Ребёнок для бывшего (СИ)

Она постучала концом карандаша по столу. Я не удержалась и фыркнула. Как раз с мужем, к которому теперь был применим термин «бывший», всё было яснее ясного. Я бы не вернулась к нему даже под дулом пистолета. Ну, если вдруг предположить, что Теплов бы «бросил свою кикимору» и ползал бы передо мной на коленях.
- Первое - ты признаёшься в беременности. До родов и момента, пока ребёнку исполнится год, вы не разводитесь и Слава тебя содержит, - сказала Надя, выписывая на листе имя Теплова.
- Исключено, - покачала я головой. Подруга посмотрела на меня с прищуром и я пояснила: - Я много об этом думала. Даже если во время беременности это и сыграет мне на руку, я не представляю, что будет после родов. А если Славик решит поиграть в добропорядочного отца? Пофантазируем о том, как меня будет передёргивать, когда он станет забирать нашего малыша и они будут гулять вчетвером - Веро, он и двое детей?
Меня и вправду перетряхнуло от обрисованной картины. Нет, такое даже в мыслях нельзя было допускать. Что они станут говорить моему сыну или дочери? Как настраивать ребёнка против собственной матери? Что будет происходить с ним, когда папа привезёт его обратно после того, как он побывает у него в гостях? Истерики? Скандалы? Заверения, что отец хороший? Не стану ли я тогда врагом номер один, а потом, когда малыш подрастёт, не останусь ли у разбитого корыта?
- Ладно. Хорошо. Тогда второе - ты не признаёшься в беременности, вы разводитесь, пока у тебя не нарисовалось пузо, а потом просто становишься матерью-одиночкой.
Надя вдруг наставила на меня карандаш и проговорила менторским тоном:
- Кстати, если вдруг в этот момент Вячек узнает про то, что ты родила от него, он может вполне инициировать ДНК экспертизу. И попретендовать на ребёнка.
Я закрыла лицо руками и замотала головой.
- Даже представлять подобное не хочу, - произнесла глухо, а когда отняла ладони, решительно, насколько это было возможно, сказала: - Поэтому третье… Этого ребёнка я не рожаю.
Только договорила, как в сердце кольнуло болью. Несильно, но ощутимо. И ненависть к Славе появилась, ещё более сильная, чем до этого. Всё было бы совсем иначе, не сотвори Теплов своё предательство. Я была бы счастлива, я бы сейчас летала на крыльях и ждала рождения малыша. А теперь всё летело к чертям.
Надька тяжело вздохнула.
- Окей… Как я и говорила - это только твой выбор, - пробормотала она. - Теперь переходим к работе.
Она встала из-за стола, за которым мы устроились, притащила ноутбук, открыла его и начала что-то изучать.
- Ты же пишешь статьи на заказ, так? - спросила через время.
Я кивнула:
- Так.
- Вот! И я их читала, насколько ты знаешь.
- Читала, да. И что?
- А то, что они… ну скажем так… Весьма попадают в струю.
Я моргнула раз, другой. И впрямь несколько раз писала небольшие истории для популярного женского журнала, но не понимала, к чему клонит Надя.
- Их ждут, они интересные, - продолжила подруга и, повернув ко мне ноутбук, выдала скороговоркой: - Вот здесь ты можешь попробовать себя в писательском деле. Сайт молодой, но очень активно развивается. Я и сама уже подсела на несколько работ. Истории классные, а ты можешь не хуже! И заработать на этом можно. К тому же, тебе сейчас точно не до должностей кассира или официанта.
Я смотрела то на экран ноута, то на подругу, при этом испытывая смешанные чувства - лихорадочное возбуждение, которое вдруг охватило меня, щедро приправленное скепсисом.
Писательство… Это ведь огромный труд. Ответственность. И - с другой стороны - возможность создавать новые миры, а может, и вовсе прославиться. Хотя, конечно, учитывая моё положение, о славе я думала в последнюю очередь. А вот о заработке - вполне.
- Я изучу всё, что предлагает этот сайт, - наконец, выдала свой вердикт.
Надя права. Как известно, под лежачий камень вода не течёт, а в чём я могла бы быть успешной, никто не знал. В том числе, и я.
Поэтому лишь кивнула, подтверждая свои слова и крепнущую внутри уверенность, что у меня всё получится, и с благодарностью посмотрела на подругу.
   
Часть 4
 
Прошло два дня с тех пор, как я увлеклась изучением сайта, который показала мне Надя. За это время я не особо продвинулась в том, чтобы решить свои проблемы. Лишь только созвонилась с адвокатом, обрисовала ему ситуацию и договорилась с ним встретиться позже, когда я приму самое важное решение в своей жизни. Именно от того, решусь ли я оставить ребёнка или нет, зависело если не всё, то почти всё.
С жильём всё тоже было туманно. Единственный вариант, который я пока могла потянуть в данный момент финансово - кроха-студия в спальнике, далеко от того района, в котором я прожила последние несколько лет. Впрочем, это было даже к лучшему.
То же, что касалось Славы, можно было охарактеризовать лишь одним словом - тишина. И если бы не нюанс в виде браслета, о котором я не могла не думать, это тоже было хорошо. Я не рассчитывала на то, что Теплов вдруг передумает, поймёт, каким козлом был, и как-то себя проявит. Напротив, этого не желала. Однако молчание было весьма красноречивым. Я перестала быть ему нужна в каком бы то ни было качестве. Вот так вот просто, почти что по щелчку пальцев.
- Всё же поедешь, - констатировала Надя, когда я одевалась в прихожей, готовясь ехать в клинику.
Местная женская консультация отпадала по причине того, что там меня могли увидеть общие знакомые. Да хоть вон та же Веро. Поэтому пришлось записаться в частное лечебное учреждение.
- Поеду, - вздохнула я, старательно не думая о том, что мне предстоит. - И больше ни слова. Мне и так рыдать хочется.
Надя просто кивнула и обняла меня, после чего, пообещав приехать сразу же, если вдруг она мне понадобится, проводила и закрыла за мной дверь.
Через час, входя в стеклянные двери, приветливо открывшиеся передо мной, я уже знала, что сегодня ни на что не решусь. Но хотела поговорить обо всём с врачом, чтобы тот лично описал мне процедуру.
Надев бахилы и сняв куртку, которую сдала в гардероб, я поднялась на лифте на третий этаж и на несколько секунд застыла, оглядываясь. Отчаянно колотящееся сердце, которое едва ли не выпрыгивало из груди, я усиленно игнорировала тоже. И уже направилась в ту сторону, где находился нужный кабинет, когда меня окликнул мужской голос:
- Ксюша? Лукинская?
Я резко обернулась и не сразу поняла, кто стоит в паре метров от меня. Высокий, в белом халате, в ультрамодных очках с простыми стёклами. Он походил на какого-нибудь голливудского актёра, участвующего в съёмках фильма про врачей.
- Матвей? Сибиряков? - эхом откликнулась я, и мой бывший растянул губы в улыбке, после чего шагнул ко мне.
- Я рад, что ты меня узнала, - сказал он и нахмурился.
Окинул взглядом коридор, как будто тот мог дать ему ответ на невысказанный вопрос.
- У тебя что-то случилось? - наконец спросил Сибиряков.
Перевёл взгляд на меня, а я едва удержалась от того, чтобы горько не усмехнуться. Если бы он знал, насколько прав, когда задавал этот вопрос.
С Сибиряковым мы встречались недолго, но роман наш был бурным. Даже крышесносным. Матвею было двадцать четыре, когда он поступил на журфак. Там и встретил меня. Интерес проявлять стал сразу, с первой же студенческой вечеринки. Тогда он казался мне чересчур взрослым, основательным и серьёзным. А когда я познакомилась с Тепловым, и вовсе забыла о том, что Сибиряков существует на свете.
В тот момент казалось, что можно просто сказать правду - о том, как влюбилась в другого. О том, как жизни без этого другого не мыслю. Матвей тогда, кстати, оставил учёбу и поступил в другой ВУЗ. И мне это было только на руку.
- У меня? - переспросила я, делая глубокий вдох. - Да ничего не случилось. Просто на приём пришла.
- К кому? - потребовал Сибиряков ответа.
- К Калининой. А что? - уточнила я.
- Ничего, - улыбнулся он.
Посмотрел на часы. И опять был таким серьёзным, что мне рядом с ним стало как-то не по себе.