Машина времени работает не так (СИ)
Стас смотрел на девушку в короткой юбке.
«Очень логично получилось: пропажа Чака и невозможность перемещения в будущее — эти две тайны укладывались в такую модель, — я не стал дальше мучить друга и продолжил про себя: — К сожалению, с помощью крысы этого не проверить. Нужен кто-то умнее. Эх! Если бы только можно было заглянуть одним глазком в прошлое — и сразу обратно, ничего не изменяя и не трогая. Как же это можно осуществить?»
Погода быстро портилась и Стас, сбив меня с мысли, предложил посидеть в гараже. Он также отвлек меня какой-то повседневной темой. В общем весело рассуждая о девушках, мы отправились в магазин за добавкой — и в гараж, смотреть то самое кино. Но в моей голове, на подкорке, мысль закрепилась прочно, ожидая своего часа.
12. Настроение
Месяц спустя.
Настроение ползло вниз, неторопливо и неизбежно, как медленный поток лавы, сжигающий все на своем пути. Я старался вести обычную жизнь, казаться для всех в полном порядке: на людях вел себя как ни в чем не бывало: шутил и улыбался, когда нужно, а в душе рос ком, недовольство, закипала ярость от бессилия. Время проходило, деньги заканчивались, а начинать поиск новой работы я не спешил: с каждым новым утром перекладывал это на следующее — и так раз за разом.
Я желаю просыпаться тогда, когда решило мое тело, а не будильник; ложиться спать, когда вздумается; заниматься своими делами в любое время суток: ходить в кино, бесцельно гулять вечером по набережной, пить спиртное, отправляться в походы с палаткой и многое-многое другое. Работа же все снова перечеркнет: вернутся усталость, недосыпание и апатия, включится режим «максимальной экономии энергии». Работать до пенсии — чтобы потом, уже немощным стариком, ничего не хотеть, кроме телевизора? Ну уж нет!
Я бесцельно брел по улицам, слушая грустную и тревожную музыку под стать настроению. Желание броситься под поезд росло.
Я все чаще мысленно начал прибегать к забытой машине времени — к моему шансу на достойную жизнь. Да, злая ирония: великое изобретение всех времен пылится на полке. Меня стали обуревать порывы послать все к черту и рискнуть, закончить начатое. Стойкая нетерпимость возвращаться к рабской жизни породило во мне тягу к фатализму, безразличию к собственной шкуре: уж лучше сгинуть в яркой вспышке, чем такая жизнь. И так будет намного полезнее для науки, чем просто прыгнуть с моста превратившись в лепешку, ведь появится шанс на успех.
А пока — раздражение растет, и я уже с трудом сдерживаю его в общении с друзьями, родственниками, невиноватыми кассирами: всем так или иначе достается от меня. С этим нужно было что-то делать, срочно, или в один прекрасный день я сначала разобью бесполезную машину, а потом сдохну под забором, напившись до бессознательного состояния.
Нужно было решаться.
13. Решение
Как-то в субботу в жарком июле месяце я встретился со Стасом: был уже вечер, и народу в клубе набилось предостаточно, чтобы затеряться в гомоне голосов и громкой музыки. Посетители беззаботно проводили время: пили, танцевали, шутили. Слышны были взрывы хохота и восклицания. Диско-шар вращался без устали. Суета вокруг, звон посуды и разноцветные вспышки лазеров пронзали облака кальянного дыма. Мимо сновали счастливые люди, непременно с бокалом в руках чего-нибудь крепкого.
Я пришел заранее и ухватил самый темный стол, подальше от всех: наша беседа может пройти на повышенных тонах, поэтому выбор пал на клуб, где орет музыка и никому нет дела до бредней, несущихся с соседних столов; такое место подходит лучше всего для этого. Придя на встречу, Стас хотел было взять выпивку нам обоим, но я заказал себе молочный коктейль, чем удивил и насторожил его. Разговор предстоял серьезный и алкоголь только все испортит.
— Чего-то ты усталый какой-то, бро. — как всегда в хорошем настроении, качая головой в такт ритмичным звукам и одновременно переписываясь с кем-то в чате, начал Стас. — Отличное место тут! И чего ты не захотел выпивку, заболел?
— Не хочу…
— Что?
Из-за громкой музыки приходилось перекрикиваться.
— Не хочу, сказал.
— А-а-а. А что так? Как себя чувствуешь, бро? — Стас отложил смартфон и с серьезным видом уставился на меня. Напрягся. — Что с машиной, есть новости? Ты что-то придумал?
Под его пристальным взором мне стало вдруг смешно. Я улыбнулся.
— Ничего нового. По машине — тоже. Я так и не добился результатов, увы.
Стас грузно выдохнул, расслабленно взял рюмку шота и, произнеся «Будем», опрокинул в себя. Затем он развернулся лицом к танцующим в центре зала, положил руку на спинку дивана и прокричал мне:
— Тогда чего ты такой кислый? Пришел в клуб с такой рожей, не пьешь! Ты просил не приставать — я не приставал. Но сейчас ты явно неспроста решил встретиться. Давай выкладывай!
Я был поражен его проницательностью, сразу в точку.
— А ты сегодня в ударе, прямо экстрасенс! Ты прав, есть дело…
— Что говоришь?
— Ты прав, я не просто так позвал тебя! — я сделал паузу, привлекая его внимание, — нужно прыгать, самому…
Друг повернулся ко мне с видом человека, узнавшего о собственном родстве с Элвисом.
— Чего-о-о?
— Прыгнуть хочу, говорю!
— Да слышал я! Куда прыгнуть?.. — его брови поползли еще выше. — Ты бредишь? Совсем того? Да хрена с два!
Музыка резко прекратилась, и последний кусок предложения прозвучал на все помещение.
— Прыгну, уже решил, — тихо сказал я.
Новый музыкальный сет взорвал танцпол.
Стас нервно дернул еще рюмку бирюзового цвета и отмахнулся от всех:
— Ну их… Ты давай тогда, рассказывай по порядку! Чего случилось-то? — надув щеки в нетерпении, выдохнул взбаламученный друг. — Зачем нужен этот суицид? Или ты решил проблему с трансп… с траро… блин, с перемещением?
— Успокойся! Нужен еще подопытный, понимаешь? Умнее, чем крыса, чтобы на месте там разобрался, что к чему, и сделал все по обстоятельствам, как надо! Слышишь?
Танцпол, будто единый организм, вибрировал и мелькал в пятнах света под хитовый мотив, заглушая нашу речь нечленораздельными воплями и орущей из динамиков музыкой.
— Понимаю, бро! И слышу! Ну а собаку использовать? Я их не очень, ты знаешь.
— Не прокатит. Ты не врубаешься, какая на хрен собака? Человек нужен, гомо сапиенс!
Стас задумался. Отхлебнул пива. Почесал, нахмурив лоб, затылок.
— Давай бомжа! Или наркомана конченного. Уверен, проблем не будет! За бутылку или дозу на все пойдут!
«Тогда уж лучше собаку», — подумал я.
— Нет! Ты подумай о последствиях! Если они не вернутся…
— Ну и хрен с ними! Мы будем как… как санитары общества, без них только лучше будет. Кто о них вспомнит?
— Да ты не понял! А если они не вернутся по личным мотивам: воспользуются, ну скажем так, вторым шансом и тупо там останутся? А мы тут снова чесать репу будем?
— Хм… Да мозгов у них не хватит… А что ты предлагаешь?
— Я же тебе сказал — сам все сделаю!
Немного захмелевший Стас снова выпил и повторил заказ. Между громкими клубными сетами наступила пауза, и музыка стихла до удобоваримого уровня. Мы сидели молча, пока не принесли новую порцию разноцветных шотов для Стаса. Затем он с серьезным видом рассматривал рельеф пивной кружки и, не отводя от нее взгляда, спокойно произнес:
— Я против, Макс. Я против, чтобы именно ты прыгал. Пусть кто-нибудь другой, но не ты. Запрещаю. Я твой партнер, если на то пошло, и как совладелец машины — я отказываю! Пусть все останется как есть, пока не придумаем что-то другое, — вынеся вердикт, он легонько стукнул стаканом по столу, подводя тем итог. Взял рюмку с содержимым кислотно-зеленого цвета и стремительно опустошил ее.
Снова — разумный, обдуманный ответ. Как такой парировать? Когда нужно, Стас говорит толковые вещи, становясь взрослее. Я все больше восхищался им, но даже будучи таким убедительным — он не мог уже повлиять на мое решение. Я только сильнее загорался реализовать задуманное.