Князья Севера (СИ)
Рука снова начинает болеть и поднимается температура. Тяжело вздыхаю и включаю фонарик, светя в темный угол. Луч прорезает мрак и упирается в камень. Я рыщу по нему и вижу провал, уходящий вниз.
— Ну что, хозяйка горы, примешь? — усмехаюсь я, вспомнив древнюю детскую сказку.
Вроде в ней все хорошо закончилось. Бросаю прощальный взгляд на совсем потускневшую дыру наверху и иду вниз.
В любом случае надо двигаться. Либо здесь есть другой выход, либо… Будет мне шикарный саркофаг из целой горы.
Ход то расширяется, то сужается. Временами приходится идти, пригибаясь. Несколько раз я прохожу пещеры, небольшие и гулкие. В них мои шаги разносятся словно по всей горе, затихая где-то глубоко внизу.
В эти моменты я замираю, слушая эхо и кто на него ответит. Но, к моему счастью, ответа не следует.
Воздух становится холоднее и тяжелее, уклон небольшой, но я чувствую что спускаюсь все глубже. Никаких ответвлений на пути не встречается, так что выбора у меня нет, только прямо. Несколько раз ловлю себя на том, что чуть не запускаю поиск. Темнота, сырость и холод начинают раздражать.
Еще и в самых узких местах откуда-то вылезает клаустрофобия. Я начинаю представлять какое количество тонн камня над моей головой и ловлю легкую паническую атаку, начав задыхаться.
Помогает перекус и мат. Родной и русский, он лихо уносится вниз. Это придает мне заряд бодрости и улучшает настроение.
Хватает его ненадолго. Я иду уже хрен знает сколько времени и, вероятно, спустился ниже уровня моря. Похоже, придется возвращаться назад.
И, когда я прохожу очередную пещеру и снова попадаю в широкий длинный проход, уже более ощутимым уклоном ведущий вниз, решаю, что идея была плохая. Плечо горит, ноги гудят и накатывает усталость.
Я останавливаюсь в задумчивости. Жаль потраченного времени и все еще тлеет надежда, что пройдя такой длинный путь, я почти добрался до цели. Но разум настойчиво подсказывает, что лучше идти обратно, пока есть силы.
И тут фонарик мигает. По спине пробегают мурашки. Хтонь, если я сейчас останусь без света и мне придется столько же возвращаться в полной темноте, я точно свихнусь.
Свет гаснет, всего на долю секунды, но я вздрагиваю, чуть не выронив фонарик из руки. Трясу его и яркость возвращается в норму. Фууух. Нет, это точно была плохая идея.
— Ну на хрен! — приободряю я сам себя и разворачиваюсь в обратную сторону.
Нога проскальзывает на мокром камне, я хватаюсь за стены, вляпываясь во что-то влажное и мягкое, стряхиваю с пальцев непонятную слизь. Даже не пытаясь разглядеть, что это было, вытираю руку о штаны и делаю несколько уверенных шагов.
Шурх. Звук, неожиданный и отчетливый, раздается за моей спиной. Застываю. Шууурх. Нет уж, я не буду оборачиваться. Терпеть не могу ужастики, но там дичь начинает происходить именно в тот момент, когда пытаются понять, что же прячется в темноте.
В жопу. Я шагаю дальше, немного нервно и чуть подпрыгивая. Надеюсь, это выглядит устрашающе. Ну или хотя бы с таким психованным не захотят связываться. Сзади все стихает.
Пока выбранная стратегия работает, ускоряюсь. Свет дрожит и скачет по темным сводам, а я молюсь богам, чтобы там не попалась чья-нибудь мерзкая рожа.
Шурх. На этот раз шорох отдаляется, но вместе с ним что-то плюхается в одну из луж на полу. И звучит цокот коготков. Мать твою! Я припускаю, наплевав на устрашение своим сумасшествием.
Если тут кабаны размером с мамонтов, то какие крысы? Если это крысы… Я бегу, спотыкаясь, беспорядочно хватаясь за стены, фонарик скребется о камень. Мурашки несутся вместе со мной и даже, кажется, опережают. Дыхание сбивается, воздуха не хватает и в боку начинает колоть.
Кровь стучит в ушах и я не слышу звуков преследования. Бегу я так долго, как могу. Пока окончательно не выдыхаюсь. Оторвался? Ну вот он, момент истины.
Оборачиваюсь я резко и с вызовом выставляю перед собой нож. Быстро машу рукой, направляя луч света во все стороны. От этого мельтешения начинает кружится голова.
Так, соберись, Игорек. Глубокий вдох и рука перестает дергаться. Медленный выдох и сердце немного успокаивается. Кап. Я высвечиваю блестящую от воды стену. Просто откуда-то сверху неторопливо льется вода.
Свет фонаря выцепляет довольно много пространства. И там никого нет. Хтонь, может мне задом идти? Я пячусь, но через пару шагов плюхаюсь на задницу, опять отбивая многострадальный копчик.
Еще и штаны намокают, тут же обдавая холодом.
— Есть кто? — смело выкрикиваю в ход и чуть поворачиваюсь, слушая ответ.
«Кто… кто… кто» — моим голосом отвечает мне гора. Только с легкой насмешкой. На всякий случай на секунду подсвечиваю свою озверевшую рожу. Кого я хочу напугать, уже не важно. Мне и без того кажется, что крыша поехала.
Поднимаюсь, тихо матеря негостеприимную хозяйку. Шурх. Да вы издеваетесь! Начинаю крутиться, подозревая, что ко мне подкрались со спины. Несколько оборотов и опять матерюсь.
Откуда я пришел? Как назло, тут ровный участок, без наклона и совершенно одинаковые на вид проходы в обе стороны. Как-то рельеф камней, пока бежал, я не запомнил. Ладно, пойду налево. Будет спуск, пойду назад.
Все, никакой беготни, иду спокойно, дышу и в случае чего нападаю первым. Мне кажется, слышу тихий смешок, словно ответ на мои мысли. Посылаю подальше громко и от души. Казаться перестанет.
Шаг, другой, всплеск воды под ногами и снова долбанный цокот. Я уже думаю, что пора доставать боеприпасы в виде тяжеленной банки тушенки. Даже если не попаду, то может отвлеку едой. Вскрыть такую — тот еще квест, у меня будет время уйти далеко.
И только я, приняв это идиотское решение, тянусь снять рюкзак, фонарик вспыхивает и с треском гаснет окончательно. Я пялюсь в темноту, совершенно ничего не видя. От этих усилий перед глазами плывут белые круги.
Шорох справа, совсем рядом, и я резко поворачиваю туда голову. Слева, с хрустом туда.
Что-то шевелится в сырой промозглой темноте и нарастающая паника совсем отключает мозг. Я призываю усиление зрения, совершенно не осознавая этого. Просто все, чего я хочу — увидеть.
И, перед тем, как погрузиться в темноту окончательно, мне кажется, что я замечаю кого-то. Или что-то, совсем рядом. Я падаю и отключаюсь, выставив руку с ножом в ту сторону.
Глава 17
— Эй, парень, ты чего? — приводит меня в чувства низкий рокочущий голос.
Или то, что меня нещадно хлещут по щекам. Я со стоном пытаюсь отмахнуться от очередной затрещины. Это, конечно, не командирский хук, но тоже мало приятного.
Видимость по-прежнему нулевая, я моргаю, тру глаза, но темнота стоит кромешная.
— Кто здесь? — спрашиваю, пытаясь сориентироваться по источнику речи.
— А, сейчас, — голос немного отдаляется. — Все время забываю, что вы, люди, ничего не видите.
Звучат тихие шаги, начинается возня и сопение. Я сажусь и шарю руками по полу в поисках ножа. Вляпываюсь в какую-то грязь, рука погружается в лужу, натыкается на что-то мягкое и дышащее.
Оно издает клацанье зубов, я отдергиваю руку и прекращаю попытки исследовать темноту. Создание издает то ли фырчание, то ли мурчание, и с цокотом убегает.
Возня неподалеку тоже стихает и я начинаю видеть. Приходится снова тереть глаза, теперь от удивления. Светятся сами камни. Или что-то, их покрывающее. Свет очень слабый, голубоватый и мерцающий.
Проступают силуэты, стоящие рядом. Я щурюсь, но толком разглядеть не получается, все еще слишком темно, хоть уже и видны очертания хода, сверкание воды и двое… хм, мужичков?
Даже сидя на полу я понимаю, что они низкого роста, пусть и очень мощные в плечах. Густые длинные бороды, темные лица со сверкающими голубыми отблесками глазами. Это что, гномы?
У меня немного невоспитанно отпадает челюсть, пока я нагло их разглядываю.
— Вы что, не люди? — от изумления вопрос сам слетает с губ.
— Сам ты нелюдь! — один из них смачно плюется и уходит вглубь тоннеля, что-то ворча под нос.