Машина времени работает не так (СИ)

Тренировка дисциплины, если можно так выразиться, — фишка, которую я практиковал с самого моего взросления, и Стас мне в этом очень помог. Глядя на безрассудства друга, я делаю наоборот и учусь на его ошибках. В отличие от его быстрого ритма жизни я, напротив, не растрачиваю попусту энергию и берегу эмоции. Он — непоседа, любит драйв, яркие обертки и покупает вещи часто только из-за одного их вида или под воздействием рекламы, а затем, наигравшись, меняет на такие же бесполезные, но не менее яркие. Он не переживает, если потеряет или сломает вещь, и не бережет ее. Мне же нравится контролировать свои чувства и желания, оставаться здравомыслящим в любых ситуациях, особенно когда очень чего-то хочешь: будь то гаджет или путешествие — все что угодно, даже знакомство с новым человеком. Это как игра. У меня даже есть своеобразный девиз: «Нужно переспать с желанием». Чаще всего по утру возбуждение улетучивается, как и сон, и начинаешь мыслить рационально, прагматично, выставляя приоритеты, задаешь нужные вопросы самому себе. И вещь, которая была тебе жизненно важна вначале, перестает быть таковой. Конечно, это касается в основном необдуманных спонтанных потребностей или выбора между дорогим и не очень. У Стаса есть неиссякаемый источник энергии, затмевающий своей мощью негативные эмоции: этот источник позволяет ему не париться по поводу неудачных приобретений, игнорируя последствия и помогает идти дальше с улыбкой, покупая новую игрушку. Можно долго спорить, чья система лучше: планировать и анализировать прежде, чем что-то сделать, дабы избежать негатива в последствии, или же брать сейчас и радоваться жизни, а потом — будь что будет. По-моему, это зависит напрямую от характера человека, и нравоучениями изменить уже сформировавшуюся личность не получится.
  
11. Ветви дерева
 
Мою природную флегматичность Стас, как, впрочем, и многие, путает с ленью и безразличием. Отсюда и постоянные его попытки заинтересовать меня чем-то, вытащить на свет божий. Я всегда ворчу. Но я очень благодарен ему за эти попытки. Ведь столько всего интересного можно прошляпить, выбирая диван вместо прогулки под дождем в плохую погоду, тогда как дождь закончится, и прогулка превратится в незабываемое приключение.
На знавшем лучшие дни диване мы со скучающим видом досматривали фильм про машину времени. Такой же древний, как и диван, старенький ноутбук старался сбить свою температуру, выдувая из внутренностей поток горячего воздуха, шумя вентиляторами, будто турбиной самолета.
На улице уже стемнело, и моросил дождик.
— Труба-а-а!.. Как же грустно на этом моменте, — разрушил магию кино громкий голос Стаса, — нет сил смотреть на это.
— Ну начало-о-ось… — зевая и потягиваясь, протянул я, — зачем тогда вообще смотришь?
— Надеюсь, чувак. Снова и снова. Поезд расхерачил машину вдребезги. — Выделяя каждое слово сказал Стас, а затем задумчиво взглянул на пустую бутылку и вздохнул. — Ох-хо-хо-о-о, все время одно и то же. Зачем так, неужели нельзя было спасти тачку в последний момент? Жалко. Эх… — махнул он рукой.
— Тупость. Не нравится — не смотри до конца. Слушай, если бы они не уничтожили машину, то пришлось бы снимать еще одну серию. К тому же остался его друг с поездом.
Стас хлопнул меня по колену и заговорщицки подмигнул:
— Давай еще накатим под это дело?
Не дождавшись ответа, он сорвался с места, на ходу впрыгивая в кроссовки.
— Я схожу, так и быть, или пошли вместе, прогуляемся? — он посмотрел на меня. — Ну, пошли, давай, вставай.
— Да ну-у-у… Закрывать, потом открывать… — я натянул на себя плед. — Там погода плохая.
— Ну тебя!.. — Стасик отмахнулся и выбежал на улицу.
В образовавшемся внезапно пузыре тишины я расслабился; пользуясь моментом, прикрыл глаза, обдумывая сегодняшние события и посетившие меня накануне идеи. День прошел заурядно, ничего примечательного, а вот одна мысль, возникшая тогда, меня заинтересовала даже очень: гипотеза про мультивселенные и дерево.
А дело было так…
 
* * *
После работы Стас завалился ко мне, и мы отправились на вечерний променад — обсудить наши дела, новости и просто выпить пивка. Я как раз занимался тем, что вот уже не один час медитативно рассматривал трещину на потолке, сочиняя метафоры для такого эпохального события, разделившего комнату надвое, и неожиданное предложение прогуляться пришлось мне по душе: нужно было срочно сменить обстановку и пообщаться с живым человеком.
Мы пошли в парк.
— Так какие планы все-таки, бро? — спросил Стас, задав тему.
— Да так, никаких, есть пару мыслей… Слышал про мультивселенные?
— Это параллельный мир? Знаю, ерунда.
— Угу, вроде того. Подразумевают существование бесчисленного множества вселенных рядом…
— И какое отношение эти вселенные имеют к нашей проблеме с машиной времени? — друг внимательно посмотрел на меня.
Он даже не пытался включить мозг и воспользоваться воображением — даром, вложенным в нас природой. Сразу — нет. Трудно было обсуждать с ним заумные темы, постоянно подбирать слова, объяснять по десять раз. Но больше обсуждать было не с кем. Многие в моем окружении это люди поверхностные и интересующиеся не далее, чем своими житейскими потребностями, не выходящими из зоны комфорта; думать же о сложном — это муторно и трудно, это дискомфорт. Мозг противится такому насилию. Мне не хватало собеседника, похожего на меня, человека, анализирующего и ищущего истину — романтика, искренне восхищающегося тайнами и загадками мироздания.
Но я все-таки продолжал.
— Это может напрямую касаться наших неудач. Представь, возможно, вместе со временем мы каким-то образом взаимодействуем и с еще одной вселенной. — я сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Чак испарился, но может, он все-таки жив? А вдруг, переместив его в прошлое, мы переместили его к тому же еще и в соседний, параллельный мир, поэтому он и не появился в нашем? Как тебе вариант?
Стас присвистнул и ненадолго замолчал, обдумывая сказанное. Ему хватило двадцати секунд постичь достаточно сложную, на мой взгляд, концепцию.
— Не-э-э. Вряд ли, бро. Чак отстает от нас на пятнадцать минут, плывет сзади на той же скорости, что и мы. И мы — там, с ним, только на пятнадцать минут раньше теперешнего. Уф. Я уверен в этом! — с видом знатока он отхлебнул пиво и выжидательно посмотрел на меня. — Все эти миры… Перебор. Тебе так не кажется?
— Сложно — не значит невозможно… Если бы было по-твоему, мы бы, плывущие позади, не стали покупать вторую крысу. А зачем? Чак — живой и невредимый и все дальнейшее пошло бы иным путем. По всем правилам это настоящее перестало бы существовать в том виде, в котором оно пребывает сейчас. Эффект бабочки, понимаешь, о чем я?
— Убедительно, но мы-то не знаем, что там и как должно быть! Он живой, но там, позади. И не узнаем, пока не разберемся, — пивная пена из горлышка попала на руку Стаса, и он смахнул ее себе на штанину, — вот черт!
— Да, возможно, мы действительно и плывем позади… — что-то наклевывалось у меня в мозгах. — Но только вот — по соседней дорожке. А что? Время — это не только точка в настоящем, за ней тянется непрерывный след (прямая линия, понимаешь), а прошлое — это отметины на прямой, с которых можно начать смотреть, с любого момента. Возможно, мы и правда встретили Чака там, но, — я поднял указательный палец, — в тот самый момент реальность разделилась и пошла другой дорогой, словно ветка дерева (я вспомнил свою же подзабытую гипотезу, благодаря Стасу она стала теперь немного полнее).
Я пытался поймать за хвост что-то ускользающее от меня. Вот оно — рядом, нащупывается, но срывается и уходит. Голова загудела от напряжения. Я старался как можно быстрее озвучить мысли, чтобы не потерять их и не забыть, и чтобы Стас услышал тоже.
— Мир, где с Чаком все хорошо, продолжил существовать в новой ветке, со своей новой историей и новым будущим. Параллельно нашему. Ты понимаешь?