Жена брата. Забрать своё (СИ)
Я отхожу в сторону, но тут настолько тесно, что вжимаюсь спиной в стену.
— Не нужно. Отойди от меня.
— Почему? — нависает надо мной, словно скала. — Лучше давай поедем ко мне. Я хорошо заплачу.
— Иди к черту! — бью сумкой в его плечо, но он даже не реагирует. Ржет как конь. — Отойди! Иначе...
— Иначе что? Пожалуешься Громову? И что дальше? Думаешь, он сможет мне что-либо сделать? Я тут пять лет работаю, детка. Никто меня отсюда выпереть не смог. А твой Громов уж тем более.
— Он тебе глотку порвет, сукин ты сын! Отойди от меня, я сказала! Ты глухой? — меня начинает трясти от страха.
Двери не открываются, лифт будто вовсе не двигается. От запаха, исходящего от этого идиота, к горлу подкатывает ком.
— Громов? Ха-ха-ха! — хохочет, запрокинув голову назад. — Детка, он вчера сам говорил нам, как тебя... — осматривает меня с ног до головы. — Ты же понимаешь, о чем я? Сказал, ты очень горячая в кровати. Страстная, отзывчивая. Давай, малышка, не набивай себе цену. Сто баксов за ночь. Вполне достаточно. Поехали, — обнимает меня за талию и очень резко прижимает к себе, выбивая тем самым весь воздух из легких.
Двери открываются. Я не выдерживаю и врезаю ему пощечину. Выбегаю наружу. До меня откуда-то доносится мужской голос.
— Алена! Стой, Ален!
В горле застревает ком. Я не верю... Не верю, что Рома обо мне кому-то что-то говорил. Да и мало того, его вчера не было в Москве. Чушь какая... Этот Зимин...
Люба ведь предупреждала... Ненормальный тип со странными привычками. Да он извращенец!
— Алена! — кто-то ловит меня за руку. — Алена, постой же ты!
Рома стоит напротив меня, осматривает с ног до макушки. В его темных глазах пробегает страх. Дышит часто, будто бежал километры.
— Ничего не случилось! Отпусти меня. Господи... — Только сейчас понимаю, что нахожусь довольно далеко от компании.
— Ты плакала? — голос взволнованный. — Что случилось, Мышка? Кто тебя обидел?
Рядом тормозит автомобиль Любы. Она опускает боковое стекло, бросает на нас одобрительный взгляд. Улыбается.
— Ален, мне домой ехать? Или твое предложение еще в силе? Но мешать вам не хотелось бы.
— Мне не до ужина. Оставим на потом, — вытерев ладонью лицо, выдергиваю второю руку. — Не трогай! Ничего не случилось. Все в порядке. До завтра!
Отстраняюсь от парня. Замечаю желтое такси и машу ему рукой. Домой надо. В душ. Никого не хочу. Пусть все оставят меня в покое! Я ничего плохого не делала. Стыдиться мне нечего. Но почему-то, когда оказываюсь в компании, я испариться хочу, чтобы никто не смотрел на меня так... Как на прокаженную...
РОМАН
— Что у вас там стряслось? — спрашиваю у девушки.
Она выходит из машины, следит за автомобилем, в который села Алена.
— Да ничего вроде бы. Мы на ужин собирались, — пожимает она плечами. — Может быть... — хмурится. — Я видела, как она из лифта выскочила. А за ней Зимин... Ах да... Блин! Как я сразу не догадалась?!
Зимин. Сукин сын. Убью, если хоть слово лишнее Мышке сказал.
— Думаешь...
— Он же ненормальный! — перебивает. — Запросто может выдумать какую-нибудь чушь. Без сомнений! Он наговорил...
— Сука, — процедив сквозь зубы, втягиваю побольше воздуха в легкие. — Люба, на работу приезжай завтра пораньше. Мебель новую привезут. Распорядись, короче. Ты это умеешь, я знаю. Доложили. Договорились?
— Да, конечно. Вы с тем придурком разберитесь, а потом к Алене. Нельзя ей столько волноваться, — качает головой. — Всего вам хорошего.
Как дохожу до компании, хрен знает. В висках долбит от напряжения. В лифте есть камеры. Да вообще, тут они на каждом углу. На что, сука, рассчитывал?!
Всматриваюсь в картину, как сукин сын наезжает на Алену. Несет всякую хрень. Черт! А ведь действительно убью. Откуда такая уверенность, что я с ним ничего не сделаю?!
— Зимин! Ко мне! Срочно! У тебя пять минут! — рычу в трубку. Не дослушав его ответ, отрубаю звонок.
Не опаздывает. Наоборот, через пару минут уже стучит в дверь кабинета. Лыбится, а у меня все внутри закипает от злости. Руки чешутся невыносимо. Долбить его надо. Использовать вместо боксерской груши. Сука!
— Что-то случилось? — строит из себя дурака.
— Нет. Должно было случиться? — бросаю безразлично. — А у меня к тебе дело, Зимин. Выполнишь — получишь хороший гонорар.
— Просите что угодно. У меня свадьба на носу. Каждая копейка важна, — довольно ухмыляется.
У него, сука, свадьба на носу, видите ли. Поэтому на чужих женщин наезжаешь, да, Зимин? Верно Алена сказала. Я ведь тебе глотку порву. Здесь. И прямо сейчас.
— Баба мне нужна. Расслабиться хочу, — откидываюсь на спинку кресла, закидывая руки за голову. Даже ноги на стол забрасываю. — Хорошо заплачу. Тысяча баксов за одну ночь.
Мудак. Аж замирает. Доперло?
— Без проблем, — буквально выдавливает из себя. — Сегодня надо?
— Да, — киваю. — Я вчера рядом с тобой видел хорошенькую девушку на выходе. Светлая, грудастая такая. Как раз в моем вкусе. Устроишь нам встречу? Ладно, пять тысяч баксов за ночь. Уж больно она мне понравилась. Такое бабло никто не заплатит, согласись. М?
В воздухе повисает пауза. Отморозок открывает рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент закрывает его. Рукой лицо потирает.
— От таких денег не отказываются, — давлю сильнее.
— Она моя девушка, — наконец прилетает в ответ.
— Вот как. Жалко на одну ночь мне ее «одолжить»? — отпускаю ноги на пол. Наклоняюсь и смотрю в упор. Сукин сын. А ведь я себя еле сдерживаю, чтобы морду твою не разбить.
— Роман Константинович...
— А Алена моя девушка, — перебиваю. Достаю мятую пачку сигарет и зажигалку. Не закуриваю, потому что не хочу так сбрасывать напряжение. Есть идейка получше. — Однако ты предложил ей «хорошие» деньги за одну ночь.
— Она вам пожаловалась, да? — переступает с ноги на ногу. Знает ведь, видит, что я в бешенстве. Пытается успокоить? Умом понимает: я ему кости поломаю, скажи он еще одно лишнее слово. — Это она предложила мне... С первого дня работы подкатывает... Она...
— Заткнись! — перебиваю ледяным тоном. Резко встаю с кожаного кресла, шагаю к нему. Кретин пятится назад, но куда он от меня уйдет? — Сукин сын! Я видел все собственными глазами! Ты хоть в курсе, что я тебя прикончу? — всего лишь один взмах, и мой кулак оказывается у его челюсти. Мудак падает, рукой сжимает подбородок.
— Все не так... — бормочет себе под нос. — Я... Прошу прощения, Роман Константинович. Накосячил. Больше не повторится.
— Конечно, не повторится, — врезаю кулаком еще раз, как только он поднимается. Но только в этот раз под ребра. Чтобы дышать не мог. И ходить нормально. Так и остался согнутым. — Потому что ты уволен! Как ты говорил? Громов ни хрена тебе не сделает? Я тебя собственными руками придушил бы за то, что к моей женщине приблизился! Так еще и лапал, да? Сука! — прорычав, хватаю его за воротник рубашки.
Рот мудака в крови. Правая щека потемнела. Завтра он будет в неузнаваемом состоянии! Отталкиваю его прочь. От греха подальше.
— Проваливай, пока жив! Чтобы я тебя не видел возле этой компании. Еще раз узнаю, что Алене хоть слово сказал... Что к ней хоть на километр приблизился...
— Не будет такого...
— Сукин сын! Конечно, не будет. Иначе ты не то что здесь... Вообще нигде работу себе не найдешь! Пошел вон!
Пятится назад. Тыльной стороной ладони вытирает лицо. Не отрывая от меня взгляда, выходит. Я все так же напряжен. Мне бы к Аленке. В ее теплых объятиях немного отдохнуть. Чер-р-рт!
Собственное счастье отдал другому, сам и возвращай теперь, Рома.
Хрен Мышка меня к себе близко подпустит. Для этого постараться надо. В первую очередь доверие вернуть. Она ни в одном моем слово не сомневалась. Раньше. А сейчас наоборот. Ни одному слову не верит.
С головой ныряю в работу. Нужно как-то отвлечься, но рука все еще чешется. В зал бы пойти, выпустить пар. Кирилла не хватает. Хороший он боец. Составил бы мне компанию. Да только здесь, в столице, кроме Алены и мамы, у меня никого нет. Хотя бы дома еда будет теперь. Да и с ума не сойду в одиночестве.