Гимназистка. Под тенью белой лисы
Прозвучало несколько пафосно, но, если уж меня отправят на столь неквалифицированную должность, мыть их точно не буду, у меня на такой случай припасены прекрасные бытовые плетения, позволяющие и фаянс отчистить, и самый тонкий хрусталь оттереть до блеска. Владимир Петрович этого, разумеется, не знал, поэтому моя готовность к жертвам произвела на него нужное впечатление.
– Разумеется, в посудомойки вас никто не определит, – чуть смущенно сказал он. – Такого Фаина Алексеевна нам никогда не простит. Но конкретно у нас на кафедре есть только одно вакантное место лаборанта в лаборатории целительских артефактов.
– Это замечательно, я согласна, – почти перебила я заведующего, как раз собирающегося пояснить, почему оно мне не подходит.
– Боюсь, Елизавета Дмитриевна, – не сбился Владимир Петрович с мысли, – это слишком грязная работа для деликатной барышни.
Поскольку она была единственной и, можно сказать, в шаговой доступности, отказываться от нее я не собиралась. Работа, да еще связанная с моей будущей специальностью, – как раз то, что мне сейчас необходимо.
– Зато наверняка очень интересная, – нашла я что сказать. – Целительские артефакты – за ними точно большое будущее.
– Хм, действительно, как это я забыл? – внезапно оживился Владимир Петрович. – Ведь ваш дедушка, Станислав Андреевич, был известнейшим специалистом по целительским артефактам. Артефакты Седых до сих пор используются и считаются одними из лучших. Семейная тяга, значит.
Посмотрел он на меня почти умиленно, я же не стала его разочаровывать сообщением о том, что если я и знала что-то об отце матери, то только то, что тот был сильным целителем. Про его работу с артефактами я сегодня услышала впервые.
– У нас и труды его в библиотеке есть, – тем временем радостно продолжал заведующий. – Весьма, весьма выдающиеся труды. Но что это я? Вы же наверняка их читали, Елизавета Дмитриевна.
– К моему величайшему сожалению, нет. У нас дома не было ни одной книги по магии.
– Ни одной? – осуждающе повторил Владимир Петрович. – Как это непредусмотрительно.
– Значит, я могу считать должность лаборанта своей? – не позволила я ему отвлечься.
– Экая вы напористая барышня, Елизавета Дмитриевна.
И не понять, осуждает или поддерживает. Наверное, я веду себя совсем не так, как положено вести себя воспитанной девице из крупного оборотнического клана. Но тут уж ничего не поделать. Не сумела Фаина Алексеевна воспитать внучку в должном ключе, за что и пострадала как морально, так и финансово. Наверняка уже на частных детективов потратилась, не обошлась же она одними объявлениями в газетах и обещаниями Волкову?
– Когда ваша жизнь зависит только от вас, Владимир Петрович, поневоле приходится быть напористой, если не хочешь оказаться там, куда запланировала засунуть бабушка. А именно – на задворках жизни.
Я попыталась скромно улыбнуться, но, подозреваю, рыси скромно не улыбаются, только хищно, потому что во взоре Владимира Петровича так и не появилось сочувствия к барышне, попавшей в беду. Впрочем, я себя таковой и не чувствовала. Разве что немного загнанной в угол, из которого уже почти выбралась.
– На задворках вам точно не суждено оказаться, Елизавета Дмитриевна. Но я не уверен, что вы справитесь с должностью лаборанта.
– А как насчет испытательного срока? – предложила я. – С предоставлением служебной жилплощади?
– Оплачиваемой, – сурово предупредил он.
– Разумеется, Владимир Петрович, – улыбнулась я совершенно счастливо, поскольку поняла: этот раунд за мной. – Я не прошу ничего сверх необходимого минимума. И приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. Я очень быстро всему учусь, Владимир Петрович.
– А еще вы необычайно скромны, Елизавета Дмитриевна, – ехидно заметил Владимир Петрович, придвигая к себе еще два листа бумаги. – Учтите, если заведующий лабораторией по окончании испытательного срока откажется с вами сотрудничать, вам придется искать другое место работы.
– Не откажется, – уверенно ответила я. – И на рекомендованные вами курсы я тоже непременно пойду. В моих интересах получить знания и показать себя с наилучшей стороны. Вы не пожалеете, что мне помогли.
– Хотелось бы в это верить, Елизавета Дмитриевна, – вздохнул Владимир Петрович. – И вот еще что. Я бы не рекомендовал вам пока проходить официальную процедуру по определению уровня дара, а всем любопытствующим отвечать, что моим артефактом показано чуть больше двухсот единиц. В целях вашей же безопасности: для полноценного обучения этого уровня достаточно, в то же время не привлечете повышенного интереса. То есть, конечно, привлечете, но как красивая девушка, а не как разменная монета в межклановых играх.
Про межклановые игры он сказал с явным неодобрением. Наверное, считает их пережитком, висящим кандальным грузом на ногах Российской империи. И в этом он, несомненно, прав: с того, кому много дано, должно и больше спрашиваться, но по факту им многое спускается с рук…
Глава 5
Первым делом я отправилась радовать заведующего лабораторией целительских артефактов тем, что так необходимый ему лаборант готов приступить к работе уже с завтрашнего дня. К сожалению, самого заведующего на месте не оказалось, и пришлось радовать того, кто там обнаружился. А именно: аспиранта Соколова Павла Владимировича, которого я сразу уведомила, что работать у них буду до начала моих занятий, предусмотрительно умолчав об испытательном сроке. А зачем о нем вообще вспоминать, я же его непременно пройду.
– Седых? – удивленно спросил он. – А если безо всякой конспирации?
– То Седых, – твердо ответила я. – Собираюсь пойти по стопам дедушки, талантливого целителя. Мне сказали, у вас в лаборатории много его работ.
– Да откуда много? – запротестовал Соколов, но немного отстраненно, словно основные мыслительные мощности уходили на решение вопроса, откуда же я, такая замечательная, свалилась к ним на голову. – Пара брошюрок, и то слишком специализированных, чтобы вы там хоть что-то поняли. Простите, если обидел, но там отнюдь не развлекательная литература, Елизавета Дмитриевна.
– Ничего страшного, – бодро ответила я. – Собираюсь сделать все, чтобы не посрамить память дедушки. И разобраться во всем, в чем он разбирался, планировал разобраться и о чем даже не подозревал.
– Какие у вас обширные планы, Елизавета Дмитриевна, не боитесь надорваться? Красивым девушкам самоистязание вредно.
Не знаю, что там решил Соколов по поводу моего происхождения, но сейчас он знатно распушал хвост, пытаясь произвести на меня наилучшее впечатление.
– Что поделать? – притворно вздохнула я, решив сразу дать понять, что за мной никаких сильных кланов не стоит. – Одинокая девушка, как бы она ни была хороша, должна что-то есть и где-то жить. Кстати, мне сегодня необходимо решить еще обе эти задачи, поэтому я вас покину до завтра. В чем мне нужно приходить на работу?
– Вам нужен лабораторный халат, – уже не с таким энтузиазмом ответил он. – Но его мы можем подобрать из имеющихся у нас. Я бы и сейчас вам выдал, но нужно разрешение Тимофеева.
Он улыбнулся с таким выражением, словно если бы все зависело от него, то он бы мне точно выделил все самое лучшее, и немедленно.
– Я понимаю, – отзеркалила я ему улыбку. – Думаю, ничего страшного до завтра не случится.
– Вспомнил! – внезапно оживился он. – Вы же Рысьина.
– Я – Седых, – с напором поправила я, намекая, что слишком хорошая память не способствует хорошим отношениям со мной.
– Кстати, вы не очень-то и похожи на свою фотографию. Подождите-ка… – Он метнулся к шкафу, вытащил пачку газет и споро начал их перебирать. – Вот. Смотрите сами, Елизавета Дмитриевна.
В газете обнаружилось еще одно рысьинское объявление, на этот раз с фотографией и увеличившейся до двенадцати тысяч суммой за информацию о пропавшей любимой внучке. Как жаль, что мне нельзя воспользоваться столь заманчивым предложением. Даже телеграфируй я прямо сейчас бабушке, вряд ли выплатит. А вот Соколову… Хотя он, кажется, тоже не выглядит особо заинтересованным обещанными деньгами.