Небо в алмазах (СИ)

— Не сомневаюсь, — согласилась Чернова, — ведь детки вы уже взрослые. Сами все взвесили! Решили, что пора. Могли бы и раньше голубей пускать, но в жизни случаются катаклизмы. Тебе об этом лучше, чем мне известно, Лизка.
— Конечно, госпожа председатель градоначальника, — сбегать от напутственных слов тётки никакого желания, тем более нужно поздравить её с грядущим назначением, — правда, где одна свадьба, там и вторая? Правда, родная?
— Правда-правда, любопытная Варвара! Оторву голову твоему дядьке Лёньке, и посылкой отправлю к бывшей… — Елена не спешит принимать никаких поздравлений, кроме тех, которые приходились и по душу Лизы. — Назначение под вопросом, а свадьба… Дай мне остыть! Я уже там была, мне там не понравилось! Командовать парадом лучше одиночно…
— А я бы за другого не пошла! Ты знаешь… Мы знакомы восемь лет, и сначала мне было легче сделать вид, что все пройдет. Потому что я все о нём знала, и я же понимала, что… Я не могла во что-то без оглядки бросаться! Ты бы не похвалила, и… папа был бы против! Мама тоже. Ведь они не для того столько лет вкалывали в системе, чтобы она их убила… Ради Бога, скажи мне, что я не права!
— Зачем бередить рану, Лиза?
— Ты же давно ждала, что я все тебе скажу?
— Да я и сама не первый день живу на свете, милая.
— Мне следовало догадаться, но… Что бы с этого изменилось?
— Говоря честно, я понимаю, почему ты боялась предъявить мне Космоса.
— Догадалась?
— Чуйка сработала…
— И… что скажешь?
Были в их жизни запретные темы. Но Чернова не собиралась скрывать от Лизы, что знает, каким образом младший Холмогоров строит собственное благосостояние. Когда Витя, с легкой руки Рафаловича признался тётке, чем занимается, кто и когда втянул его в сборище тех, кто хочет обогатиться за счёт чужого труда, чиновница пришла в бешенство. Не так она представляла жизнь современной советской молодежи. Да ещё и кого? Жениха её племянницы, сына профессора астрофизики!
Если бы не Раф, то не ждать бы ей правды от Вити, но оба клялись и божились, что это начало. Деятельность, так или иначе, легализуется. С проблемами разберутся. Главное, чтобы никто не нагнетал. Кто не без греха? Ёлка была вынуждена смириться, но взяла с себя зарок — обязательно поговорить об этом с Лизой. Ведь решалась её судьба, и готова ли она к таким серьезным поворотам? Нужно ли ей так рисковать? Чернову всё ещё терзали эти вопросы, пусть и вида она почти не подавала. Беззаботно и по-родственному общалась с Космосом, намекая, кто тут есть его страшный сон — свекровь…
— Я не могу отправлять тебя в ад, в котором обварилась сама. С пинка твоей бабки и с молчаливого согласия окружающих, — и это служило главным аргументом тому, почему Елена не могла идти наперекор племяннице, — ты думаешь, что я и сейчас лучше? Я нахожусь на государственной службе, а мой мужчина проворачивает сделки, о которых мне лучше не знать. Что я могу? Прогнать? Думаешь, мне карьера дороже? По миру не пойду…
— Успокою, тётя Ёлка, — Лиза одним жестом вернула фату на место, закрывая лицо её легкой тканью, — пуганная! Однажды не добили, так не добьют в следующий раз! Если была бы молчаливой овцой, то Кос проплыл бы мимо. А мне другой не нужен…
— Вы… такие беззаботные и молодые! И либо чёрное, либо белое… — с этим пламенным характером трудно спорить. Чернова давно признала, что племянница слыла крепким орешком. Не сдаст позиций она и сейчас, когда уверяет её в том, как любит своего жениха. — Не боитесь подорваться, вам никто не мешает, и никто не удерживает. Наверное, вам можно позавидовать.
— А было бы по-другому, то… — Лиза, стоящая у окна, увидела, что во дворе оживленно. И Космос уже на месте, только почему-то компания друзей стоит возле подъезда и курит. Смеются. Павлова жалела, что не может услышать знакомых голосов, — «Ленинградской пташкой» в нашей семье называли бы не только конфеты!
— Больше не буду тебя мучить, баста! — встав с кресла, Ёлка спешит обнять племянницу, чтобы и она успокоилась по душу сварливой тётки. — Считай, что этот вопрос мы решили раз и навсегда. У меня все равно будет болеть, но может хоть кто-то совладает с тобой. Я ещё не отблагодарила за это местного космонавта!
 
— Замётано, но… — Космос назвал бы её величайшей стрелочницей, но картина под окнами заслуживала внимания Ёлки, — гляди на Витьку! Жених! Когда ты его в последний раз в костюме видела? — Лиза надеялась, что лирическая нота их разговора с тёткой завершилась.
— То есть твой Космос тебя уже не удивляет?
— Нет, просто Пчёлкин в костюмчике и пальто — это явление природы!
— Точно не в спортивном? Ба! Солидный! Не зря взяли в свидетели…
— Давай их с Софкой поженим, зачем пропадать таким кадрам?
— Боюсь, что здесь моя медицина бессильна, а был бы умный, то давно бы породнился с главными финансами партии.
— Ёлка! Софка не афиширует это…
— Слухи бегут далеко вперёд…
— Теперь знаю, чем занимаются люди в высоких кабинетах!
— Бамбук курим и чаи гоняем…
— Все, пошли выкупать… — Лиза отрывается от Ёлки, чтобы подозвать своих подруг. — Тома, Томка! Весь женсовет собрала? Все перья почистили?
— Приготовилась уже? — Филатова, размахивая в руках воздушным шариком, как тот самый Пятачок, одобрительно показывает Лизе большой палец. Невеста у них и, правда, краше всех. — Оля там Сашку своего в окно узрела, а Софка ушла на разборки, не удержалась. И остальные за ней.
— Ой, Белов! Как костюм идёт! — довольно сказала Сурикова, которую на помощь и по-дружески Лиза пригласила к себе. Не принимая во внимания замечания Софки, которой всё время что-то кажется. — Прямо сейчас замуж за него выйду!
— Подлецу все к лицу, Олечка! — не упустила случая Лиза, и обменялась со скрипачкой любезностями, показывая скрюченные физиономии.
— Что ж ты все время над ними смеешься, Лиза? — Оле непривычно ощущать себя частью большой компании.
— Имею право! — детская дружба никогда не проходит даром.
— Я этой ловушке не выкуплю Лизку, я ей задам! — насмешливо-грозным тоном выразилась Чернова, намекая, что она сделает с тем, кто сорвет эту свадьбу века. — Все свидетели! Все услышали?
— Ехать пора, — Тамара указала на часы, и кинулась за мутоновым полушубком Лизы, попутно выключая гремящий на кухне магнитофон, — час остался, а по этим дорогам…
— Без нас точно не начнут! — Валентина Анатольевна, отправившая мужа и малочисленных родственников из Подмосковья в сторону ЗАГСа, робко примостилась рядом с Черновой, которая может считать себя главной распорядительницей торжества. За Лизу ей и счастливо, и боязно! Ведь видит перед собой не свою смешливую Лизку, а будто бы Татьяну, её мать. Юную и прекрасную, прямо смотрящую вперед и с разбега поймавшую птицу счастья в свои руки. Хоть плачь, но нельзя. Валентина и не будет…
— Не зря мы так долго готовились!
— И дождались!
— Да наконец-то!
— А Софку там походу подкупили…
— Слава Богу!
— И неподкупной таможне!..
— А пусть поищут ещё! — невеста бегом срывается с места. Лизе волнительно, она переминается с ноги на ногу, но до жути хочет увидеть Космоса. Она уже слышит, как по лестнице, преодолев препятствие в лице Голиковой и парочки одногруппниц, которых Павлова пригласила на свадьбу по душевной доброте, неслась кавалькада жениха и его команды, и мысленно приготовила себя к безудержному хохоту. Так нехитро складывались важные моменты жизни Лизы, и оставалось лишь верить, что это безоблачное утро — далеко не предел совершенству…
***
Космос, гнавший автомобиль от своего дома до Профсоюзной, с серьёзным видом втолковывал временному водителю Жоре (спасибо Филу за кадры), что «это не металлолом» и «дверьми не хлопать».
«Линкольн», несмотря на свою внешнюю усталость и премудрости в управлении, оставался предметом гордости своего хозяина. Это первая машина, полностью принадлежавшая только Косу. Старый драндулет отца учёту не подлежал. Кос всегда знал, что такая люлька ему не по статусу, а «Линкольн» не просто машина… Это мечта любого уважающего себя советского автомобилиста! За такую птицу счастья не грех кого-то умыть.