Любовь в объективе (СИ)

— Ну а я о чём говорю! — восклицает Карина. — Ладно, давай красотка, не скучай. Если что, звони. Ещё увидимся.
— Конечно, — тихо говорю я и тут же слышу, как в трубке что-то чмокает. Только чуть погодя я понимаю, что это был поцелуй.
Я мотаю головой. Точно ненормальная.
  
Глава 10
 
Кристоф.
Финальные пробы — это нечто. Никогда не видел, чтобы для простых проб выстраивали целые декорации. Огромная куча народу, несколько павильонов, куда операторов и прочего персонала. Все суетятся, что-то обсуждают, разбившись на группы.
Майк, стоящий рядом, тыкает пальцем в разные павильоны и поясняет:
— Вон в том пробуются на второстепенные роли.
Ещё есть павильоны с кучей народу. Это для массовки. Никогда не видел, чтобы устраивали пробы для массовки. Нет, вру. Видел, но не в таких масштабах.
— А вон и наш главный герой, — показывает Майк.
Я присматриваюсь. Какой-то бородатый низенький, пухлый очкарик. У него такая огромная борода. Грёбаные волосы перекрывают чуть ли не всю грудь. На голове кепка восьмиклинка. Как у бандитов из одного английского сериала. Как он там… Точно! Острые козырьки. Хренов козырёк, блин. Типичный писатель, короче.
Этот любитель строчить важно осматривает каждое действие каждого актёра массовки. Там сейчас что-то типа суеты на рыночной площади. Писака подходит к одному из актёров и что-то объясняет ему. Тот кивает в ответ и пытается исправиться. Писатель мотает головой, глядя на помощника и помощника режиссёра, участвующего в постановке.
— А вон того хрена я знаю, — указываю на помощника писаки. — Видел его на пробах стервы.
— Стервы? — Майк непонимающе смотрит на меня.
— Ну та, за которую я просил узнать.
Он задирает подбородок.
— Понял. — Мы проходим дальше. — Короче, Крис, тебя хоть и одобрили. Ты, вроде как, главная звезда здесь, но всё равно, прошу тебя, не облажайся. Этот писатель… он придирчивый. Тебя запросто могут убрать с роли, если что-то сделаешь не так.
— Да уже понял, — недовольно хмыкаю я. — Видел только что, как он забраковал актёра массовки.
— Вот и я о том же! А это всего лишь актёр массовки, Крис!
— Похер, — говорю я. — И не с таким справлялись.
— Это не похер, Крис, — продолжает волноваться Майк. — Это всё очень серьёзно. В последний раз повторяю: это твой последний шанс вернуться на большие экраны и восстановить репутацию.
— Грёбаный бабский роман про любовь, — говорю я. — Херовый какой-то шанс.
— Студия хочет сделать так, чтобы фильм понравился всем. Книга обрела почти культовый статус сразу после выхода. Продалась огромными тиражами. Понятное дело, что основная аудитория — это женщины. Но киноделы хотят захватить как можно больше аудитории. Поэтому будет всё — начиная с любовной линией, заканчивая эпичными баталиями. Если фильм выстрелит в прокате, это будет бомба. — Майк кладёт ладонь на грудь. — Это будет такой взлёт для тебя, что ты даже не представляешь.
Я снова недовольно хмыкаю.
— С каких пор ты стал таким романтиком? Сам же знаешь, что нельзя пророчить успех фильму до тех пор, пока он не вышел в прокат.
— Это факт, — соглашается Майк. — Но тут другая ситуация. Все играет нам на руку. И в основном то, что сам автор книги руководит процессом.
— Чувствую, это будет непростая роль.
Майк кивает.
— Придётся слушать этого писаку.
— Ненавижу быть послушной сучкой.
— От этого зависит твоё будущее.
Я с пренебрежением смотрю на менеджера. Рука поднимается сама. Я даже не при чём. Она сама отвешивает ему слабый подзатыльник. Майк ошарашено смотрит на меня. «Не при людях же» — читаю я в его взгляде. «Она сама» — так же беззвучно, языком одного актёрского мастерства, отвечаю ему я.
— Не говори так больше, — прошу я. — Хорошо? — Он недовольно уводит взгляд в сторону. — Пойдём лучше познакомимся с этим книжником.
Мы идём прямо к павильону с массовкой. Подходим. Майк вежливо здороваться с каждым — с помощником режиссёра, с помощником писаки и под конец чуть ли не в пол кланяется самому писаке. Я же только нехотя вынимаю руки из карманов, когда настаёт моя очередь здороваться.
 
— Наша главная звезда! — довольно восклицает писака, когда я жму ему руку. Он так доволен, что кладёт вторую руку сверху, здороваясь со мной обеими. — Как ваше настроение? Состояние? — словно грёбаный доктор интересуется он. — Вы же понимаете, что от вашего настроя зависит многое. Только в хорошем здравии вы сможете проникнуться моим персонажем и отыграть его на все сто.
Господи, сколько же самомнения и бессмысленной болтовни. Ни хрена в этом сложного. Вышел, сыграл, готово. Чувствую, если он и дальше продолжит загружать мне голову своим высоким видением героев, придётся показать ему собственное видение.
— Ага, — лениво отвечаю я.
Майк чуть ли не сходит с ума от такого ответа. Он ошарашено смотрит на меня. Его лицо меняется. Делает это с таким трудом, будто сейчас обосрётся. Наконец он оборачивается к писаке с натянутой милой улыбочкой. Лицемер грёбанный.
— Господин Карвин, Кристоф хотел сказать, что сделает всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания.
— Да? — недоверчиво смотрит писака. — Что-то непохоже.
Майк деланно смеётся.
— А-а, да это он просто… понимаете, — он пододвигается к книжнику и понижает звук. Приходится прислушиваться, чтобы услышать, что он там снова выдумал. — Понимаете, просто Кристоф, как профессионал своего дела, предпочитает не тратить энергию на эмоции до того, как войдёт в роль. Поэтому он порой ведёт себя как мешок с картошкой.
— А-а, — писака отодвигается, удовлетворённый таким ответом. — Понимаю, — с рожей того ещё знатока говорит он.
Я же тем временем тыкаю майка в бок. Я не могу высказаться вслух, поэтому всё богатство моего недовольства проявляется на лице. Он нелепо отмахивается. Не хочет, чтобы я ему мешал. Что ж, хорошо, как скажешь. Майк возвращается к писаке и его сопровождению, я же тем временем покидаю их компанию и пытаюсь найти стерву в толпе ожидающих девок, что собрались в стороне. Не нахожу… Приходится достать телефон и набрать.
— Слушаю, — звучит недовольно из трубки.
— Здравствуй, киса, — настроение резко меняется. На лице появляется улыбка. — Что-то не могу тебя найти. Решила не приходить?
— Я на месте, — сухо сообщает девка.
— Ну так покажись, дорогуша.
— Зачем?
— Чтобы я провёл тебя к нужным людям.
— Сама справлюсь, — говорит она.
— Сама найдёшь нужных людей?
— Сама пройду кастинг по правилам.
Я смотрю по сторонам.
— Слушай, дорогуша, хватит злить меня. Если тебе нужна эта роль, сейчас же подойди к павильону с массовкой.
— Или что?
Губы поджимаются сами по себе. Я начинаю злиться. Как же она умеет испортить настроение. Сначала поднять, а затем сразу испортить.
Всё ещё оглядываюсь по сторонам. Молчу, ничего не говорю в телефон. И, о чудо! Наконец нахожу эту стерву.
— Или ничего, — говорю я и сбрасываю звонок.
Иду навстречу этой долбанутой. Она даже не видит меня. Спокойно убирает телефон в сумочку. Что, расслабилась, дорогуша? Ещё два шага. Я подхожу прямо к ней. Хватаю её за руку, разворачиваюсь обратно и тяну за собой. Она даже толком не сопротивляется. Только через пару метров начинаю слышать недовольные возгласы.
— Отпусти! Ты что себе позволяешь! Да кто ты такой! — бьёт меня сумкой.
Останавливаюсь, разворачиваюсь, замахиваюсь и… смотрю в её наглые прищуренные глаза.
— Ну давай, — кивает она на застывшую в воздухе руку.
Я смотрю на неё. Мне снова становится весело. Улыбаюсь. Умеет же. Умеет же сучка менять настроение по щелчку пальцев.
Подношу руку к её шее. Кладу. Аккуратно. Никогда ещё не был ни с кем так нежен. И вот теперь уже звучит смачный шлепок. Прямо по моей щеке. Конечно же я тут же закипаю от злости. Но перед тем, как ударить её в ответ, вижу, как она ошарашено смотрит куда-то мимо. Оглядываюсь. И понимаю, что почти все пялятся на нас. Вот же дерьмо! Хотел же обойтись без скандалов…