Ошибки богов. Книга седьмая. Восстание паладина (СИ)

Я серьезно кивнул. Выстроившись напротив меня, девушки в унисон произнесли слова клятвы, поклонившись до самого пола. К сожалению, столбов света с духами тут не появилось, но я был уверен, что Боги услышали их обещание.
— Теперь давайте подумаем над планом мести! — довольно оскалилась кошка. Я лишь вздохнул. Впрочем, зачем мне их останавливать? Девушки вполне способны за себя постоять. Нет. Это я скромничаю. Каждая их них в ярости подобна разбушевавшейся неудержимой стихии. Мне ли не знать. Отказываться от такой поддержки было бы просто глупо.
Мы просидели до глубокой ночи над картами поместий Поднебесных, распределяя силы, пути вторжения и отступления, распределяя роли, помечая первоочередные цели и задумывая способы их устранения, и прочее, прочее, прочее. Лишь когда Тиема, зевая, едва не вывихнула себе челюсти, Савано удивленно подняла голову:
— Ничего себе, как мы засиделись! Так, всем на боковую! Рич? Ты к себе или... останешься?
Перехватив брошенный на меня тоскливо-жадный взгляд Масяны, улыбнулся и ответил кошке:
— Останусь, конечно.
По лицу предводительницы скользнула понимающая улыбка, но вслух она только принялась разгонять девчонок по комнатам. Те слабо ворчали, но не возражали. Савано повела меня на самый верх донжона, показав гостевые покои. Когда она заканчивала с экскурсией, то, решив проверить свои подозрения, заключил ее в свои объятия, делая вид, что вот-вот завалю в постельку.
Но, как я и думал, кошка хоть и обмякла сначала, прижавшись ко мне всем телом, но потом словно о чем-то вспомнив, напряглась и нехотя высвободилась.
— Не торопись, Рич, — произнесла она загадочно томным голосом. — Сегодня у тебя будет особенная ночь.
И ушла, махнув на прощание своим пышным хвостом, напомнив искупаться в горячих источниках перед сном, если у меня на то будет желание. Я был бы не против расслабиться и смыть с себя накопившуюся грязь и пот. День был довольно не легкий...
Сначала я мысленно связался с вечно бодрствующей Гурри, вкратце рассказав ей будущие планы, заручившись ее поддержкой и велев не беспокоиться по пустякам. Цельнометаллическая девушка неумело попыталась намекнуть на «выход из френдзоны» и повышение "уровня отношений", но я попросил ее не торопиться, оставив мне время на раздумья. Отключившись, попытался аккуратно взвесить все «за» и «против» сближения с киборгом, но не нашел в себе никакого предубеждения, кроме возможной биологической несовместимости. Но, подумав, все же отбросил эту мысль, так как наверняка создатели все предусмотрели, да и сама Гурри прекрасно знает биологическое строение человека и может моментально подстроиться под любые запросы.
Хм! Под любые вопросы?! Я ухмыльнулся, отпустив воображение на полную, представив, что могу творить с той, чья форма может изменяться по любому моему запросу! Почти как с Лулу, слаймом-найденышем, оставшейся на Фурритике, только еще лучше! Придя в себя, обнаружил, что валяюсь на кровати уже немало времени. А ведь еще хотел искупаться!
Несмотря на то, что на дворе было начало второго месяца зимы, во дворе Савано было довольно тепло. Отчасти так было благодаря самим источникам, отчасти из-за обогревающих артефактов. Впрочем, я все равно мог в любой момент легким усилием воли вызвать биокостюм, который в доли секунды мог покрыть все мое тело, как вторая кожа, защитив от непогоды и любых внешних воздействий.
Но я отозвал его еще в комнате, просто накинув гостевой халат. Прошествовав вниз, с удивлением обнаружил, что в доме почти никого не осталось. Или же девушки скрыли ауры, так как я никого не чувствовал поблизости. Конечно, до них мне было как до луны, но я должен был учуять хотя бы отголосок их присутствия. Значит, они сделали это намеренно. Хмыкнув, я продолжил свой путь к источникам.
Густые клубы пара скрывали поверхность небольшого пруда, но внутри явно кто-то уже плескался. У меня был только один вариант, кто это мог быть.
Обнажившись, медленно и бесшумно двинулся в сторону плеска. Через пару шагов различил тихие, почти шепчущие звуки женского пения. Невидимая певичка приятным, но тихим голоском исполняла что-то вроде благодарственной молитвы на эльфийский манер. Ее голос наполнял теплом, радостью... и совсем не был похож на хрипловатое контральто Масяны!
 
Когда я сделал еще один шаг, клубы пара, наконец-то раздвинулись окончательно, моему взору предстала тонкая девичья фигурка...Тиемы! Я точно был уверен, что это ее обнаженная спинка, так как остальные девушки превосходили ее телосложением и некоторыми другими признаками, которыми женщины отличались от мужчин.
Девушка все еще не замечала меня, стоя попкой ко мне. Она смотрела на полную луну в небе, к которой с мольбой протягивала ручки, и напевала странную незнакомую мелодию. Я с удовольствием слушал ее, наслаждаясь нежными переливами ее впервые услышанного голоса. Почему только девушка стесняется разговаривать?
Капли воды стекали с ее длинных серебристых волос, пробегали по спинке и скатывались по выпуклым полушариям, выступающим из воды. Очевидно, девушка стояла на возвышении, так как мне было по пояс.
Тиема протянула последнюю ноту и затихла, спрятав лицо в ладошках. Тогда я сделал еще один небольшой шажок и опустил руку ей на плечо...
— ***!!!
С диким кошачьим мявом и нецензурным воплем та выпрыгнула из воды на добрых полтора метра! Но, благодаря выучке и навыкам, извернулась в воздухе, готовая бить неизвестную цель насмерть.
— ...!
К артерии на моем горле прижался остро заточенный кунай. Я замер, стараясь не дышать, пока девушка приходила в себя.
— ...!
— Да, да, это было необдуманно! — согласился я, медленно отводя от себя ее руку со смертоносным оружием.
— ...!
— Нет, я не подглядывал! — возмутился, глядя на ее возмущенную мордашку. — Мне понравилось пение. А даже если и подглядывал?! Разве неприятно знать, что ты нравишься другим?
— Только если это ты, Ричард! — вдруг прошептала та, смотря мне прямо в глаза.
Слов здесь больше не требовалось. Я привлек к себе слегка напряженную девушку и поцеловал, стараясь действовать максимально нежно. Савано упоминала, что молчание воспитанницы обусловлено ее тяжелыми психологическими травмами, полученным в детстве и отрочестве. Особенно сильно ассасинка не доверяла мужчинам, от которых вытерпела столько, сколько и представить невозможно.
***
— Шлюха! Потаскуха! Предательница! Как ты могла?! Собственная дочь! Как ты могла?!
Каждый вопль сопровождался звуком удара и всхлипом, вырывавшимся из груди молодой женщины. Стоявший над ней громадный мужчина с седой бородой брызгал слюной, крича на нее и непрерывно избивая. Наконец, устав, он выпрямился и бросил последнюю фразу:
— Убирайся! Ты мне больше не дочь! Иди к своему длинноухому ублюдку!
Девушка не посмела прекословить отцу, так как отлично знала его тяжелый характер. Быстро собрав скудные вещи, она схватила трехлетнюю дочурку и бегом покинула родную деревню, в которой и прошла ее скучная жизнь.
Молодому загулявшему эльфийскому торговцу не стоило никаких трудов вскружить голову молодой дурочке из ближайшего села, чтобы воспользоваться ее сочным телом, а наутро исчезнуть без следа, оставив на память родовой медальон, подаренный ему матушкой. В побрякушке парень никогда не видел никакой ценности, не собираясь возвращаться в родные леса. Ему понравилось жить среди необразованных хумансов. Но для девушки та ночь не прошла даром. Через девять месяцев у той на свет появилась очаровательная дочурка. Вот только семейство, жившее впроголодь, совсем не обрадовалось еще одному голодному рту. А когда через несколько лет девушка случайно встретила «осчастливившего» ее торговца и с криком бросилась тому на грудь, отец, ветеран Войны и ярый ненавистник племени остроухих, вовсе съехал с катушек. Не стоит упоминать о том, что эльф сделал вид, что незнаком с девушкой и по-быстрому свинтил с той деревушки, закинув ее в черный список непосещаемых.