне.
За прошедший после возвращения в Эсфань месяц он писал девушке трижды. Ни на одно из писем ответа не получил. Алхимик отнесся к такому ожидаемому повороту стоически и сдаваться не собирался. Он рассудил, что его мать права. Резкого отказа или слов, что кавалер Рэне неприятен, Лаэрт не услышал. Значит, можно последовать совету друга и продолжать ухаживания. Тем более, когда раздражение и досада схлынули, Райнделл снова убедился в том, что его чувства к девушке остались неизменными.
Он любил ее, ощущал, что нравится ей. Остальное Лаэрт считал преодолимым.
Практическое занятие шло полным ходом. Группа студентов-магов трудилась над созданием эликсира от бессонницы. Побулькивали небольшие котелки, пряно пахли раздавленные бобы терицы, ножи стучали о доски, на противнях потрескивали остывающие похожие на звездочки орехи си. Веселой стайкой в комнату впорхнули три девушки, собравшие последний необходимый ингредиент — утреннюю росу. Посмотрев в окно, заведующий кафедрой отметил, что студентки успели как раз вовремя. Солнце давно встало, но его лучи только теперь добрались до университетского сада и теплицы. Собранная всего получасом позже роса уже не обладала бы и пятой долей нужной силы.
Час спустя шесть десятков одинаковых бутылочек таинственно сияли синим на преподавательском столе. В кабинете было тихо и пусто - студенты ушли спать после бессонной ночи. Подписывая последний ярлычок, Лаэрт услышал топот в коридоре. Сердце тревожно заколотилось, дурное предчувствие щекотало нервы. Маг на всякий случай поднял правую руку, готовясь поставить щит.
Дверь с грохотом ударилась о стену. В кабинет влетел один из боевых магов. Волосы встрепанные, лицо красное. Юноша явно торопился изо всех сил.
- Магистр Райнделл! Вы срочно нужны в больнице! - выдохнул он.
Алхимик не заставил просить себя дважды и сорвался с места. Уже во дворе он увидел группу, которую минувшим вечером на практику уводил Абарс. Самого друга с ними не было. Останавливаться и спрашивать у встревоженных и растерянных студентов, что случилось, Лаэрт не стал.