Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка» (СИ)

Я всегда ужасно боялась крыс. В детстве мне много лет снились кошмары после просмотра "Леди и бродяга". Эти красноглазые крысы крадутся по детской, забираются в кроватку и пытаются съесть ребёнка. Они напугали меня до смерти. Наверное, в этом и был смысл, не так ли? Напугать меня до смерти.
— Теперь я в порядке, — пробормотала я.
— Нет. Вообще-то, нет.
Она приобняла меня за плечо, как будто понимая, что в данный момент я не смогу вынести большего прикосновения.
— Как ты меня нашла?
Дрожа, я попыталась расслабиться в тепле и спокойствии её присутствия, надеясь, что она защитит меня. По крайней мере, на какое-то время.
— Я услышала, как ты кричишь у меня в голове.
Раздался лай собаки, и я вздрогнула. Коко придвинулась ближе ко мне, когда пушистая белая швабра пробежала мимо, по пятам за мальчиком.
— Раньше такого никогда не случалось, но думаю, я подключилась к тебе, когда чистила и закрепляла заклинания на кулоне. Я услышала, как ты закричала и выскочила из магазина, — рядом ухнула сова. — И нашла тебя здесь, стоящую неподвижно. Глаза открыты, рот закрыт. Я слышала крики в своей голове, но не могла разбудить тебя. Твоё сердце билось так быстро, что я думала, оно разорвётся.
Она огляделась, принюхиваясь к ветру.
— Волк.
— Что?
Покачав головой, она продолжила:
— Я обзвонила всех, кого смогла вспомнить и, в конце концов, оказалась на проводе с Клайвом. Он сказал мне, что делать, но мы не знали, сработает ли это с моей кровью.
— Клайв?
Я подняла глаза на полуденное солнце.
Послышалось жужжание. Коко похлопала меня по плечу и ответила на звонок.
— С ней всё в порядке. Это сработало… Да, конечно.
Она поднесла трубку к моему уху.
— Это случилось снова? — в голосе Клайва послышался гнев.
— Похоже на то, — сказала я.
Коко дала нам ощущение уединения, повернувшись к маленькому мальчику и его собаке, наблюдая за их игрой.
— Что было на этот раз? — беспокойство пробилось сквозь гнев.
— Крысы.
Коко издала утешительный звук, всё ещё глядя в сторону.
— Они были повсюду. Съедали меня заживо, — борясь с дрожью во всём теле, я продолжила: — Я была на открытом пространстве. Любой мог подойти и убить меня, пока я была в ловушке видения, — я на мгновение уставилась на свои ноги, размышляя. — А почему они этого не сделали?
— Интересный вопрос.
Коко снова повернулась ко мне и взяла мою руку, подняв её так, чтобы я смогла увидеть порез между большим и указательным пальцами, прямо там, где крыса в видении укусила меня.
— Чёрт.
Всё, как и когда я крикнула "Откройтесь!" в видении с Кракеном, и действительно открыла свои обереги. Крыса укусила меня в видении, а моя рука кровоточила в реальной жизни.
— В чём дело, Сэм?
— У неё порез на руке, — сказала Коко, когда я промолчала. — Маленький. Как будто её порезали, когда она пожимала руку.
На мгновение она задумалась.
— В её крови есть что-то особенное? Кто-то изрядно потрудился ради этого небольшого пореза.
— Отличный вопрос. Они хотят её смерти или хотят её крови?
— Ну, ни то, ни другое не кажется мне отличным.
Я не могла себя контролировать. Я стояла здесь, не в силах защитить себя. Дрожь пробежала по моему телу. Коко и Клайв говорили обо мне так, словно я была интересной головоломкой. Я не могла быть настолько объективной.
— Вы закончили ремонт? — спросил Клайв.
— Пока нет. Меня прервали, — сказала Коко.
Сверхъестественный слух означал, что ни одному из них не мешал тот факт, что телефон был у моего уха.
— Мне очень жаль. Неужели тебе придётся начинать всё сначала?
Я не оставлю её, пока кулон не вернётся на мою шею.
— К сожалению. Это утомительно. Я добавлю это к твоему счёту, — Коко подмигнула и выхватила телефон у меня из рук. — Мы возвращаемся, — сказала она Клайву.
— Хорошо.
Гудок. Видимо, Клайв не был большим поклонником прощаний. И почему он бодрствует в такой час?
Мы были уже в нескольких кварталах, когда я, наконец, задала вопрос, который не давал покоя моим мыслям.
 
— Ранее ты сказала "волк". Ты имела в виду меня или учуяла другого волка?
— Другой. Мужчина. Запах был слабый. Он был в этом месте раньше, но я не смогу сказать, прошло ли десять минут или два часа.
Мы вернулись на городские улицы, оставив парк позади.
Я подняла левую руку, ту, к которой прикасался волк.
— Тот же самый запах?
Коко наклонилась и понюхала мой рукав. Она остановилась, задумавшись.
— Да. Этот запах. Но теперь я не знаю, обнюхивала ли я твой рукав и предполагала, что волк был поблизости, или он действительно стоял рядом с тобой, пока ты была в ловушке этого видения.
Мы были в двух кварталах, когда Коко вскинула голову. Она сорвалась с места и побежала по тротуару к двери своего магазина. Следуя за ней по пятам, я влетела в комнату мгновением позже, и моё сердце ушло в пятки. Магазин обыскали, пока Коко не было. Выругавшись, она перепрыгнула через стойку и направилась прямо в мастерскую. Два ящика были разбиты, драгоценности разбросаны, ценные вещи, без сомнения, украдены. На потёртом ковре поблескивали осколки стекла.
Это была моя вина.
— Мне очень жаль. Я заплачу за пропавшие драгоценности.
Каким-то образом. Я опустилась в кресло с высокой спинкой в углу магазина. Я буду расплачиваться за бар в течение следующих ста лет, если, конечно, проживу так долго. Что такого, если долг немного увеличится?
Коко вышла из задней комнаты, её тёмная кожа была неестественно бледной.
— Кулон пропал.
Я встала, у меня перехватило дыхание.
— Пропал?
— Уничтожен. Разбитое стекло, вероятно, было просто для шоу. Кулон был целью. Каждый камень стёрт в порошок, оправа сломана, цепь разорвана. Поверь мне. Это, — она указала на витрины, — это была показуха. Чего они хотели, так это лишить тебя защиты.
Ноги подкосились, и я рухнула обратно в кресло.
— Это было единственное, что у меня осталось от мамы.
— Мне очень жаль, — некоторое время она молчала. — Единственное?
Коко присела передо мной, положив руку мне на колено.
Ошеломлённая, я не могла ясно мыслить.
— Он сгорел дотла. Наш дом. После того, как она умерла, а я... Я попыталась вернуться домой, но дом превратился в выжженные руины, — подняв глаза, я встретила сочувственный взгляд Коко. — Должно быть, это случилось во время похорон. Я попыталась выйти из машины, поговорить с пожарными, но дядя Маркус оттащил меня назад и развернул машину. Увёз нас.
Стеклянная пыль поблескивала в косых лучах солнца, падавших в окно.
— У меня ничего не было, когда меня отправили сюда после нападения. Ничего, кроме одежды на мне и кулона на шее. Маркус отправил меня жить к Хелене, ведьме, подруге моей мамы, — сжимая руку Коко на своём колене, я спросила, что мне нужно было знать. — Моя мама была ведьмой?
— Я не знала её, но магия разделяет гармонию с тобой, — она покачала головой. — Я не знаю, как это объяснить. Я вижу магию, но в основном слышу её. Заклинания в кулоне звучат по-женски. Когда ты сказала мне, что его тебе подарила твоя мать, я, само собой, так и подумала. Вы разделяете одну и ту же магическую гармонию. Много любви и страха было вложено в создание этого кулона. Твоя мать беспокоилась о том, чтобы защитить тебя, — она на мгновение опустила взгляд на ковёр, погрузившись в свои мысли. — Как она умерла?
— Она… — я помолчала, пытаясь вспомнить. Я заставила себя вспомнить, но ничего не получилось. — Я не помню.
Как я могла не помнить?
— Ты была очень молода? Это случилось сразу после того, как она подарила тебе кулон?
— Нет. Мне было семнадцать. Я пришла домой из школы, а в квартире были женщины, они убирались и разговаривали вполголоса. Они сказали, что моя мама умерла, но они не позволили мне увидеть её. Я помню, как металась по крошечной квартире, выкрикивая её имя. Там было пусто, если не считать женщин. Они сказали, что они родственники, но я никогда не видела ни одну из них раньше.