Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)

— С помощью этого! — Тафари достал переговорное зеркальце, — я ещё не проверял, но почти уверен…
— Почти уверен в чём? — спросил Итиро.
— Поглядите, — Тафари протянул им зеркальце и показал на печать, — его создал Вульф Сториганн. Тот самый. Автор проходной двери. Если мы закрепим это зеркальце в проёме, то, скорее всего, оно начнёт работать как Дверь-Во-Всё. Правда, очень маленькая. Только Кланки сможет пролезть в него, протащить оборудование, помочь Алаун его собрать и запустить. А так же… — голос Следопыта дрогнул, — Кланки сможет доставить консунтам лекарство.
— Я готов! — вскочил Кланки.
— Но сможет ли Кланки запомнить, как собрать усилитель? Ведь если ты закрепишь зеркальце в проёме, и всё сработает, как надо, то оно станет мутным. И мы ничего не сможем увидеть и посоветовать. Возможно, мы даже не сможем больше ничего сказать Алаун, — засомневался Итиро.
— У меня хорошая память, и в приборах я разбираюсь, — обиженно засопел Кланки. Он сдвинул брови и сурово сказал, — я справлюсь и не подведу.
— Тогда остаётся переговорить с Алаун — согласна ли она с этим планом. Сейчас мы побеседуем с ней, — выдохнул Питер.
Тафари положил зеркальце на стол, раскрыл его и постучал в стекло. Но никто ничего не успел сказать появившейся в отражении Алаун. Она была очень взволнована. Как только зеркальце её показало, Алаун тут же стала говорить:
— Всё рушится. Я боюсь, у нас ничего не получится. Стена вот-вот растает. А малумы… Они сильны как никогда. Хьюго с помощниками придумали какой-то страшный приём против вас. Но я никак не могу узнать, что это. Он только лишь повторяет, что теперь их не победить, потому что каждый из вас будет сражаться не с малумом, а с самой страшной силой на свете! И я впадаю в ужас, когда Хьюго рассуждает об этом. Потому что говорит он очень уверенно.
— Ну, не бойся, — качнул головой Питер, — возможно, он просто пытается себя в чём-то убедить.
— Нет! Ты не знаешь его. Они точно что-то придумали. И что-то страшное, — покачала головой бледная Алаун. — Вы должны отступиться от своей идеи и лучше подумать, как спрятаться и где укрыться. Может, можно для этого применить комнату Сада Сновидений? Помнишь, Тафари, ты мне о ней рассказывал?
— Но в комнате, как бы она ни была велика, не спрячешь всю страну, — перебил её Итиро, — Алаун, успокойся, у нас хороший план…
— Меня сейчас волнует другое, — обратился к ней Тафари. — Сможешь ли ты достать в лабораториях Хьюго что-то вроде объединяющего тола? Ведь твой перстень Воли уже больше не действует.
— Ах, — махнула рукой Алаун, — это полбеды. У Хьюго есть амулет Мощи. Треугольник из трёх металлов. Пусть он не такой мощный, но действует, как объединяющий тол.
— Сможешь ли ты его взять? И не будет ли это угрожать тебе проблемами? — с тревогой спросил Тафари.
— Смогу. А проблемы… Они здесь могут вырасти на ровном месте. Не будем об этом — это мелочи. Вы не понимаете…Они перебьют вас, — устало сказала Алаун, — Хьюго — страшное существо. Он опаснее всех визидаров. Например, он видит Муз и Мраков не только ночью, что и вы, но и днём тоже. И даже я не знаю всего, на что он способен…. Я думала, что с его войском будет легче сражаться, когда они видимы, именно поэтому уговорила Хьюго создать для них доспехи. Но сделала только хуже. Помощники Хьюго изобрели способ, и теперь доспехи малумов практически невидимы. Как сражаться с армией, если её не увидишь? Теперь они неуязвимы. Ваши заколдованные пули могут убить их, только попав в самого малума, то есть в узкую глазную прорезь шлемов.
— Нам этого будет достаточно. Наши стрелки тренируются день и ночь, — успокоил её Питер.
— Но как попасть в то, чего ты не видишь? — спросила Алаун и печально добавила, — ах, вот если бы вы могли их хотя бы видеть, как в свете фонаря теней…
— Видеть… — размышлял Питер, — видеть… А что если создать такие Окуляры, через которые малумов было бы видно? Я думаю, что это не так трудно сделать.
— Окуляры! Точно! — вскочил Итиро. — В подвале промышленной магии я видел огромный короб со стекляшками. Из них получатся чудесные очки, которые можно было бы обработать фонарём теней! Надо срочно созвать ремесленников!
 
Питер и Итиро вышли, а Тафари остался с Кланки успокаивать Алаун. Следопыт рассказал ей их план с усилителем и бурозубиком. Он так же объяснил Алаун про Оживитель из глазастого плода.
— Я не знаю, действует ли оно ещё, — добавил Тафари, — но в любом случае, надо попробовать.
— Неужели всё может получиться? — от волнения Алаун закрыла глаза, — Да, Тафари, мы должны бороться, ты прав. Иначе, какой в таком существовании смысл? Это не жизнь, а только слабое её отражение. Когда вы отправите сюда Кланки?
— Я думаю, как только он научиться разбираться в усилителе. Буквально через день-два, — сказал Тафари.
Алаун кивнула.
…На следующий день голуби принесли известие от Кормака и Кревана о том, что стена почти исчезла. Питер получил его, когда стоял перед построенными войсками.
— Что же. Через сутки отправляемся в путь, — прочитав его, скомандовал Питер, он оглядел взволнованные ряды и добавил тише, — братцы, собираемся. Завтра с восходом выдвигаемся к границам.
Каждый понимал, что это означает. По рядам пронесся гул возбуждения.
— Предводитель, — раздалось из отряда Стурлы, — а можно мы подготовим знамёна?
— Конечно, — кивнул Пит.
— А можно, — опять раздалось оттуда, — мы на своём знамени изобразим ину?
— Ину? — удивился Пит, не понимая.
Но он торопился, и ему некогда было рассуждать:
— А знак ину вас вдохновляет? — спросил он.
— Да, — раздались голоса гномов, — очень!
— Тогда можно, — кивнул Питер.
И поспешил в Мастерские. Но ему навстречу бежали визидарцы, дежурившие у входа:
— Там приехал Август Непомнящий с отрядом, — кричали взволновано Питу.
— Да почитай с целым войском! За воротами тьма народа! — добавил другой дежурный.
Пит отправился к воротам, с досадой размышляя, что на полемики с Августом совсем нет времени и с неудовольствием думая, как бы не забыть всё то важное, что держит в голове. Полководец вышел из ворот и оглядел визидарцев, которых было так много, что последние их ряды скрыли ветки священного дуба. Впереди стояли спешившиеся члены Совета во главе с Августом. Он поднял руку, и в рядах за ним мгновенно наступила тишина. А Август подошёл к Питу, неожиданно склонил перед ним колено, звонко сказал: «Присягаю», и поприветствовал его, как воина. За Августом повторила вся толпа.
Август поднял суровое лицо и сказал уже тише:
— Простите, что не поверил вам с самого начала. Простите, что из-за меня прошли бойни по всей стране. И простите за то, что сомневался в подлинности письма Аластара…
— Я рад, что вы всё поняли, — кивнул ему Пит.
— Стена защиты, действительно, почти растаяла… — сообщил Август.
— Вот поэтому у нас совсем нет времени, — перебил его Питер
Он помог Августу подняться, обнял его и показал окружную дорогу, по которой вновь прибывшее войско поехало присоединяться к остальным частям.
Пит же поспешил по делам.
…Последние сутки прошли в тревоге и хлопотах. Как ни странно, но окуляры теней создали очень быстро. Ремесленники создавали очки, Итиро обрабатывал их фонарём теней. Сквозь созданные окуляры, даже днём было видно Муз, а значит, и малумов тоже.
В отрядах шли последние приготовления. Работы было много. Везде, раздувая от напряжения ноздри на мясистых носах, сновали визидары-тролли. Они целыми подводами таскали корм для своих драстидов, — те ели всего лишь раз в неделю. А ещё их надо было досыта напоить, иначе драстиды начинали плеваться огнём. В остальных отрядах готовили лошадей, проверяли латы драконов и прочность упряжи. Чистили оружие, грузили на плавающие острова боеприпасы. Особо каждый приводил в порядок обувь. Частенько меж солдат слышалась визидарская поговорка: «Обувь должны быть чистой, как совесть».
Драконы, словно почуяв поход, волновались в загонах. Сегодня их кормили хиларитатой — перед боем она должна была придать им сил и выносливости.