Уилл (ЛП)

Мой телефон вибрирует в кармане, и, пока моя совесть говорит: «Продолжай работать, лентяй», я беру его, откладывая неизбежное.
М: Думаешь обо мне?
Я улыбаюсь. Этот знакомый выброс адреналина омывает меня каждый раз, когда я вспоминаю о ней. Это что-то среднее между страхом и восторгом, и я надеюсь, что эта химия никогда не исчезнет.
У: Я всегда думаю о тебе.
М: Это делает меня счастливой.
— Ого, смотрите кто пожаловал!
Сердце опускается в пятки, и я поворачиваюсь лицом к злорадствующему Спенсеру, плавно опуская телефон в задний карман, так незаметно насколько получается.
— Где ты шлялся все это время?
— Я сожалею, я… заблудился. — Блядь, я закрываю рот, прежде чем начинаю ощущать себя таким же жалким, как и то, что я говорю.
Он шевелит бровями, так как это делают дети, но он делает это по любому поводу.
— О да, я уверен, что так и было.
— Я просто проспал, вот и все.
— Мхм. Долгая ночь?
— Отстань, пожалуйста. Мне нужно работать.
Он смешно хмурит брови на своей самодовольной роже.
— В таком виде?
Я смотрю на себя. Я надел рабочие ботинки, что спасет хорошие туфли, но на мне мои любимые джинсы и дорогая футболка. Это катастрофа, и он знает, насколько сильно я расстроюсь, если испорчу их. Но мне придется смириться с этим, у меня нет времени, чтобы вернуться домой и переодеться. Поэтому я делаю вид, что все в порядке и пожимаю плечами.
— Почему бы и нет?
У него почти получилось подавить ухмылку, что потребовало от него огромных усилий. Я впечатлен.
— Тогда хорошо. Помоги мне с этими мешками.
Я смотрю на пыльные мешки. Ублюдок. Этот день отстой.
Когда я нахожу время, чтобы взглянуть на сообщения, приход которых я почувствовал, когда пытался заставить работать свою задницу осторожно, не испортив одежду, мой желудок опускается.
М: У меня есть вопрос…
М: Почему ты колебался, перед тем как поцеловать меня?
М: Мы слишком торопимся?
Блядь. Почему она это сказала? Конечно, мы не слишком торопимся! Если вы спросите меня, мы никогда не сможем двигаться достаточно быстро. Я хочу кричать, рассказать всему миру, что я влюблен в самую невероятную и идеальную девушку в мире! Кроме того, она девушка, которую я любил с тех пор, как впервые понял, что на самом деле означает это слово.
У: Нет, совсем нет, по-моему, мы не можем двигаться достаточно быстро.
И затем я смотрю на набранное сообщение и начинаю тереть свое лицо. Может быть, я не должен говорить это.
Вдруг, у меня получается преодолеть сомнения.
Рассказ о том, что я чувствую, может сжечь меня, а я не могу обжечься еще раз. Однажды я рассказал ей, что чувствую, и потом все кончилось. Я знаю, что был ряд причин для расставания, но на самом деле меня никогда не поражало чувство, что я ее напугал, и все остальное стало результатом этого. Вот я и сказал это. Я ревновал, я чувствовал себя брошенным, но я уже обнажал душу, и мне показалось, что она чувствует тоже самое.
Я удаляю сообщение. Разбитое сердце — не единственная причина, по которой я колебался. Тем не менее, я обращаю внимание на первый вопрос, опуская все остальное.
У: Я не был уверен, могу ли.
М: Почему?
Чувствую, как лицо краснеет просто от этого разговора.
М: Уилл, у тебя возникли сомнения насчет нас? Пожалуйста, будь честным со мной, если да.
У: Нет, Боже, нет! Я просто не знал, можно ли проявить инициативу, вот и все.
 
Достаточно много времени проходит, прежде чем она набирает текст.
М: Я смущена.
Проклятье, слишком неловко выражать это словами.
М: Потому что ты не хотел взять контроль надо мной?
О, Иисус, мне нужно выложить все, прежде чем она начнет сомневаться.
У: Потому что у меня не было разрешения.
Я знаю, что я красный как рак от смущения. Спасибо, блядь, что она не видит меня. Может быть это лучший способ поговорить об этом.
М: Ох!
У: Не то, чтобы мне было нужно разрешение. Я просто не был уверен. Играли мы или нет, понимаешь?
Агрх, Боже. Это трудно. Именно поэтому я пытался сохранить это в тайне.
М: Ты всегда можешь поцеловать меня, Уилл.
У: Ок.
Дерьмо, это прозвучало пренебрежительно.
У: Спасибо.
Как же жалко это звучит.
М: Если я не заткну тебе рот.
Мне нужно сесть. Тяжело упершись на единственный твердый предмет возле себя, на стену, я с усилием сглатываю. Во рту сухо, и член прикладывает все усилия для того, чтобы след джинсов навсегда отпечатался на нем. Я просто смотрю на ее сообщение, и не знаю, как ответить, не выглядя при этом, как подросток.
М: То есть, мне показалось, что тебе понравилось, когда я накормила тебя своими трусиками, но ты должен сказать, если это не твое.
Я чуть не роняю телефон, пока набираю сообщение.
У: Нет, нет, нет, мне понравилось. Понравилось!
Я смотрю на экран в трясущихся руках и задыхаюсь. Угу, ты справился. Ничего кроме «отчаянного подростка» в такой реакции нет. Идиот.
М: Лол! ОК. Мы действительно должны поговорить об этом, ладно? Узнать ограничения.
Мои внутренности скручиваются, и ее слова об ограничениях будто переключают передачи. Блядь. На самом деле, так обычно говорить о таких вещах потрясающе. Внезапно почувствовав смелость, я отвечаю.
У: Я не могу придумать ни одного.
М: У всех есть ограничения, Уилл.
У: Думаю, тебе придется проверить все, чтобы узнать.
Не могу поверить, что пишу всю эту чушь! Я держал это в секрете так долго, что меня охватывает паника каждый раз, когда я вижу слова на экране, будто я случайно рассказал свой секрет всему миру.
М: Мне нужна подсказка.
Так трогательно видеть ее такой робкой. Но я знаю, что она сможет разобраться с этим.
У: Мне понравилось все, что я читал до сих пор.
М: Боже, я забыла, что ты читал мои книги.
У: Почему для тебя это проблема?