Дочь вне миров (ЛП)

— Мне очень, очень жаль, Вос, — прошептала я. — Мне очень, очень жаль. — Затем я наклонилась вперед, глядя так глубоко в янтарные глаза Воса, что наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, каждый шрам на его лице был болезненно острым. — Пожалуйста, Вос — что случилось с Серелом? Где Серел?
Я не знала, что ярость может сильнее отразиться на лице Воса, но это произошло.
— Он был послан сражаться в гребаных войнах Азина. До того, как меня взяли. До того, как меня допросили. Так что я не видел, как его утаскивали, когда я назвал его.
Моя кожа онемела. Взгляд Воса прожег меня.
— Ты сделала это, не так ли? — прошипел он. — Ты или он. Я знаю, что ты это сделала. — Его голова откинулась на подушку, как будто вся его энергия сразу покинула его, оставив лишь остатки ярости. — Я рассказал им все, — прошептал он. — Не то чтобы это заставило их остановиться. Они не хотели правды. Не хотели бесполезного врага вроде бедного раба. Они искали крупную дичь. Но я все равно назвал его. И я надеюсь, что где бы сейчас ни был Серел, его нос гниет рядом с моим.
Я посмотрела на свои руки. Когда я на долю секунды оглянулся на Воса, на меня уставилось изуродованное лицо Серела.
— Убирайся. — Вос перекатился, отворачиваясь от меня, так что я осталась смотреть на затылок с медными волосами. — Я не хочу смотреть на тебя.
***
— Ты можешь его вылечить?
В тот момент, когда Зерит закрыл за нами дверь, я приняла решение. Это было все, что я могла сделать, чтобы не раствориться в луже горя и ужаса. Но я все еще онемела, мои руки дрожали, когда я сплела их вместе.
— Уилла работает над этим. Но это не простой случай. Шрамы, наверное. А вот с носом будет сложно. И пальцев нет.
— У меня есть друг Солари. Целитель. Может быть, он поможет. — Слова Арана казались неуклюжими на моем языке. Этот краткий разговор на Терени вернул мой аранский словарный запас к тому уровню, который был несколько месяцев назад. Или, может быть, это был тот факт, что я не могла ясно мыслить. Вообще не могла думать.
— Возможно, это поможет, — сказал Зерит.
— Что-то должно помочь. Я не позволю ему оставаться таким.
— Конечно, мы сделаем все, что в наших силах.
Все, что они могут. Сколько раз они говорили это мне? Они это имели в виду? Эти слова что-нибудь значили?
Я резко остановилась, повернулась к Зериту. — Когда мы отправимся в Трелл?
Белые брови Зерита изогнулись.
— Дело не только в Восе, — сказала я. — Так много рабов пострадали, как он. Ты видел это. Да?
— К сожалению.
Я покачала головой, одним резким движением.
— Я не позволю.
— Я могу отправить сообщение через наши сети, чтобы следить за твоим другом. Вытащить его, как только…
— Дело не только в нем, — парировала я резче, чем собиралась.
Но имена и лица всплывали во мне, оттачивая остроту моих слов. Это было намного больше, чем Серел. Чем Вос. Чем я. На каждого из нас приходилось столько одинаково сломленных душ — тысячи, которые болели, любили и горевали так же сильно, как и мы. И на каждого Эсмариса, на каждого Азина приходилось сотни других треллианских лордов, которые бросали тела на войны, в постели и под хлысты, как будто они были не чем иным, как мешками с мясом.
Меня поразило все сразу. Волна, которая грозила сбить меня с ног.
— Есть так много других. Мы не можем этого допустить. У них нет силы. — Я посмотрела на Зерита и смягчила голос. — Но у нас есть.
Бровь Зерита дернулась.
— У нас?
— Ты достаточно силен, чтобы сделать это.
Вещи, которые мужчины будут делать в погоне за своим эго. Если они будут рушить страны за это, может быть, они могли бы благодаря этому сделать что-то хорошее.
Но Зерит покачал головой.
— Боюсь, это не так просто. — Он сказал это пренебрежительно, как будто отказывался от приглашения на ужин, вместо того, чтобы оправдывать гибель тысяч людей.
— Тогда что мы будем делать?
— Тисана…
— Мы ничего не будем делать? Ты ничего не будешь делать?
Ничего, — прошептал голос, — как это было с тобой, когда ты встретил симпатичную маленькую девушку-подростка, захваченную порочным мужчиной в четыре раза старше ее, и оставил ее там?
 
Лицо Зерит окаменело.
— Прямо сейчас ты стоишь здесь, в Башне Полуночи, — резко сказал он. — Это не ничего.
Что это вообще должно было означать? Я притащилась сюда. Попробовала разобраться в их требованиях. Чем он помог? Отправил лестное письмо Нуре? Притащил обратно одного раненого раба, который и без того был бесполезен для Азина?
Но один взгляд на лицо Зерита заставил меня сдержать гнев. Слишком далеко. Я зашла слишком далеко.
— Я… я сожалею. Ты прав. — Я одарила его слабой улыбкой — нежной, девичьей. — Ты так много сделал для меня. Я этого не забываю.
На мгновение он одарил меня холодным взглядом, и мое сердце сжалось от ужаса, что в моей неспособности управлять своим гневом я упустила одно из своих величайших преимуществ.
Потом его лицо смягчилось, и я выдохнула. Он положил сильную руку мне на плечо.
— Мы тебя вытащили. Это начало. Терпение, Тисана.
Мы? Я сама себя вытащила. Серел вытащил меня. И Вос заплатил за это чем-то более ценным, чем его жизнь.
Этого недостаточно, я хотела сказать. Этого всегда недостаточно.
Но я посмотрела на Зерита большими глазами.
— Терпение, — эхом отозвалась я, и это слово застыло на языке привкусом крови и измены.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
После этого я даже не решилась открыть рот, опасаясь, что что-то вывалится наружу. Я держала себя крепко связанной, тщательно закутанной, когда возвращалась к Максу в вестибюль башни, когда я вежливо кивала, когда Уилла приглашала меня на какой-то бал, или вечеринку, или на какое-то другое легкомыслие — я не обращала внимания — и когда мы с Максом уходили. Эти гнетущие Башни в свежий почти осенний воздух.
Макс наклонил подбородок в сторону города, скопления активности прямо под холмом.
— Я уже побил свой рекорд времени, проведенного в приличном обществе за последние пять лет. Мы могли бы продолжить и устроить обещанную праздничную вечеринку, если хочешь. Выпить. Расскажешь обо всех аспектах, в которых этот тест был чушью.
В его тоне была какая-то завуалированная мягкость, какой-то умоляющий вопрос, из которых было ясно, что он знает, что что-то не так.
— Нет. Спасибо.
— Хочешь ли ты…
— Нет. — Я сказала это резче, чем собиралась. — Я хочу только домой. Пожалуйста.
Я хочу домой.
Я даже не знала, о каком доме идет речь. Дом Макса. Моя комната в поместье Эсмариса. Моя маленькая хижина в моей деревне, под крыльями безопасности моей матери. Низренский город, который я едва помнила. Все они. Или нет.
Я просто не хотела быть здесь, в осуждающей тени Башен, когда я разваливалась на части.
— Конечно, — пробормотал Макс.
Я закрыла глаза, услышал приветственный шорох бумаги и чернил и открыла их для цветов. Вида этих диких, извивающихся лоз было достаточно, чтобы каждый напряженный узел внутри меня разорвался.
Мои колени ударились о грязь.
***
Макс молча слушал, пока слова лились из меня. С каждым из них его рот становился плотнее, взгляд тверже, а морщинка на переносице становилась все отчетливее.
— Они издеваются над тобой, — тихо сказал он, когда я закончила. — Не принимай это от них.
Я подтянула колени, обхватив их дрожащими пальцами. Даже сейчас все мои мышцы все еще были напряжены, словно сдерживая что-то неприятное, чему я не могла позволить выйти на поверхность.
Они издеваются на мной? Или они просто не думали обо мне — или о ком-то вроде меня — вообще?
— Почему они это делают?
— Я не знаю. Но это? То, что они сделали с тобой во время этой оценки? — Он покачал головой. Одно резкое движение сожгло больше, чем череда проклятий.