Дочь вне миров (ЛП)
— Можно сказать и так, — мягко ответил он.
По меркам Саммерина этот тон был откровенно ледяным.
— У нас был общий друг, — сказала Ариадна. У нее был низкий, глубокий голос, который напомнил мне о камне. Стабильный и тяжелый.
— Да, один из наших товарищей-новобранцев, — добавила Эслин.
— Мм, — сказал Саммерин, глядя в свою миску.
Интересно.
— Так вы знали друг друга до…
— Да, когда у меня еще были такие большие красивые голубые глаза, — сказала Эслин и рассмеялась, а все остальные неловко замолчали.
Ариадна не переставала наблюдать за мной.
— Ты никогда не встречала сиризен.
Это был не вопрос, но я все равно покачала головой.
Эслин усмехнулась.
— Пристальный взгляд сделал это достаточно очевидным.
— Я не хотела показаться грубой. Я просто… — боги, невозможно было не пялиться. — Вы очень… грациозны.
— Ожидала, что мы будем спотыкаться, как маленькие котята, да? — щебетала Эслин. — Ну, мы видим не хуже вас.
— Только по-другому, — добавила Ариадна.
Мой взгляд метался между ними.
— Как?
Эслин ответила просто:
— Слои.
— Слои?
— Магия — это ряд слоев, расположенных гораздо ниже физического мира, — сказала Ариадна. — Разные слои, или потоки, для разных типов магии. Магия Вальтейна, магия Солярии…
Я кивнула. Общеизвестно. То, о чем пишут в сказках.
— Все гораздо глубже, чем только эти два потока. Их много, хотя эти две — единственные, доступные человеческим Владетелям. Фей, например, по слухам, имеют множество собственных нитей, недоступных человеческим Владельцам-
— Сиризен, — с гордостью сказала Эслин, — Единственные человеческие Владельцы, способные подключиться к более глубокому слою магии.
— Если только на несколько секунд за раз, — добавила Ариадна. — И с большими… уступками, чтобы добиться более высокой чувствительности. — она с кривой ухмылкой показала на свои глазницы.
По моему позвоночнику пробежала дрожь.
— Когда у тебя нет глаз, ты чувствуешь это сильнее.
— Именно.
Уголком глаза я увидела, как Макс покачал головой, и эхо моего собственного дискомфорта заколотилось у меня в груди.
Мой следующий вопрос был неуклюжим — его невозможно было сформулировать.
— Так… почему ты?
— Есть много очень специфических качеств, которым должен соответствовать человек, чтобы быть способным стать одним из Сиризен, — сказала Ариадна. — Мы все — Соляри, потому что более внешняя, энергетическая магия Соляри необходима нам для того, чтобы дать нам силу пробиться между слоями. Но в то же время нам требуется чувствительность к движениям магии, которой не хватает большинству Соляри. Существует очень сложная серия тестов для определения каждого кандидата. Никто не знает почему, но в подавляющем большинстве случаев только женщины проходят отбор.
— Нас не так много, — сказала Эслин, — Но мы хороши в своем деле. Возможно, мы способны погрузиться лишь на полслоя глубже, но даже это дает нам множество уникальных способностей. — ее безглазый взгляд упал на меня, и ее улыбка искривилась, расширилась, в ней появилось голодное любопытство. Она наклонилась вперед. — Хотя я слышала, что то, что живет внутри тебя, черпает силы гораздо, гораздо глубже, чем это.
У меня пересохло во рту.
{Шепот манил, издалека, издалека. {Она говорит обо мне.}
Голос был так далек, что его едва можно было расслышать, слабый и усталый, он исчез так же быстро, как и появился. Но вдруг я обнаружила, что сдерживаю рвоту.
— Оказывается, когда ты становишься сиризеном, ты не только теряешь глаза, но и способность вести разговор о чем-либо, кроме своих великих жертвоприношений, — пробормотал Макс. — Утомительно, Эслин.
Но я чувствовала его взгляд на себе, хотя и не могла смотреть на него.
Я встала, вежливо извинилась и отвернулась, прежде чем услышала их ответ.
***
Все рано ушли под палубу в свои импровизированные, занавешенные комнаты. Я лежала и слушала звуки медленно затихающего корабля. Я пыталась уснуть. Но я не могла перестать перебирать пальцами нити своего сознания, снова и снова, проверяя шепот и движение, пока не начала сходить с ума.
И наконец, когда я больше не могла этого выносить, я отодвинула занавеску и босиком поднялась по лестнице, выдохнув с облегчением, когда вышла на палубу и меня встретило бесконечное покрывало звезд. Как будто весь мир только что открылся.
Я остановилась и перевела дыхание, проходя по палубе…
— и споткнулась, чуть не наступив на лицо.
Точнее, на лицо Макса. Макс, который лежал на деревянном полу, сложив руки на животе.
Он не вздрогнул, когда я отпрыгнула в сторону и выпустила проклятие Тэрени.
Он приоткрыл один глаз.
— Осторожно.
— Макс. Что ты делаешь?
— Плачу. — он открыл другой глаз, оба встретились с моим в темноте. — И, если быть честным, отчаянно пытаюсь не разорвать свои кишки. Я не создан для того, чтобы иметь под ногами что-то, кроме твердой почвы.
Я хихикнула.
Удивительно, как хорошо это было. Просто посмеяться, хоть немного, хотя на самом деле это было не так уж и смешно. Я цеплялась за этот фрагмент нашей былой близости, как за золото.
Я опустилась рядом с ним и легла на пол.
— Мне кажется, здесь более шатко.
Мне потребовалось мгновение, чтобы подобрать слово. Как бы бегло я ни говорила, в последнее время мои мысли были мутными.
— Шатается, да?
— Да. Правильное слово?
Я наблюдала, как уголок его рта искривился в улыбке.
— Отличное слово.
По крайней мере, здесь, внизу, все мое тело раскачивалось в такт движению лодки, а не только ноги — и простор звезд простирался через все мое видение. Захватывает дух.
Какое-то время мы лежали в тишине, слушая, как вода бьется о борта лодки, а мачты скрипят от каждого порыва ветра. Тепло тела Макса касалось моей кожи, хотя я старалась не прикасаться к нему. Без приглашения в моей голове промелькнуло воспоминание о словах Решайе: Теперь я понимаю. Это секс.
Я вздрогнула. Чем дольше я смогу игнорировать это, тем лучше.
Я не была уверена, сколько прошло времени, прежде чем Макс заговорил.
— Ты готова? — пробормотал он.
— Да.
Нет. Я не готова.
— Будешь, — прошептал он, и я почувствовала, как напряглись мои щеки. Я не удостоила неуверенность вслух. Но в каком-то смысле было приятно, что есть кто-то, кто слышит то, что я не допускаю до своих губ.
— Ты? — спросила я.
— Черт, нет.
— Да, ты такой. Ты просто не знаешь об этом.
Дышащий смешок. Я повернула голову и увидела, что он уже смотрит на меня — в его взгляде была непоколебимость, интенсивность, от которой мне захотелось одновременно отвернуться и упасть еще ниже.
Что-то, что я не могла или, возможно, не хотела определить, больно кольнуло меня в груди. Я отвернулась.
— Так мы будем продолжать это делать? — пробормотал Макс.
— Что?
— Ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять, что я не дурак, Тисана.
Я чуть не рассмеялась. Глупость не имела к этому никакого отношения. Мы просто прошли тот этап, когда один из нас был способен прятаться от другого.
— Я не знаю. Разве? Если ты открываешь дверь, она открывается в обе стороны.
Он насмехался.
— Что это значит?
В моем горле встал ком, и когда я повернулась, чтобы посмотреть на него, я почувствовала, как он раздувается.
— Ты не должен был возвращаться, — задохнулась я. — После всего, что он сделал с тобой.
Что-то напряглось в его чертах. Почти вздрогнула.
— Ты должна была послушать меня.
Он был прав, прошептала часть меня. Я должна была.
— Ты должен был сказать мне.
— Я не мог, Тисана.
— Тогда расскажи мне сейчас, — сказала я. — Расскажи мне все. Я должна знать, потому что мы живем этим.
Мой голос все еще был настолько тихим, что едва превышал шепот. Но его интенсивность висела в словах, как дым.
Медленно он перевел взгляд на меня и задержал его. Какая-то часть меня хотела сломать его, отвести взгляд от этих необычных глаз. Но я этого не сделала.