Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)

— Всю посуду разобрал в нашей харчевне. Для доброго дела. Они же тут больше нужны, — с гордостью доложил Лапе, растерянной Бёрнис.
…Через полчаса, когда Лапе был препровожден до палатки и получил форму, Бёрн вернулась на пост и утомлённо опустилась на стул, взяв книгу. Но только она это сделала, как колокольчик снова ожил.
— Да что же это такое… — откинула Бёрнис книгу.
За дверью девушка увидела бурозубика, висящего на языке колокола.
— Кланки? — узнала она его.
— Да, — прыгнул в подставленную девушкой ладонь бодрый бурозубик.
Он вытащил самодельный меч, больше похожий на зубочистку, и сказал:
— Я пришёл сражаться.
— Но…Кланки…Возвращайся к Брай, — улыбнулась Бёрнис, — надеюсь, она в добром здравии?
— Да. Вы спасли её, и я обязан быть на вашей стороне. Защищать Брай и родину, — тоненько пропищал Кланки.
— Ну, не знаю, — задумалась Бёрнис, — давай дождёмся Пита. Он — Полководец, вот пусть и примет решение по тебе.
— Согласен, — мирно сказал Кланки и спрыгнул на стол, — а пока я посплю вот здесь.
Он указал на платок Бёрнис, который она оставила на краю среди бумаг.
Больше до утра их никто не беспокоил.
Только когда часы пробили шесть, вниз спустился Питер. Кланки первым его услышал и успел разбудить Бернис.
Когда Пит появился в двери, Бёрнис встретила его рапортом:
— Приветствую, Предводитель, — широко улыбнулась девушка Питу.
И доложила ситуацию.
— Спасибо за дежурство, Бёрн, — поблагодарил её Питер.
А потом повернулся к бурозубику.
— Привет, Кланки! Я рад, что ты пришёл, но, может, всё же тебе вернуться домой?
— Полководец, я могу пригодиться, потому что незаменим. Знаешь ли ты, какой у меня чуткий слух? — поднял лапку бурозубик, — и самый лучший на свете нюх!
Он втянул воздух, и добавил:
— Например, ты пахнешь…этой…визидаркой…как же её?
Бёрнис с любопытством подняла брови.
— Как же… — вспоминал бурозубик.
— Ладно-ладно, — перебил его Питер. — Мы рады всем. Иди на Дымящиеся поля, найди там Стурлу. Ты поступаешь в его отряд. Но только, боюсь, формы такого размера у нас нет.
— Слушаюсь! — вытянулся бурозубик, отдал Питу честь и легко соскочил со стола.
В это мгновение зашла Пинар и стала докладывать Питеру о состоянии Уильяма
— Он очень слаб, видимо, пережил ещё и тяжёлый удар по голове, — сказала Пинар, а потом обратилась к Бёрнис, — Уильям просил тебя зайти.
Девушка тут же помчалась в лазарет.
Когда к Уильяму ворвалась Бёрнис, он лежал в кровати и наблюдал, как за окном начинал накрапывать мелкий дождь. Девушка отдышалась, остановилась у двери и, посмотрев на его бледную кожу, сказала:
— Ещё день и ты будешь здоров. Пинар с Леонаром отличные лекари.
Он посмотрел на неё и спросил:
— Разрешишь сражаться рядом с тобой? Я бы пришёл раньше, но когда, после ухода Максимуса, меня назначили управлять оставшейся дружиной, я объявил, что не пойду против ремесленников, меня арестовали. Потом началось восстание. Медикат почти весь на вашей стороне.
— Поправляйся, Уильям, — Бёрнис положила ему руку на лоб, — мы будем ждать тебя.
…Через неделю в Стоунбоне начались первые масштабные учения. Питер выстроил и обошёл войска. Больше всех выделялись гномы. Их отряд возглавлял Стурла. У визидаров-гномов оказался один культ на всех — шлемы. Каких тут только не было! У одних они были вытянуты и закручены как раковины, у других представляли собой выкованные морды животных, у третьих напоминали тыквы. Но однако же эти коренастые мелкие визидарцы двигались, пожалуй, чётче и слаженнее всех.
Летатели надели латы и на драконов — у них было слишком беззащитное брюхо. И если в жизни это не было проблемоу, то в бою могло стать роковым фактом. Каждому дракону пришлось изготовить тонкие пластины, закреплявшиеся ремнями на спине меж крыльев. Пока драконы к ним ещё не совсем привыкли и были достаточно неуклюжими.
…Из всех драконов особо выделялся один — со светлым пятном в виде короны между глазами. Все в лагере давно знали, что его зовут Кроун, а его хозяина Дойлем. Когда фермеры подходили к амбарам, в которых наскоро были сооружены стойла для драконов, Кроун первым нетерпеливо хлопал крыльями, вытягивал шею, раздувая ноздри и пытаясь уловить запах хозяина. И Дойль единственный мог проделать, жуткий надо сказать, трюк: на поле ставили смельчака в шлеме. На его макушку водружали яблоко. Дойль залезал на хребет к Кроуну, вставал, держась лишь за поднятую драконом шею, шептал ему на ухо команду. И мощный Кроун, резко взмывал вверх. Он делал в воздухе круг и стремительно пролетев над смельчаком одним нежным рыком сжигал яблоко до тла. При этом Кроун умудрялся не только не опалить смельчаку волос, но даже не нагреть шлема.
 
Однажды, когда Дойль с Кроуном демонстрировали эту забаву очередной раз, этому стали свидетелями Пит со Стурлой. Они стояли у костра, обсуждая детали боя, но, подняв головы и увидев пикирующего Кроуля, замерли, в ожидании неизбежного несчастья. Но когда под гиканье и хлопки солдат яблоко аккуратно было сожжено, Пит помчался распекать за ненужный риск Дойля, а Стурла удовлетворённо пробурчал себе под нос:
— Ну, вот — это настоящие воины. И настоящие драконы. А то «они несут у нас яйца…»
…Всех солдат Питер разделил на две части. В ходе учений надо было взять крепость врага — огромную кое-как сколоченную конструкцию, напоминавшую замок. Войска разделили на две части, и Питер подал сигнал к наступлению.
  
Конец всегда начало
 
Через час заинтригованные Итиро, Питер и Кланки сидели в Мастерской Архитектуры и ждали от Тафари объяснений.
Гномы успели сшить Кланки форму — на его штаны и жилетку ушёл не такой уж большой клочок ткани. Ему даже изготовили настоящий маленький плащ. И то, чем Кланки гордился сейчас больше всего — Стурла самолично смастерил ему шлем. Он выпросил у Пинар металлический колпачок от одного из её снадобий, прикрепил к нему кожаные ремешки, сверху приделал шишечку. И теперь эта конструкция красовалась на голове гордого бурозубика.
— Давайте пока перескочим первый пункт, и представим, будто оборудование, — Тафари похлопал по усилителю, — уже у Алаун. И она даже смогла объединить его с ауксилом Времени. Но Алаун понадобится помощник. Самое активное время для малумов — это ночь. Алаун говорила, что ночью они черпают силы из темноты, а свет их ослепляет и делает более неповоротливыми. Значит, лучший вариант для Хьюго: перебить нас ночью, при входе в ущелье. Мы же должны помешать ему это сделать. И для этого нам очень нужен Кланки.
Бурозубик сидел на старой чернильнице, как на кресле, сложив лапки на коленях, и внимательно слушал Следопыта, кивая головой.
— Кланки, вот усилитель, — Следопыт тронул медный ящик. — Нам придётся его разобрать, и ты поможешь собрать его Алаун. А потом, рано утром, когда она укроется от света, ты запустишь его. Оставаясь невидимым для врагов, потому что ты маленький. Все в развалинах погрузятся в сон, и у нас будет время подвести войска к Ведьминому Пальцу как можно ближе.
— Я согласен, — воодушевлённо вскочил Кланки.
— Но у тебя же есть этот странный напиток для Алаун. Который должен сделать её живой. Она выпьет его, и свет солнца ей не будет страшен, — рассуждал Итиро.
— Я очень хочу помочь Алаун. Но мы многого не знаем. Во-первых, не испортилось ли снадобье? Оно должно так пахнуть? Или нет? Во-вторых, мы не знаем, как на это отреагирует тело Алаун… И у нас совершенно не будет возможности ей помочь, — склонил голову Тафари, — поэтому попытку оживления Алаун нужно провести позже. Я не могу…Мы не можем… ею так рисковать…
— Соглашусь с тобой, — кивнул Итиро.
— План твой хорош. И, я думаю, Алаун с ним согласится, — потёр лоб Питер, — но всё же — что с первым пунктом, который ты пропустил? Кланки, конечно, маленький и незаметный. Но как он преодолеет ущелье с таким-то грузом? Как Кланки попадёт в развалины?