Небо в алмазах (СИ)

Голова на плечах есть, что радовало. Этот утешаться по квартиркам и капустникам не побежит, а если и побежит, то далеко не уйдет. Решил жениться сразу. Знает, характер у Лизки не из лёгких, лучше ковать железо, пока оно податливо. Смотрит с почти наивным обожанием. Любит и бережёт. Неудивительно, что в свои восемнадцать Лиза заявляет, что «замуж невтерпёж». Хоть кто-то в этой семье будет счастлив.
— Ты уверена, Лиза? — вопрос, волновавший женщину, не смог дождаться подходящего момента, а выплеснулся сразу, как только племянница по традиции уселась на мягкий ковер у камина. Потянулась, как ленивая кошка, зевнула… И пропустила вопрос тётки мимо ушей. — Ты меня слушаешь?
— Ты о чем, родная? — улыбаясь, спрашивает Лиза, и, подперев кулаком щеку, смотрит на Чернову. — Уверена я в том, что Кос не расстанется с тачкой, любезно предоставленной твоим помощником Гелой, а в остальном…
— Не умничай, солнышко. Как показывает мой жизненный опыт, женщинам из нашего клана это не идет! — Елена потянула к чашке чая, стоявшей на письменном столе. Отвар приятно отдавал мелиссой. — Ты же поняла меня, умница-дочка?
— Тетушка Ёлочка, это фраза Космоса, и вообще…
— В частности, а твоему астрологу ещё бы со мной спорить за авторство фразы! — махнула рукой старшая родственница, в характере которой тоже присутствует эта несносная черта — несгибаемое упрямство. — Вот так хорошо, что хоть за три месяца приехали. Чёртовы детишки!
— Почему бы тебе не поговорить об этом с Космосом?
— А у меня одно беспокойство — ты! — упрямый светлый локон, выпавший из строгой прически женщины, был небрежно отброшен за спину — Чернова всегда поправляла волосы, когда нервничала. — Второе не приехало. Дома будешь, то прокатись у братца на ушах.
— С ветерком прокатиться на них умеет исключительно Космос.
— И когда вы решились? Свадьбу же надо организовать, народ созывать…
— Косу подойдёт костюм жениха! — от чего-то Лиза не хотела говорить о таких важных вещах серьезно. — Я, конечно, не мисс Москва, но…
— То, что у мальчика хороший вкус, я в курсе, но я тебя слушаю, не увиливай, я и не таких золотых рыбок ловила.
— Меня уже поймал один космонавт, я в недосягаемости! Ты это все три дня хочешь у меня вызнать?
— Другого ответа от тебя я и не ожидала, но знаешь, то, как вы молниями скрываетесь от меня по комнатам, я уже заметила. Хвалю, ни одна разведка бы не прочухала! Но кто из вас кого откормил, чубчики?
— Ч-ё-ё-рт! — стыдливо проговорила студентка, окончательно роняя себя на ковер, и закрывая красивое лицо ладонями. — Ты ночами-то хоть спи! — не думала Лиза, что они так глупо офаршмачатся. А ведь говорила Космосу — шагай во всю стопу!
— Иначе не могу, — Чернова пыталась остаться равнодушной, демонстрируя спокойствие, но эти взрослые люди, которые грозятся преподнести старшему поколению двух семей звания бабушек и дедушек, её откровенно смешили.
— Вот лосина, говорила ему, — кажется, или кого-то из них, а именно Холмогорова, перекормили манной кашей.
— Может, Космос, а не лосина, Лиз? — Ёлка лучше других понимала порывы молодости, переживаемые ею ещё лет восемнадцать назад, на «конспиративных» встречах с лейтенантом Рафаловичем. Но нынче молодняк скрывался хуже. — Отчаянный мальчик, мне его уже жаль!
— А я, смотрю, вы сошлись характерами, — открытый в своем темпераменте Космос не мог не прийтись по душе прямолинейной Черновой. Но чиновница привыкла присматриваться к людям, и сын членкора не был исключением. Лиза была во многом права, но этот единственный процент сомнения заставлял чиновницу копать глубже.
Таня бы поняла её — примеряет роль тёщи, желая отгородить Лизу от любого разочарования. Татьяна, как следователь по призванию, а не по красной корочке с гербом, сделала бы тоже самое. Поэтому Чернова считала себя вправе давать советы, тем более она знала, что есть брак. Обожглась.
— Нет, я думала, ботаника, какого нашла, а тут, раз посмотришь — два метра красоты, чемоданы на себе тащит, а ты рядом скачешь.
— Мы сейчас точно про одного моего Космоса говорим?
 
— А в СССР есть другие граждане с такими именами?
— Действительно! Дяде Юре расскажу, не поверит!
— Не заставляй меня копить деньги на памятник твоему астронавту, рано! Так, а что за грохот во дворе?
Сталинка, прописанная на Московском проспекте, именуемая «Дом Советов», явно привыкла к чинной и размеренной жизни, но сын столичного учёного думал иначе. Лизе пришлось подняться с мягкого ворса, чтобы выглянуть в окно и увидеть, что так заливисто затормозить мог только Космос, воспользовавшийся щедростью Гелы — владельца подержанного белого «Мерседеса». И самого хозяина авто на пассажирском месте не оказалось.
— Гела опять приехал с бумажками? — обреченно сказала Чернова, качая головой. — Нет, нет, гони его! Выходной…
— Нет, Гела без бумажек, но он не увидит свой тарантас до тех пор, пока я клешнями не загоню Космоса в самолёт!
Автомобиль просигналил три раза, прежде чем Чернова ткнула племянницу в бок, подмигивая, и двигая с ровного места.
— Иди уже, невеста! Всему учить надо, а у меня и правда бумаг много, Гела прав!
— Может, перестанешь напрягаться в свой законный отдых? — отпуска Чернова предпочитала не использовать, но ради приезда Лизы отступила от своего правила.
— Мерилом моей работы прошу считать не усталость, а накопленный опыт! — трудовая биография Лизиной тётки всегда складывалась успешно. Сначала этому помогал отцовский авторитет, а позже собственная бульдожья хватка. Этого не отнять.
— Железная леди! Тэтчер закурила в сторонке, завидуя черной завистью.
— Политика этой английской зубоскалки меня никогда не прельщала. Я в другой команде!
— Тогда до вечера!
Лиза коротко обняла тётку, одновременно целуя её в щёку. Через две минуты все в квартире стихло. И даже в этом Чернова узнавала себя. Протяни руку, открой дверь, и на дворе снова счастливый шестьдесят девятый год. И она такая же хрупкая блондинка с глазами оленёнка, стремглав бегущая на танцы в военную академию. Милая и непосредственная.
Зазвонивший в соседней комнате телефон, вернул Ёлку с небес на землю, заставляя кинуться к трубке, и, невзирая на отпуск, заняться делом.
***
Обнимать её — одно удовольствие. В Ленинграде, в Москве — разницы никакой, если гибкие руки прячутся за полы его бежевого пиджака так доверчиво. Хочется со всей имеющейся силы прижать девушку ещё ближе, пряча от других, в очередной раз, доказывая всем вокруг, что она принадлежит ему. И все равно не поверят — а Космос плевал на эти недовольные рожи, знающие, кто он такой, и куда ему вообще идти. Сам знает. И никуда от нее не уйдет.
Лиза чувствовала его настроения. И почему-то сейчас особенно остро: должно быть сказывалось то, что они стоят под аркой вдвоем и пережидают летний балтийский дождь. Обычное явление в этих широтах. Машина ещё с час назад была передана законному владельцу, но несмотря на ухудшение погоды им не хотелось провести свой вечер у телевизора.
А чего хотелось? Лиза могла с лёгкостью ответить на этот вопрос, чуть приподнимаясь, захватывая мужские губы в сладкий плен, зная, что их никто не видит.
— Мне холодно! — вместо — обними крепче. Девичье тело под легким платьем подрагивает, сильнее приникая к мужской фигуре. Лиза, несмотря на привычный запах дождя, чувствует лишь запах одеколона, перемешанный с терпким табачным дымом. — Космос!
— Говорил тебе, неугомонная! Иди сюда, я знаю все способы для согрева!
— Я водку не пью, а только твою кровь.
— Мы без консервантов обойдемся, милая моя!
— А я думала, что в культурной столице на улице и в дождик к девушкам не пристают. Все вы москвичи одинаковые!
— Я-то пристаю? Нет, никогда! Я только охраняю от всяких там Васей! И от москвичей тоже, между прочим!
— Кого ты обманываешь, дорогой мой? Ты только и делаешь сегодня вечером, что пристаешь…
— Главное ж, что теперь тебе не холодно, девица?