Возвращение Прославленных (СИ)

— Наверное, — заметил Тафари, — это местный фольклор. А, как известно, в нём и надо обычно искать подсказки. Знаете ли вы, мои друзья, что почти все существующие толы и ауксилы, которые видели люди у визидарцев, они описали в своих сказках? Живя среди людей не так то просто было скрыть инструменты. Кто-то что-то нет-нет, да и увидит. Вот и появились истории, которые другие называли сказками. Так что мы двигаемся в правильном направлении.
Поехали дальше.
Девушки дремали, прислушиваясь к спору Стурлы с Итиро о толах.
— Почему они так быстро отключаются и престают действовать? — размышлял Стурла. — Если мы ремесленники и это наш инструмент, то он должен работать всегда и быть наготове. Разве нет?
— Думаю, — почесал чёрный чуб Итиро, — им чего-то не хватает, может, они потеряли силы со временем? Даже те ауксилы, которые мы создаём, ведь их хватает тоже ненадолго.
— Я чувствую, что когда мы доберёмся до Визидарии, когда найдём мастерские, там они и заработают, — успокоил их Тафари, — вот увидите, будет что-то подобное.
Дорога начала петлять в лесных зарослях. Ремесленникипроехали пару часов, но кроме деревьев, густых кустарников и двух полуразрушенных домиков, ничего не увидели.
— Ну что ж. Видно это и есть Проклятая деревня, — вздохнул Тафари, глядя на ещё одно разрушенное здание, над остовом которого успело вырасти раскидистое дерево, — без младших друзей нам, видно, не обойтись и в этот раз?
Тафари сложил ладони рупором и протяжно по-звериному крикнул в самую чащу. Никто не отозвался. Он подождал и крикнул ещё раз.
— Ой, смотрите, — вдруг сказала Мэдлин.
И указала им на то самое дерево, которое росло на развалинах. С ветки за ними наблюдало огромное животное. Но сидело оно так тихо, что было почти незаметным. Когда животное увидело, что обнаружено, то вздохнуло, бесшумно спрыгнуло и нехотя вышло к ним.
Оно было похоже на огромную пуму, только коричневого цвета, покрытое светлыми полосами. Вдоль всей спины и на кончикахлап у него была густая вьющаяся шерсть. Из пасти торчали два длинных клыка.
— Кто это? — насторожилась Волчица, а Мэд поёжилась.
— Я, — поставило животное лапы на повозку, отчего лошади стали дрожать и фыркать, — гривастая кошка.
— Неужели коши бывают такими большими? — удивился Стурла.
А странная кошка махнула длинным хвостом и промолчала.
— Скажи, ты знаешь, где живёт семья рыбаков Руис? — спросил у неё Тафари, пока шла тихая битва за мешок с провизией: кошка принюхивалась и тянулась к нему, а Стурла подпихивал его ногами глубже под скамью, стараясь не делать резких движений.
— Конечно, знаю. Только никакой семьи нет. Руис живёт один, но он точно рыбак, — не отрывая взгляда от ног Стурлы, промурлыкало кошачье чудище.
— Ты отведёшь нас к нему? — спросил Итиро.
— Только если этот маленький человек отдаст мне то, что у него в мешке, — сказала гривастая кошка.
Все посмотрели на Стурлу. И ему ничего не оставалось, как вздохнув, согласиться.
Кошка тут же побежала впереди них по дороге. Повозка двинулась за ней. Они заезжали всё глубже в лес, и заросшая дорога становилась всё уже. Ехать стало тяжело — колёса постоянно застревали в траве.
— Как рыбак может жить в таком лесу? — бурчал Стурла, — помяните мои слова, эта дьявольская кошка нас обманет.
— Я всё слышу, — не поворачивая головы, сказала кошка.
Но бега вперёд не остановила.
Когда заросли перед ними сомкнулись, и дорога закончилась, кошка остановилась и промяукала:
— Дальше недалеко. Вы и сами дойдёте. Отдавайте плату.
Стурла с сожалением вытряхнул ей припасы, бормоча, себе под нос, что на этом свете только двухметровых кошек не хватало. Гном вообще относился с подозрением ко всему, что было выше среднего роста. А Тафари всё же, особо ни на что не надеясь, спросил у животного:
— Так куда же нам идти дальше?
Кошка, не жуя, проглатывала огромные куски вяленого мяса, и на его вопрос, неопределённо качнула головой в мангровые заросли. Она схватила последний кусок и исчезла в кустах.
— Вот спасибо, довела до Руисов, — глядя ей вслед, растерянно сказала Мэдлин.
 
Команда спешилась и взяла вещи. Отстегнули лошадей, навьючили груз на них и повели их под уздцы.
Лес будто вымер, дальнейшую дорогу спросить было не у кого. Целый час путники лазали по округе, но, наконец, увидели хижину. Она стояла посреди заросшего и захламлённого двора. И чего тут только не было! Сваленные в кучу доски, поломанная мебель, камни. Подойти к самой хижине можно было по тропкам, огибавшим мусорные кучи. Подойдя поближе к домишке, больше напоминавшем сарай, визидары заглянули внутрь.
Они увидели очень бедную обстановку. В лачуге была одна комната. В ней стоял грубо сколоченный стол, над ним висели покосившиеся полки. У другой стены, сквозь которую пробивались солнечные лучи, подсвечивавшие столпы пыли, стояла старая лежанка. На ней спал юноша.
Бёрнис случайно опрокинула какой-то горшок, невесть откуда-то взявшийся у неё под ногами. Он с грохотом упал и разбился. Юноша проснулся. Увидев перед собой незнакомцев, он очень испугался.
— Вы кто? — его смуглое скуластое лицо вытянулось и побледнело, а чёрные кудрявые волосы от ужаса встали дыбом.
— Мы — визидары. Пришли искать кого-то из рода Руисов. Кто является прославленным ремесленником.
— Так вы существуете?! — парень подскочил, — я думал, всё это сказки! И мы с семьёй из визидаров остались одни на всём белом свете.
— Как зовут тебя? — спросил его Тафари.
Парень опасливо покосился на стоящего ближе всех к нему коротыша в сомбреро надетом на шлем, и ответил:
— Я Марио Руис. Мы — из рода людей и фавнов, — парень вздохнул, — вернее, я… Я остался один. И давно не выхожу к людям. Хотя…хотя я всегда их сторонился. От фавнов мне достались слишком волосатые ноги.
Все посмотрели на его ноги. Они, действительно были покрыты шерстью. Кроме того, голые стопы юноши были маленькими и узкими, и если бы не излишне удлинённые пальцы, казались бы детскими.
— И ещё вот это, — Марио провёл по кудрявым волосам, сильно оттянув их назад, показав маленькие рожки, — если они вырастут ещё, то все их увидят.
Марио завздыхал, заохал.
— Как с таким жить, — заговорил он плаксивым голосом, — только прятаться здесь и ждать смерти. Которая обязательно придёт — мир состоит из страшного.
— Ну, не всё в мире страшное… — начал Тафари.
Но Марио его перебил:
— Конечно. Кроме страшного, остальное — ужасное!
Стурла с Итиро переглянулись. Бёрнис удивлённо вскинула брови и сказала:
— Не похож ты на настоящего визидара. И потом, фавны, они же вроде в Италии обитали.
— Мы оттуда родом и есть. Но после перебрались сюда. Дед говорил, что здесь, у нашего сенота, нам и жить. До похода в Визидарию. Ну, потише, — насторожился, приставив к губам палец Марио, — кто это шумит?
Все прислушались к звукам за хлипкими стенами.
Марио вытянул голову, шаря по окнам. Но это всего лишь лошади перебирали копытами, да на покосившийся забор села птица.
— Мне кажется, — сказал Бёрн, — что сюда кому-то не так-то просто добраться. Что с тобой, Марио? Визидары — народ смелый.
— Да-а-а, вам-то легко говорить. Вы вон какие, — Марио забился в угол кровати, обнял свои колени и стал рассматривать гостей, — ты вот, — он показал на Тафари, — умный и сильный, сразу видно.
— Ты знаешь, зачем мы пришли? — перебил его Тафари.
— Чтобы спасти меня? — спросил Марио.
— Нет, это ты должен спасти мир, — сказала Мэдлин, присаживаясь к Марио. — И помочь возродиться славному роду визидаров. Марио, ты должен пойти с нами. Потому что ты из рода ремесленников.
Парень же втянул голову в плечи и зашептал, скорее своим коленям, нежели стоящим перед ним визидарам:
— Но я ничего не знаю… Ничего не умею.
— Все умения у тебя в крови, — успокоил его, прокашлявшись Тафари. Он стоял, облокотившись на дверной косяк, и размышлял, как разговаривать с таким трусишкой.