Ветры Осени (СИ)

Знал ли Аларих, к чему приведёт его завоевание? Наверняка. Тогда зачем свершил? Ради чего?
Вестготы канули в Лету, следом за римлянами и множеством народов в селевом потоке из вековой бойни и грызни. Сдобренной голодом, болезнями и дикостью.
За спиной зашуршала трава, ветвь сдвинулась против ветра. Кто-то крадётся. Орландо развернулся, хватаясь за скьявону. Чужак, низкий, с бочкообразным телом и без шеи, замер в двух шагах от спящей. В темноте глаза светятся фосфором, а губы искажены выпирающими клыками.
Вампир ощерился, будто красуясь кривыми и жёлтыми клыками, с чёрными полосами кариеса. Сделал шаг к Орландо и… застыл, лицо перекосила гримаса ужаса.
— Ты… — Прошипело чудовище, пятясь и закрываясь руками. — Бич Божий! Нет… нет!
Тварь скрылась в темноте и Орландо услышал удаляющийся перестук шагов. Метров через сто вампир запнулся и с протяжным воплем скатился в овраг, где судя по звукам, упал в воду. Кармен заёрзала, перевернулась набок закутываясь в одеяло, как гусеница в кокон.
— Должно быть, перепутал с кем-то. — Пробормотал Орландо, осознавая, что спать не будет. — Почаще бы так.
Опустился у костра и протянул ладони к углям.
***
Папа Римский, Себастьян Четвёртый, пригубил вино, наслаждаясь завтраком. Ведь нет ничего лучше, чем причаститься кровью Христа с первыми лучами солнца. Глухой и немой слуга укладывает волосы, пока Наместник Бога вкушает мирское. Пальцы с великой осторожностью разделяют пряди, наносят лёгкие масла.
Себастьяну едва исполнилось тридцать. А весь карьерный рост, от монаха до главы Церкви проложен стараниями отца, среднего брата короля. Совет кардиналов не в восторге от юнца, но смирился, помощь от королевской семьи слишком важна. Особенно когда люди французского выродка, антипапы, пробрались в Вечный Город и даже в Ватикан.
Понтифик криво улыбнулся, пусть они считают его тупой марионеткой. Пусть. Время на его стороне. Кардиналы уйдут в землю, а его ставленники займут их места. Рано или поздно, вся власть сосредоточится в его руках. А уж тогда и венценосный дядюшка взвоет.
Дверь раскрылась и в комнату вошёл монах в серой робе и капюшоне, скрывающем лицо. Остановился перед столом и низко поклонился.
— Доброе утро, Пётр. — Сказал понтифик, отставив кубок. — Ты сегодня… рано. Неужели преодолел страх солнца?
— Дело безотлагательное. — Проскрипел Пётр Пустынник.
На мгновение под капюшоном мелькнул кончики клыков. Себастьян поёжился, в присутствии вампира вечно ощущает себя куском мяса на обеденном столе. Хоть отродье и верно церкви.
— Что ж, я слушаю.
— Бич Божий вернулся.
Папа Римский поперхнулся, глаза полезли из орбит, а на лбу выступила испарина. Слуга вопросительно коснулся плеча, но понтифик отмахнулся и указал на дверь. Глухонемой поклонился и торопливо удалился.
— Ты уверен?
— Да, один из моих птенцов его видел на подходе к Риму.
— Так почему не убил?!
— Ваше Святейшество, — с явной насмешкой сказал Пустынник, — в своём уме? Бич убивал гвозденосцев и напитанных кровью Бога лучших мечников. Что ему сможет сделать один слабый вампир? Птенец поступил разумно, и мы должны быть благодарны.
— Что предлагаешь делать? — Спросил Себастьян, прикусывая ноготь большого пальца.
— Выжидать. Бича не было почти двадцать лет и такое объявление… может быть простой случайностью.
— А вдруг он знает о Нём? Ведь не просто так явился!
Вампир издал звук похожий на смешок, но с присвистом.
— Так даже лучше или вы довольны действиями этого… мессии?
***
Рим встретил Орландо и Кармен стойким амбре вываренной мочи от квартала дубильщиков. Полуденное солнце, несмотря на холодный ветер, прогревает воздух и усиливает смрад. Девушка зажала носик двумя пальцами и зарылась в сено, зыркая из кучи на мечника.
Орландо поморщился, но не более. Потянул вожжи, направляя коня в сторону от запахов. Дома на окраине построены как попало, часто с перекосами. Улицы полны народу, спешащего и горластого. Телегу оббежала стайка чумазых ребятишек, скрылась за обгрызаным временем зданием общественной бани.
 
Уличный проповедник с безумным взглядом осенил Орландо святым знамением. Загорланил молитву, вскинул руки к небу и мелко затрясся. Парень проводил его взглядом, направил коня к широкому зданию, на крыше которого красуются вилы с насаженной копной сена. За низкой, скорее декоративной, оградой красуется статуя из грязного мрамора, выбеленная солнцем, как кость в пустыне.
У подножия стоят банки с цветастой краской. Тощий мужчина старательно красит кистью «юбку из ремней» статуи. Орландо остановил коня и крикнул художнику:
— Эй, ты чего это делаешь?
— А что, не видно? — Огрызнулся мужчина, нанося очередной слой краски. — Крашу.
— Но… зачем?
Художник тяжело вздохнул, повернулся, закатывая глаза и всплеснул рукой с кистью. Капли краски полетели во все стороны, попали на кого-то из прохожих. Тот забурчал, но торопясь скрылся в людском потоке.
— Что значит, зачем?! Я реставрирую! Возвращаю исконный вид!
— Но… разве она не была такой изначально?
— Нет! Скульпторы Рима делали их из расчёта на покраску!
— Но… разве она вот так… не красивее? — Пробормотал Орландо, разглядывая точёный мраморный профиль неизвестного воителя.
Художник открыл рот для возмущённого выдоха, поперхнулся и оглянулся на статую. Хмыкнул, отошёл на пару шагов, и замер, поочерёдно склоняя голову к плечам.
— Хм… а ведь действительно… в чистом мраморе есть нечто благородное. Но я всё равно её покрашу.
— Почему? Она ведь станет в разы хуже! — Воскликнул Орландо.
— Мне заплатили за это, а красота, увы, проигрывает пустому брюху. — Вздохнул художник, не отрывая взгляда от статуи, прицокнул языком и повернулся к парню, хмыкнул. — Молодой человек, а у вас хорошее лицо.
— Эм… спасибо, наверное.
— Хотите заработать пару монет, просто постояв в одной позе?
— Не очень.
— Я хочу сделать статую Алариха! — С апломбом заявил художник, будто не слыша отказа. — А ваши черты так похожи на его описание! Я вам заплачу две серебряные монеты!
Орландо покачал головой и тронул поводья. Конь послушно тронулся с места, заводя телегу во двор постоялого двора.
  
Глава 33
 
Постоялый двор пахнет кашей и кислым пивом. В центре помещения на полу вылизывается пёстрая кошка с ободранным ухом, а из-под стола на неё косится собака. Хозяин, тощий мужичок с тонкими плечами и одним глазом, подметает дальнюю сторону. Завидев посетителей тяжело вздохнул и поплёлся за стойку. На половине пути махнул рукой и прогнусавил:
— Чего вам? Комнату на час, вина?
— Комнату на две недели, самую чистую. — Ответил Орландо, щелчком бросая на стойку золотую монету.
Хозяин выпучил глаза на жёлтый кругляш, ударившийся о доски, сглотнул и хлопнул по нему ладонью. Лицо растянулось в широченной улыбке.
— Эт да… эт мы сейчас!
Прижимая монету к солнечному сплетению, забежал на кухню. Орландо и Кармен опустились за столик в вычищенном углу, слушая, как хозяин на кого-то кричит. Вскоре из кухни выметнуло троих работников с полными вёдрами. Косясь на посетителей, взметнулись по лестнице, на втором этаже загремело. Кто-то заругался.
Вскоре к столику подсеменил хозяин с подносом, поставил перед гостями глубокие тарелки с тушеными бобами и мясом. Орландо потянул носом горячий пар и довольно цокнул языком. Потянулся за деревянной ложкой.
Кармен взглянула на прибор с недоумением, как рыцарь на глиняный меч. Перевела взгляд на спутника, что черпает ложкой и швыряет в рот странную еду, при этом щурясь, как кот на мартовском солнце.
— Что такое? — С набитым ртом спросил Орландо.
Лицо парня раскраснелось, а на лбу выступили бисеринки пота. Хозяин не скупился на специи. Девушка подняла ложку двумя пальцами на уровень глаз и осторожно коснулась ногтем.