По средам мы носим чёрное (СИ)
— Афродита позавидовала бы, — Гермиона улыбнулась подруге.
— Не говори так, иначе услышит, и меня ждет кара, — девушка оставила за собой открытую дверь. — Какое чудесное платье! Драко и вправду постарался… Подожди! Стоп! Мои глаза обманывает какое-то колдовство, или на твоих ногах Бёрк?
— Да, именно они. Если уж и терпеть такую высокомерную выскочку, как Малфой, то хотя бы за неприлично дорогие туфли, — попыталась отшутиться Грейнджер.
— Надеюсь, под этим нарядом на тебе надето второе условие, которое ты озвучивала утром.
— Такого удовольствия я ему не доставлю.
— Что ж, тогда он будет удивлен, не увидев свой подарок, снимая твое платье.
— Джейн, ты что, выпила? На тебя Забини плохо влияет, — прошипела волшебница. — Между мной и Малфоем ничего нет. И быть не может, поэтому прекрати.
— Ладно, ладно, — примирительно подняла руки Блэкли. — Я просто хотела сказать, что все готово для начала ритуала. Мы ждем только тебя.
— Как невежливо заставлять аристократических засранцев ждать, — пробубнила Гермиона.
— Ах да, вот… Драко сказал, чтобы ты надела. Это фамильные бриллианты, — Джейн протянула открытую коробочку, где лежали красивые серьги.
— Ему надо обратиться за помощью. Правда. Думаю, смогу выторговать скидку на лечение, — поморщилась девушка. — Контролирующий все подряд психопат.
— Всё никак не могу понять, Грейнджер, за что тебя называют умнейшей ведьмой. Мы не на прогулку по Хогсмиду идем, поэтому прекрати истерить и создай образ утонченной леди, хоть и для твоего ужасного характера это будет невероятно сложно. — Малфой смерил чародеек морозным взглядом. — Подними волосы.
Смущенная его выпадом, Гермиона молча опустила голову и подняла тяжелые кудри. Несколько шагов, касание холодных пальцев, звук металлической застежки. Теперь на ее груди покоилось колье, обжигая нежную кожу ледяным инеем.
— Мое терпение не безгранично, и ты мне уже надоела со своими идиотскими выходками. Сосредоточься на работе. — гранитная крошка скрежетала в каждом его слове. Сейчас перед ней был до жути разозленный мужчина, уставший от провокаций. — Прекрати фантазировать, что я всё это делаю ради того, чтобы затащить тебя в постель. Если для спасения моей матери нужно осквернить семейные драгоценности, надев их на твою грязную шею, то так тому и быть. А теперь без единого звука застегни эти чертовы серьги и спускайся вниз.
Резко развернувшись, он вышел. Стены дрожали от свинца произнесенных фраз хозяина мэнора.
— Не хочу показаться бестактной, но он… совсем немножко прав, — еле слышно сказала Джейн. — Что с тобой происходит? Ты словно специально лезешь на рожон.
— Не могу объяснить. И не могу это контролировать, — также тихо ответила Гермиона.
— В тебе что-то изменилось. Хочешь поговорить об этом? — ласково спросила Блэкли.
— Ты могла бы просканировать меня? Нужно понять, что именно происходит, — нахмурилась волшебница. — Я склоняюсь к мысли, что руны на дверях аббатства повлияли не только на вас с Малфоем.
— Завтра я в твоём распоряжении!
— За сегодня не волнуйся. Все пройдет гладко, я об этом позабочусь, — твердо решила Грейнджер.
— Я не сомневаюсь в твоих возможностях. Лишь волнуюсь за твое состояние, — блондинка кратко кивнула и вышла за двери.
Глубокий вдох. Это всё дурацкий стресс, подавленная агрессия, разъедающий страх. «Ты — профессионал. Ты будешь держаться отстраненно и не будешь провоцировать Малфоя. Нравится тебе или нет, но вы в одной упряжке, и ты должна быть хладнокровной и расчётливой».
Девушка застегнула платиновую пряжку на туфлях и спустилась в холл поместья, где над бурлящим котлом склонились Блейз с Джейн, а Малфой закатывал рукав. Очевидно, для кровопускания.
— Салазар всемогущий, выглядишь и без магии как потерянная дочь Люциуса. Выше голову держит разве что Драко, — усмехнулся мулат. — А лицо… Фея, глянь-ка.
— Словно лёд заморозили и разбили на большие куски, — продолжила шутку Блэкли, чем заслужила испепеляющий взгляд подруги. — Ладно, ладно. Не нужно так смотреть.
Звук каблуков звонко разносился по огромному холлу. Гермиона остановилась возле Драко, который смотрел куда угодно, но не на неё.
— Малфой… То, что случилось наверху… Это более не повторится, я…
— Давай уже скорее закончим начатое, — он её оборвал на полуслове, не желая продолжать разговор.
— Они что, переспали? — зашептал Блейз.
— Пока нет, — еле слышно ответила Блэкли и подошла к блондину. — Будет не больно.
Одно резкое движение, и кровь потекла по фарфоровой коже. Девушка быстро наполнила склянку и залечила рану. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, словно он делает подобные вещи каждое утро.
Когда лезвие коснулось руки Гермионы, та невольно поморщилась от острой боли. Кинжал был явно заколдованным, раз от такой небольшой царапины было столько неприятных ощущений.
Джейн наполнила два кубка красноватым зельем, и вылила в каждый из них колбу с кровью. Лицо Малфоя не выражало абсолютно ничего, но гриффиндорка была уверена, что ему совсем не хочется пить снадобье, где главная составляющая её собственная кровь.
Между тонкими пальцами Блэкли проплелся серебряный волос единорога.
— Встаньте ближе, друг напротив друга. Возьмитесь за руки, как при непреложном обете. После того, как выпьете связующее зелье, голова может кружиться. Из побочных эффектов: обмен воспоминаниями, слабость, возможно тошнота.
Малфой, не издавая ни единого звука, схватил Гермиону за руку и одним движением заставил сделать шаг ему навстречу. Не грубо, но слишком настойчиво даже для него. Её кожа была такой горячей, что столкнувшись с морозными иголками мужского запястья, она едва не отдернула ладонь. Но смогла сдержаться и лишь крепче сжала пальцами складку пиджака. Даже на каблуках волшебница не была на уровне его глаз, смотря на холодную сталь снизу вверх.
— Теперь я обмотаю связку нитью. Постарайтесь расслабиться и вытеснить из сознания всё лишнее.
Светящийся волос коснулся соединённых рук и тут же обвился вокруг волшебников.
— Зелье, ребятки, — Блейз протянул каждому по кубку. — Джейни сказала, что сейчас вы почувствуете вкус друг друга.
Глаза мулата хитро блеснули, но ни Гермиона, ни Драко никак не отреагировали на шутку.
Малфой схватил зелье свободной рукой и начал пить. Жадно. Темно-красная капля стекала по четко очерченному подбородку, а его глаза разъедали в Грейнджер огромное пятно, замораживая своим инеем. Девушка поежилась, почувствовав смущение и что-то еще… Совсем непонятное.
Слизеринец сжал крепче её руку, словно привлекал внимание ведьмы. Она подчинилась, опять взглянув в металлические глаза. Отстраненно. Хладнокровно. Без провокаций. Гермиона вторила себе это как священную мантру, не прерывая визуальный контакт. Допив остатки, Драко протянул пустой бокал Забини.
— И что же ты чувствуешь? Какая для тебя на вкус всезнайка?
— Пусть тебе твоя подружка скажет, — огрызнулся мужчина. Скорее гоблины начнут раздавать галлеоны нищим, чем он признается, что в его рту растекается вкус чертовых карамельных яблок.
Грейнджер вдохнула запах зелья. Ничего необычного. Этот аромат преследовал её уже несколько дней, нещадно вытесняя из легких воздух и заполняя каждую клетку. Никаких примесей. И ни с чем не спутать. Глоток за глотком. Её рецепторы обжигали знакомые ощущения. Свежий тост, намазанный маслом. Чай. Чай с проклятым бергамотом, которым провонял, казалось, весь Лондон, да и весь чертов мир. Фисташковый круассан. Последняя капля была выпита.
— Как только я сниму нить и зафиксирую печать, начнется твоё преображение, Герм, — Блэкли коснулась кончика волоса. — Готова?
Дурацкое желание сохранить вкус зелья не давало девушке раскрыть рта. Она лишь кивнула.
Как только Джейн закончила ритуал и натянула нить, сразу началось что-то невероятное.
В дымчатом тумане все вокруг закружилось и поплыло. Грейнджер видела саму себя в кровати. Какую-то проволоку на собственной шее. Это не иллюзия. Это его воспоминание. Прикосновения. Он снимает заклятие. Освобождает от душащих шипов. Голос Малфоя вырвал её из потока.