Лучший из худший 3 (СИ)

Приличных размеров комнате, вероятно, гостевая спальня. Обставлена так, чтобы угодить и мужчинам и женщинам, причём никакого скандинавского минимализма, всё довольно изыскано и даже с претензией на роскошь: для дам шикарный туалетный столик с трельяжем (на вид — старинная ручная работа) и мягким удобным пуфиком, для мужчин стол, покрытый толстым зелёным сукном и кожаное кресло с высокой спинкой и изогнутыми подлокотниками. А ещё, если не считать широкой двуспальной кровати, на которой я лежал, платяной и книжный шкафы, какие-то полочки и телевизор с большим выпуклым экраном: здесь ещё не освоили плазму или LED-технологии, так что в ходу старые добрые электронно-лучевые трубки.
Из комнаты выходят две двери: одна, похоже, соединяет спальню с коридором, а вот вторая… И пусть на дверях не был изображён «писающий мальчик» или другая картинка в подобном духе, я решил, что за ней скрывается так необходимый мне в данную секунду сан-узел. Вот только до него ещё предстояло добраться.
И пусть до туалетной комнаты меня отделяло каких-то четыре метра, в моём состоянии дойти до него было не так-то просто. Подобно древнему Архимеду я срочно нуждался в точке опоры, ибо ноги всё ещё не желали повиноваться мне и норовили предательски подломиться, в чём я и убедился, когда сделал шаг. Я закачался, но всё-таки устоял, пусть руки хватались за всё, даже за воздух.
Наверное сам Нил Армстронг так не радовался, когда первым ступил на поверхность Луны. Правда, у меня и мотивация была куда круче. Ничто не может сравниться со стремлением как можно скорее облегчиться, когда приперло так, что терпеть сил моченьки нет.
Любая черепаха, да что там черепаха! — улитка могла бы глядеть на меня свысока, и всё-таки я неуклонно приближался к туалетной комнате, ещё немного и мы встретимся как айсберг и «Титаник».
Мысленно прокляв себя сто раз за то, что ради пресловутой щепетильности, пошёл на такие испытания, я добрался до двери и потянул её на себя.
О чудо! Предчувствия меня не обманули! Здесь было всё, что доктор прописал!
Мысль об обратном пути уже не вызывало у меня содрогания. Главное, что я на месте, ещё немного и наступит столь долгожданный момент.
Я задрал пол рубахи и, какими бы чувствительными ни были позывы, замер. Странно, мне что — аппендицит вырезали? Иначе откуда бы прямо на брюхе взялась эта странная рана, что самое интересное — успевшая подзатянуться…
Так-так, а что если мой спаситель и благодетель на самом деле какой-нибудь торговец донорскими органами?!
Я даже забыл, с какой целю сюда заявился. Холодеющими руками ощупал себя со всех сторон, но других неожиданных открытий не обнаружил, не считая синяков, но их по понятным причинам у меня до попадания сюда было предостаточно.
Слава тебе, господи! Вроде всё на месте!
Нет, версия с трансплантологией отпадает. Тут что-то другое, правда, не пойму что.
Плохо, что у меня нет маны, а то бы попробовал «просветить» себя рентгеновским зрением.
Мочевой пузырь снова напомнил о себе, и я покорно выполнил его требование.
Потом спустил воду и подошёл к зеркалу, чтобы вымыть руки. Отражение в нём не порадовало. С зеркала на меня смотрел не двадцатилетний парень в самом расцвете сил, а совершенно незнакомый доходяга: щёки ввалились, нос заострился, глаза потухли. Красавец, что уж…
Сделав это открытие, я умылся и поплёлся назад. Когда добрался до постели, сил у меня хватило только на то, чтобы упасть. Любая мысль о движении вызывала неимоверную усталость.
И только сейчас меня услышали. Зажглась люстра над моей кроватью и появилась знакомая горничная.
Она посмотрела сначала на меня, потом перевела взгляд на туалетную комнату, в которой я забыл выключить свет, затем укоризненно покачала головой:
— Зачем так себя изводить?! Я же говорила вам про колокольчик.
Я вяло улыбнулся.
— Не забывайте, что я — мужчина.
Она фыркнула.
— Думаете, вы первый мужчина, которого я видела, и потому способны шокировать меня?
Я пожал плечами.
— Неважно.
— Как это — неважно! — воскликнула она. — Вам нужна тишина и покой. А всякая физическая активность запрещена.
 
Дверь в комнату приоткрылась, вошёл кто-то ещё, но я не смог разглядеть кто: его заслонили аппетитные формы горничной.
— Оставьте его, Анфиса! — требовательно прозвучал мужской голос за спиной девушки.
Она обернулась и как-то беспомощно произнесла:
— Но Борис Иванович…
— Оставьте. И, пожалуйста, оставьте нас наедине. Хочу поговорить с нашим гостем, — тоном, не терпящим возражений, сказал мужчина.
— Как скажете, Борис Иванович, — поклонившись, Анфиса (я наконец-то узнал её имя) удалилась.
Как только дверь за ней закрылась, посетитель, а вернее — хозяин, взял стул и, поставив его так, чтобы мы могли видеть друг друга, присел на него.
Выглядел он по-старомодному представительным. Полный (выпирающий живот не мог скрыть даже костюм от хорошего портного), с тронутыми сединой висками, кучерявой шевелюрой и крупными чертами лица. У него была тщательно подстриженная бородка а ля Хемингуэй, которая ему очень шла и делала его более мужественным и привлекательным.
Снизу он показался мне даже не высоким, а огромным — метра два ростом. Вес тоже был под стать. Когда мужчина опустился на стул, тот даже заскрипел под тяжестью.
Глаза его прятались за слегка затемнёнными очками, но даже сквозь непрозрачные стёкла я ощущал на себе его испытывающий взгляд.
— Не собирался разговаривать с вами сегодня, но вы сами проявили кипучую деятельность, — усмехнулся он. — Давайте знакомиться: купец второй гильдии и промышленник Волков Борис Иванович. Да, вам нет нужды представляться — я в курсе, как вас зовут.
— Неужели?
— Представьте себе, — улыбка с его лица никуда не делась, но мне она почему-то не показалась искренней.
Было в ней что-то притворное, так улыбаются, когда хотят произвести приятное впечатление, а потом облапошить.
С другой стороны — Волков назвался купцом и промышленником. Для этой братии характерно скрывать свои истинные эмоции и носить маску вежливости в полном соответствии с заветами с заветами Карнеги. Мне когда-то попадались статьи в интернете, дескать он умер в полном одиночестве, но не думаю, чтобы это соответствовало действительности.
— Вас зовут Анатолий Ланской, — совершенно спокойно добавил он, заставив меня привстать на локтях.
— Как? Откуда? — невольно вырвалось у меня.
— Право слово, ну что вы как маленький — одно время о вас много писали и говорили по телевизору, — сообщил Борис Иванович. — Сейчас, конечно, страсти улеглись, но я — не рыбка, у меня хорошая память. Когда мои люди нашли вас в кузове машины, они сначала приняли вас за какого-то бездомного и едва не выкинули назад, на улицу, но я вас узнал, пусть и вид у вас, Анатолий, был прямо скажем не самый презентабельный…
— Так сложились обстоятельства, — выдавил я из себя. — Я благодарен вам за то, что вы, можно сказать, вытащили меня с того света.
— Право слово — не стоит благодарности. Такие пустяки! — отмахнулся Волков.
— Мне очень жаль, что я причинил вам неудобства, заставил хлопотать о себе…
— Бог с вами, молодой человек! Какие неудобства?! Какие хлопоты?! Каждый из нас мог влипнуть в неприятности. И да, ради бога, прошу вас — не надо ничего придумывать. Ваши печальные обстоятельства мне тоже хорошо известны, огорошил меня он.
— Интересно, откуда? — вскинулся я.
— Откуда?! — Волков не спеша поднялся со стула, молча прошелся вдоль комнаты, вернулся и, не садясь, произнёс:
— Знаете, хоть посещение «Китай-города» считается не совсем подобающим для людей моего положения, но я стараюсь идти в ногу со временем, а сейчас модны всякие заигрывания с народом, простота и даже некоторая демократичность. Так что иногда я позволяю себе делать туда набеги…
— Значит, вы видели меня там, — протянул я.
— Видел, — подтвердил Борис Иванович. — И так уж получилось, что я стал невольным свидетелем вашего, не побоюсь такого слова — эпического сражения. Скажу больше: в какой-то момент я потерял сознание и остался лежат там, на полу ресторана, а когда очнулся, то узрел своими глазами, как вы пытались спасти жизни тех, кто пострадал в той схватке. Я, к сожалению, не маг, но чисто на обывательском уровне всё понимаю. Вы — большой умница, Анатолий. Я рад, что вы остались в живых.