Берегись, Ангел! (СИ)

— Я хочу спросить, — начала я, привлекая внимание Аристова, который мигом пронзил меня взглядом, — зачем ты его подговорил? И… и что все это значит?
Сжимая пальцами рукава, ощущая, как лицо загорается под изучением зеленых глаз. Аристов перестает улыбаться и подходит ко мне вплотную.
— Глупые вопросы задаешь, Цветкова. — Говорит и смотрит на мои губы, от чего я непроизвольно сглатываю. — Я вчера назвал тебя своей девушкой не из прихоти, Ангел, а потому что действительно этого хочу.
— Что…
— Меня послушай, пока не напридумывала себе всякой дряни. — Кривится Дан, делая еще один шаг и сокращая расстояние между нами до опасного, от которого у меня мурашки по коже. — С тобой хочу быть. Сейчас. Не потом, нет. Именно сейчас. Хочу. Тебя. Себе. — Его голос заставляет дышать через раз, а смысл сказанного доходит с замедлением. — Заботиться о тебе хочу. Целовать тебя хочу. Время вместе проводить. Просто прикасаться. — Данияр так смотрит на меня, что я задерживаю дыхание и не моргаю. — Моя, Цветкова, без вариантов. Моя.
Замолкает, а я чувствую, как бьется сердце.
Часто-часто, будто сейчас вырвется из груди.
— Дан! Дан! Ветер! — Кричит Олежка, разрывая пелену, которая повисла над нами с Данияром.
Я опускаю глаза, чтобы не видеть жадного взгляда Аристова, а он отступает.
— Сядь и пожуй что-нибудь, а то скоро вместо змея улетишь. — Усмехается, а я внимательно смотрю, как он уходит к Олежке.
Медленно опускаюсь на плед, который Дан постелил на пока еще зеленую траву. Происходящее можно отнести к фантастическим явлениям. Сам Аристов изъявил желание быть со мной и говорил вполне серьезно. Он не шутил, и на притворство мало смахивало.
— Подожди, — доносится его спокойный голос, и я тут же перевожу взгляд на братишку, который держит змея, — вот так. Сейчас. Удерживай. Я помогу. — Данияр улыбается, а Олежка звонко смеется, когда его птица взлетает вверх и парит на ветру. — Молодец, боец!
Внутри все переворачивается от того, что Олежка счастлив. И что для этого нужно было? Один наглец и столько же воздушных змеев.
— Даже корзинку не открыла, — усмехается Данияр, вернувшись и качая головой, — между прочим, там много вкусняшек. — В подтверждение словам открывает ее, достает бутерброд и театрально откусывает, от чего я не могу сдержать улыбку. — О-о-о, Цветкова, ты оказывается умеешь смеяться. — Он берет еще один бутерброд и поднимется. — Если будешь бояться, Ангел, то не успеешь насладиться такими моментами. — Аристов кивает на Олежку и снова смотрит на меня. — Жизнь слишком коротка, — грустно улыбается, делая шаг в сторону увлекшегося братишки, — и ты, как никто другой, должна это понимать.
  
Глава 56
 
Данияр
И снова в ушах звенит бедное и несчастное "раз, два, три" от Анны Васильевны. Как ни стараюсь, Ангелика все равно напряжена в моих руках.
Хотя стоит заметить, что за последние несколько дней мы явно преуспели и вальсе, и в уроках по самообороне. Ангелу удалось раз уложить меня на лопатки, к моему удовольствию, и к ее стеснению.
Она была мила, приветлива, позволяла довозить ее, играть с Олежкой, но…
Не больше.
Чувствовал, что между нами стена.
Ангелика установила барьер и не давала возможности пробить его.
Боялась меня.
Понимал, только…
Это бесило.
Не знал, что я должен сделать, чтобы стать ближе.
Все испробовал.
Все логичные и не очень методы.
Бесполезно.
— Вижу небольшой прогресс, но нужно заниматься. — Анна Васильевна задумчиво посмотрела на нас. — Вы — центральная пара. Ангелика, постарайся расслабиться, хоть вот настолько… — Женщина показала пальцами небольшое расстояние. — На сегодня достаточно. Данияр, задержись ненадолго. Цветкова, свободна.
Ангелика кивнула и, схватив рюкзак, покинула зал. Я же убрал руки в карманы брюк и вопросительно взглянул на учительницу.
— Данияр, я хотела поговорить с тобой о Цветковой. — Начал Анна Васильевна, и ее поучительный тон мне уже не нравился.
— И? Что не так?
— Не пойми неправильно, но… — Женщина сложила руки на груди и не сводила с меня глаз. — Уже все знают о ваших отношениях.
 
— Все это кто, Анна Васильевна? И даже если знают, то что? — Спрашиваю, сражаясь с учительницей взглядом.
— Мы не имеем права лезть в личную жизнь учеников, но, — продолжила с важным видом Анна Васильевна, — тут особый случай. Ангелика многое испытала, и часть твоей вины есть. Ты не можешь это отрицать.
— И?
— Данияр, не нужно играть с чувствами бедной девочки. Ей и так от жизни досталось. — Учитель повышает тон, а я усмехаюсь, отходя, поднимая сумку и перекидывая лямку через плечо.
— Вы правы в одном, Анна Васильевна, вы не имеете права лезть в личную жизнь учеников, поэтому идите к черту со своими советами. — Иду к двери, а Анна Васильевна возмущенно фыркает позади.
— Данияр, что ты себе позволяешь?!
— То же самое, что и вы, Анна Васильевна, нарушаю рамки приличий. — Открываю двери и громко хлопаю ей, потому что достали.
Ищу Ангелику глазами, но около танцевального зала ее нет. Спускаюсь к тачке, но и там пусто. Кидаю сумку в спорткар и возвращаюсь в школу. Ищу по коридорам и замираю, когда вижу ее с Кругом. Она активно жестикулирует и что-то ему говорит, а я наблюдаю, сдерживая едкое ощущение, расползающееся по грудной клетке.
Становится еще хуже, когда Ангел машет головой и обнимает его.
Черт!
Хуже нокаута.
Больнее в разы.
Я перед ней ковриком выстелаюсь, а Кругу и усилий прилагать не пришлось.
Сжимаю кулаки, но стою на месте.
Первым меня видит Макс, а потом уже Ангелочек, чтоб их!
Разворачиваюсь и ухожу.
Тупое ощущение, которое давит на легкие и не дает дышать, не проходит.
Усиливается.
Иду к тачке и сажусь за руль, борясь с собой.
Нет.
Не буду сейчас говорить.
Ни с кем.
Надо побыть одному.
Срочно.
Жду когда Цветкова выйдет из школы и открываю ей дверку изнутри.
— Дан… — Начинает она с каким-то странным выражением лица.
— Домой тебя отвезу. Тренировка сегодня. — Чеканю каждое слово, сжимая оплетку и не глядя на нее.
— Без меня? — Спрашивает тихо.
— Да, без тебя. — Завожу мотор и вжимаю газ до упора, выезжая со школьного двора.
— Данияр, мне тебе сказать нужно… — Снова говорит она, а я скриплю зубами от злости и включаю музыку громче, показывая, что беседы меня сейчас мало интересуют.
Эгоистично?
Наплевать.
Не хочу слышать что-то вроде "Макс лучший", "мы помирились", "Иди к черту, Аристов". Только не сейчас. Пусть побреет меня, но не в данный момент, а когда я настроюсь на волну пофигизма. Тогда будет проще.
— Спасибо. — Говорит, выбравшись из машины, а я киваю.
Уезжаю, не смотря в зеркала.
Просто еду. Домой, где могу побыть один.
Отца нет. Куклы его тоже. Только Валентина встречает меня улыбкой.
— Как раз вовремя. Сейчас тебе поесть принесу. — Говорит мне она, на что я лишь скупо киваю.
Бреду к себе, убивая желание бить или крушить что-либо, но оно слишком сильное.
Стены комнаты давят, как никогда.
Так сильно, что кажется, секунда, и мозг разлетится на части.
— Вот, я твое любимое приготовила. — Валентина нарушает мое одиночество и ставит поднос на тумбочку. — Все хорошо, Данияр?
— Да, отлично. Один хочу побыть. — Отвечаю, не поворачиваясь к женщине, чтобы не видеть огорчения в ее глазах.
К черту!
На сегодня хватит!
— Хорошо. — Валентина произносит это слово с тяжелым вздохом и покидает помещение, а я запускаю пальцы в волосы.
Твою мать, а! Твою мать!
Пинаю коробку, стоящую рядом, и она падает на пол. Содержимое рассыпается. Вещи Алиски. Как нельзя кстати.
Опускаюсь и беру в руки тот самый сундучок, о котором благополучно забыл.
  
Глава 57
 
Ангелика