Последний из рода Грифичей (СИ)

Проснувшись, уже по привычке спустился вниз к столу, у камина стоял барон с письмом в руке.
— Герцог Роберт Линский приглашает на празднество в честь дня рождения его сына Людовика, празднество состоится через неделю, — взволнованно произнес Александр.
— Я совсем забыл, после казни братьев Даттон мы даже не успели толком поговорить. Мне нужно собраться в путь. Увидимся у герцога.
И я, собрав вещи, покинул замок барона, правда, чуть не забыл про свою свиту и приказал ей выдвигаться во дворец герцога. По пути заехал в дом Фрея и Агнес, где вместе с ними был и Антуан, чему я совсем не удивился.
— Я возвращаюсь во дворец герцога, ты со мной или останешься? — с ухмылкой спросил у Антуана.
— Я с вами, ваша светлость, — произнес Антуан и пошел за конем.
Спешившись с коня, подошел к Фрею и дал ему пять серебряных монет. Фрей опешил, даже слова не мог сказать.
— Оставь себе. Купи что-нибудь Агнес. Пусть у девушки будет приданое, — я расхохотался в голос, ведь у девушки, судя по всему, появился жених.
Вскочив на коней, вместе с Антуаном и свитой отправились во дворец герцога Роберта Линского.
  
Глава 10
 
ГЛАВА 10
На подъезде к городу было целое столпотворение, к воротам вела длинная очередь из крестьян и торговцев, а также благородных различных мастей, все стремились попасть в город. Благородные, естественно, лезли без очереди, из-за этого возникали различные эксцессы в виде скандалов.
Так что пришлось прорываться через толпу благородных, но десяток солдат за моей спиной, одетых в цвета герцога, смиряли гнев господ, лишь изредка в спину летели вопросы. Предъявив грамоту с печатью герцога стражникам на воротах, я был сразу же пропущен.
К дворцу герцога уже подъезжали гости из ближайших графств и баронств, а также повозки с продовольствием.
На улицах города, везде наблюдалась суета. Горожане бегали как ошпаренные и украшали свои дома. Да и торговцы были чересчур активны, их крики были слышны из каждого закоулка.
Город готовился к празднеству.
Поскольку торжество приурочено к дню рождения сына герцога, то с пустыми руками, разумеется, я не мог туда пойти. Так что лавка знакомого ювелира вовремя попалась мне на глаза. Зайдя в лавку, Андре расплылся в улыбке, увидев меня.
— Добрый день! Мне нужен серебряный браслет на руку мальчишки лет пяти, это будет подарком сыну герцога, сможешь изготовить?
— Разумеется, — ювелир нахмурился и развел руки в сторону, — но сейчас очень много заказов, поэтому у меня все мастера заняты, — Андрэ протянул эту фразу и замолк.
— Сколько, — грубо спросил его.
— Двойная плата и шесть серебряных как предоплата, и то возьмусь только из уважения к вам, наслышан о ваших делах, — и Андрэ попытался улыбнутся подобострастно, но вот в его глазах я видел блеск золота.
— Надеюсь, Андрэ, вы меня не подведете, и браслет будет достойным наследника герцога, я через три дня за ним зайду, — я выложил монеты на стол и покинул Андре, не дав ему сказать хоть слово и перенести срок.
Я уверен, что он сейчас клянет себя и думает, что надо было просить тройную цену.
На подъезде к дворцу герцога я отпустил свою свиту. И мы вдвоём направились во дворец, проезжая к центральному входу дворца мимо чудесного парка, я обратил внимание на то, что по нему гуляют аристократы. Мужчины и дамы степенно прогуливались по дорожкам парка.
Возле входа дежурила пара слуг, которые приняли у нас лошадей и вещи. Пройдя мимо постов охраны, слуги проводили меня и Антуана в мою комнату. М-да, действительно мою, я уже к ней привык и был рад вернуться в этот роскошный дворец.
Разместившись в комнате, я кликнул слугу и распорядился, чтобы он уведомил герцога о моем прибытии и попросил аудиенции.
Присев на кровать и откинувшись на спину, я наконец расслабился. Антуан же, расположившись в каминном кресле, уставился на здоровенную ветку сосны, горевшую в камине.
Примерно через час в дверь комнаты постучали и вошел слуга, сообщив, что герцог готов сейчас меня принять.
 
Недолгий путь вслед за слугой по дворцовым коридорам, и вот я вхожу в апартаменты герцога.
Роберт при виде меня расплылся в улыбке и, как прежде, обнял по-дружески.
— Присаживайся, давай выпьем вина, а то ты с дороги, уставший. Ну-с, рассказывай, — с любопытством спросил герцог.
— Ваша светлость, заезжал к барону Аденскому, там пришлось немного задержаться. Возникли обстоятельства, — вздохнув, ответил я Роберту.
— Да, я уже наслышан об этих обстоятельствах, — и Роберт громогласно рассмеялся. — О тебе хорошо отзывались достойные люди, в частности, об организации суда и о том, что ты сам привел приговор в исполнение. Да и по банде этой, даже до меня уже доходили некоторые слухи о ней. Молодец, хвалю.
— Кто это успел тебе доложить, я ведь только приехал? — спросил я прямо. Хотя в голове некоторые варианты уже были.
В дверь раздался стук.
— Входите, — крикнул герцог.
И слуги распахнули дверь, в кабинет вошел начальник стражи герцога, сэр Томас, облаченный в полный доспех, под левой рукой он держал свой шлем. Напряженные скулы от тесно сжатых зубов и выдвинутый волевой подбородок выдавали тревогу, его ноздри раздувались от гнева. Спешным шагом подошел он к Роберту и что-то прошептал ему на ухо.
— Что? Езжай туда и разберись, — вскочив с кресла, проговорил герцог, было видно, что он сдерживает гнев. А после, немного подумав, добавил:
— Ратибор поедет с тобой.
Вопросительно взглянул на Роберта.
— Съезди, потом расскажешь, что увидел, — устало махнул рукой Роберт.
И я направился вслед за сэром Томасом. Он шел впереди со зверским выражением лица, которым распугивал всех слуг.
Спустившись и выйдя во внутренний двор, я увидел, что возле кареты нас ждал какой-то священнослужитель, в длинной темно-коричневой рясе с капюшоном, накинутым на голову так, что его лица не было видно. Руки он скрестил на животе, из широких рукавов рясы виднелись тонкие костлявые пальцы, в которых он держал деревянное распятие на кожаном шнурке.
Мы уселись в карету, запряжённую четверкой лошадей, и она сорвалась с места, стрелой полетела по дороге прочь от дворца.
На мой вопросительный взгляд сэр Томас ответил, что я сам все увижу, и я не стал ничего спрашивать. Сам, так сам.
Ненавижу кареты, мало места, душно, так еще и трясет на каждой кочке, ну на хрен эти средства передвижения.
Немного поблуждав по закоулкам городских улиц, карета остановилась, и мы вывалились на улицу.
У старого заброшенного покосившегося дома нас ждали стражники, облаченные в сюрко[1], окрашенные в цвета герба Ричарада.
Первым в дом ломанулся монах, словно за ним черти гнались с вилами наперевес.
А следом зашли уже мы, стражи, стоящие возле входа, замкнули нашу процессию.
Пройдясь по грязному коридору, мы вышли в небольшой зал, где к потолочной перекладине за ноги был подвешен мужчина, и на вид он был молод, слегка за двадцать, более точно я пока сказать не могу. Одетый в ярко-синий котарди, расшитый золотом, с широким ремнем, на котором блестели драгоценные камни. На шее ниже кадыка имелся разрез. Голова и лицо мужчины было залито кровью. Котарди было разорвано, и на груди виднелся глубокий разрез. Руки у трупа были связаны за спиной. Я обошел и со всех сторон осмотрел висящее тело.
— Это эсквайр Нейт, он со своим сюзереном графом Джеромом Бунвинским прибыл только сегодня, — проговорил сэр Томас.
— Это происки дьявола, — вскликнул монах и начал читать молитву.
— Тут все так и было, никто ничего не трогал? — поинтересовался я у сэра Томаса.
— Да, стражники увидели его и тут же сообщили главе стражи города, после чего донесли об этом мне, — ответил сэр Томас. — Убийство благородного, да еще таким жутким способом… — а после сам перекрестился.
— Вы не возражаете, если я его осмотрю, святой отец? Я ни в коем случае не хочу оскорбить чувство веры, но мне нужно выяснить некоторые обстоятельства, — спросил я у святого отца и перевел взгляд на герцога.