Книжный магазин-Бар «Убиенная Овечка» (СИ)

Слёзы потекли по моему лицу.
— Были похороны. Я это помню. И шторм. Когда кладбище опустело, ко мне подошёл дядя. Я стояла перед могилой мамы. Женщины исчезли. Все ушли, кроме Маркуса. Он представился и пригласил меня пожить у него.
— Мама всегда говорила мне держаться подальше от папиной семьи, но я была так напугана и одинока. Такая потерянная. Я последовала за ним с кладбища, — я снова встретилась взглядом с Коко. — Раньше я помнила больше. Такое ощущение, что это прямо здесь, за занавесом, который я должна открыть, но не могу дотянуться.
— Память могла быть украдена или похоронена так глубоко, что это одно и то же. Но если они скрывают её смерть, это должно быть что-то важное, — она стояла, уперев руки в бока, и смотрела в окно. — Ты когда-нибудь пробовала гипноз?
— Нет. Я никогда не занималась никакой терапией.
Её взгляд вернулся ко мне.
— Даже после нападения?
— Как ты... все знают, что он... что со мной случилось?
Давно похороненные страхи и унижение вернулись. В горле у меня стоял привкус желчи. Неужели я семь лет прятала шрамы, которые все видели?
Коко снова присела на корточки.
— Я имела в виду, что превращение, особенно против воли, может быть травмирующим.
Я издала короткий иронический смешок.
— Да, можно сказать и так. 
  
ГЛАВА 6 
 
В Тики, Тики, Тики, Тики Рум
 
Я вернулась домой со старинной чеканной из меди манжетой, которую мне подарила Коко. Она не позволила мне уйти без неё. По её словам, манжета не даст мне той защиты, которая была у моего кулона, но должна удержать того, кто издевается надо мной, подальше от моей головы. Оставалось только надеяться.
— Кому-нибудь что-нибудь нужно? — спросила я у бара, шагнув за стойку и отталкивая бедро Оуэна с моего пути.
— Можно мне чай улун?
Хепсиба, старая карга, сидела на своём обычном месте у окна.
— Конечно. Сейчас подойду.
Я достала листья из стеклянной ёмкости и начала готовить чай. Я предлагала почти столько же сортов чая, сколько и алкоголя. Ведьмы любили чай. Ожидая, пока он заварится, я поняла, что моя рука покоится ниже ключицы, прямо там, где раньше находился кулон матери. Медная манжета или нет, но я боялась, что не проживу достаточно долго, чтобы расплатиться за этот бар. Или с Коко. Или до "увидимся на следующей неделе".
Подав чай, я отнесла на кухню поднос с пустыми стаканами и кружками. Оуэн последовал за мной, неся ещё.
— Так что же с тобой происходит?
Его пирсинг блестел в ярком свете ламп.
— Оуэн, много ли людей пытаются тебя подцепить... людей, которых тянет к блестящим предметам?
Он ухмыльнулся, приподняв тёмную блестящую бровь и ожидая моего ответа.
В чём же был вопрос? А, ну да. Я пересчитала на пальцах всё то странное дерьмо, что творилось за последние сутки.
— Меня пытался убить волк. Угорь обвился вокруг моей шеи и попытался утопить. Я попала в ловушку видения с Кракеном. Ещё один волк угрожал мне. Или нет. Не уверена, может я просто слишком остро отреагировала на это. Я побывала в ловушке другого видения. В котором одна из крыс хотела сожрать меня заживо. И кто-то украл единственное, что у меня осталось от матери.
Оуэн стоял с открытым ртом, забыв о подносе со стаканами.
— И всё это произошло со вчерашнего дня? — покачав головой, он сказал: — Я даже не знаю, о чём теперь спросить.
Я взяла у него поднос и поставила его на стойку рядом с посудомоечной машиной.
— Я кажусь тебе другой?
Через мгновение в его глазах появился далёкий блеск, и он вздрогнул.
— Э-э... это странно.
— Что?
Я сняла манжету и положила её на центральный остров на случай, если она будет мешать.
— Подожди. Что это такое и почему, сняв эту штуковину, ты просто оказалась в фокусе?
Оуэн отстранился от меня, как будто я больше не заслуживала доверия и несла в себе опасность.
Как объяснить?
— Раньше у меня кое-что было. От мамы. Наверное, это защищало меня.
— Кулон, — сказал он.
— Сэм? — вдруг раздался голос из бара.
— Сейчас буду, — крикнула я в ответ, а потом снова сосредоточилась на Оуэне. — Как ты узнал об этом?
 
— Я никогда его не видел, но ты всё время к нему прикасаешься. Я имею в виду, через твою футболку.
— Я так делаю?
Кивнув, он подошёл ближе.
— Да. Всё дело в том, как ты стоишь, левая рука поперёк груди и держишься за правый локоть. Правая рука на бугорке под воротником футболки. Но... — его голос смягчился. — Я больше не вижу этого бугорка.
Горло стянуло от слёз, но я не расплачусь. Потеря опустошила меня, но я отказывалась сдаваться.
— Так вот что украли?
Кивнув, я сглотнула.
— Мне его подарила мама. Сделала его специально для меня.
Слёзы наворачивались, поэтому я отвернулась, смахивая их. Подняв манжету и вернув её на запястье, я почувствовала себя менее уязвимой.
— Почему ты никогда не рассказывала нам, что твоя мама была ведьмой?
Оуэн сказал это так буднично, что у меня ёкнуло сердце.
— Почему ты так говоришь?
— Я почувствовал защитные чары, когда впервые обнял тебя. Именно поэтому ты не любишь, когда к тебе прикасаются? Или это…
Его голос затих, и он неопределённо указал пальцем на его собственную шею, без сомнения, имея в виду шрамы, тянувшиеся из моего ворота и из-под манжет, которые он тоже видел.
— Просто мне не нравится.
— Попалась, — сказал он, прочищая горло. — В любом случае, я предположил, что Хелена или кто-то из других женщин, которые приходили сюда, сделали его для тебя, — он прислонился бедром к стойке и на несколько секунд уставился на меня. — Вот что изменилось. Я не только воспринимаю волчью магию Земли, как обычно. Сегодня есть более глубокий резонанс. У тебя есть своя собственная магия. Как случилось, что магия никогда не проявлялась?
Теперь была моя очередь пожать плечами.
— Кулон?
— Чёрт. Должно быть, это было довольно мощное заклинание, раз уж оно скрыло твою магию не только от нас, но и от тебя самой.
— Оуэн, — спросила я, прикусив губу. — Я, в самом деле, кажусь тебе другой? Дейв и Клайв сказали, что мой запах исчез.
Не знаю, почему это меня так беспокоило, но я как будто больше не могла доверять себе.
— Ну, моё обоняние далеко не так хорошо, как у них, так что я могу идти только на ощупь.
Он взял мою руку и держал её, словно оценивал. Бросив её, он быстро поцеловал меня в щёку и повернулся, чтобы уйти.
— Мне нужно подумать.
Зазвонил телефон, и кто-то из бара снова позвал меня по имени. Я толкнула кухонную дверь и обнаружила трубку, лежащую в конце бара. Оуэн помогал людям, ожидавшим обслуживания, а я пошла отвечать на звонок.
— Убиенная овечка, Сэм слушает.
— Сегодня вечером Тара работает, и она хочет поговорить с нами, — как обычно, Дейв проигнорировал любезности.
— Я должна сделать что-то особенное или принести? Должна ли я держать кресты подальше от неё?
— Она барменша в тематическом баре, который обслуживает туристов. Какого хрена? Закажи фруктовый напиток и принеси деньги.
Щелчок — разговор закончен. Такой очаровашка. 
* * * 
Все немного поворчали, когда я выгнала из бара пораньше. Несмотря на то, что Оуэн согласился остаться, в конце рабочего дня я выставила его за дверь. Я не хотела нести ответственность за то, что испортила его личную жизнь. Натянув куртку, я проверила, есть ли в кармане наличные, и стала ждать Дейва на лестнице. Мой первый суккуб. При этом у меня странно кружилась голова.
Дейв вышел из кухни с бумажным полотенцем в руке.
— Вот. Ешь, пока они горячие.
От запаха коричневого сахара и ванили у меня потекли слюнки. Он взбежал по лестнице, а я с тоской уставилась на шесть только что вынутых из духовки печений, которые он бросил мне в руки.
Откусив кусочек богатой амброзии богов, я остановилась, закрыв глаза и наслаждаясь глубоким, насыщенным шоколадом, заключённым в тёплое, маслянистое печенье.