Дурнушка для мажора, или Уроки соблазнения (СИ)

— Для себя.
Решаю не говорить, что у нас гости. Я удалилась к себе, как только убедилась, что Рябов не намерен распространяться о нашей встрече в клубе.
Раф перекатывается на живот и внимательно вслушивается.
— А что за музыка фоном играет?
Бросаю быстрый взгляд в окно. В особняке Вяземских свет горит везде где только можно. Вечеринка в разгаре…
— Это у соседей.
— Варь, — зовёт он так вкрадчиво, что во мне всё замирает. — Я не могу перестать думать о тебе. Закрываю глаза и вижу твою улыбку.
Я мечтала об этих словах, столько мечтала…
А теперь опускаю голову, не зная, что ответить. Почему-то вместо восторга чувствую карабкающееся вверх по позвоночнику оцепенение.
— Разве во мне что-то изменилось? Это всё та же я.
Мне правда интересно. Но вопрос, кажется, ставит Адриана в тупик.
— Не знаю, как объяснить… — усмехается он. — Ты права, наверное. Я слепой идиот. Прости меня за то, что не ценил. Или лучше не прощай, поделом мне. Боже, я такой дурак…
Раф растирает лицо ладонью, издавая страдальческий стон.
— Перестань, — прошу, чувствуя тяжесть в наступившем молчании.
Его слова вызывают какой-то внутренний дискомфорт. Я хотела его любви, но Раф совсем не выглядит счастливым, скорее больным. Мне это не в радость.
— Ты не подумай, Варь, я не давлю на жалость. Просто как подумаю, что ты… А он всегда рядом… По сути, я сам виноват, это факт. Как же всё бесит!
— Адриан, прекрати!
С трудом уговариваю себя не сорваться. Его слова ощущаются как эмоциональный шантаж.
— Не надо, Варь. Не говори ничего. Я понимаю, мои проблемы для тебя так… пустяки. И это тоже факт.
— Нет, не понимаешь, — настаиваю под его громкий выразительный вздох.
Это всё, что я могу ответить. И радует, что Раф не развивает тему. Кто бы мог подумать, да? Я совсем запуталась. Врать противно, а как во всём признаться не знаю, да и нужно ли?
— Давай уедем загород? Только я и ты.
Ну вот опять! Не могу отказать ему и забыть слова Артура тоже не получается. Почему именно эти выходные?! К чему вдруг спешка? Сомнения и недоверие не дают покоя.
— Предлагаю немного притормозить, — смеюсь натянуто. — Извини, меня отец зовёт. Договорим позже, хорошо?
— Как скажешь, — разочарованно соглашается он.
Я уже заношу палец над сенсором, когда Адриан меня окликает.
— Стой.
— Да?
Раф молчит так долго, что я успеваю трижды решиться его поторопить и столько же раз передумать. Наконец, он прочищает горло натянутым покашливанием, слишком явно выдающим внутреннюю борьбу.
— Если ты всё же не захочешь меня видеть… — Его голос рвётся и звучит так, словно он выдавливает каждый звук силой воли. — Я пойму.
— Мы увидимся. Но не сегодня, — последнее принципиально. В остальном не вижу повода ему отказывать. У нас ещё будет время разобраться в отношениях.
— И, Варя?
— Что?
— Ты правда никуда не собираешься? Или… — Он делает красноречивую паузу, оставляя мне возможность самой закончить фразу. Это Раф зря. Вяземского я обсуждать не собираюсь. — Ладно, не моё дело.
В его серьёзном взгляде теплится надежда, что я начну переубеждать. Вчера бы ещё прокатило, но не сейчас.
— Я тоже так думаю, — шепчу напоследок.
Рябов приехал не просто так, а с целью выбраться всем дружно на дачу. Почти то же самое, что предлагал Раф, только с вполне прозрачными намерениями порыбачить, пока мы с мачехой будем дышать свежим воздухом, париться в бане и мариновать мясо для стейков.
Ольга не изменяет своей привычке выходить из дома последней. Нет, не так. Она сперва всех торопит, а затем ещё полчаса проверяет выключены ли электроприборы. И так каждый раз.
Время еле ползёт. Пока отец с Рябовым увлечённо обсуждают спиннинги, я вытягиваюсь на заднем сиденье его внедорожника и пытаюсь не реагировать на громкую музыку. Играет что-то динамичное, басы отдаются эхом даже во внутренних органах. Хочется действовать. Душа так томится, что удерживать себя на месте приходится силой. Сегодняшний день слишком неудачный для радикальных решений. Скорее бы вышла мачеха и мы тронулись подальше от соблазнов.
 
А так просто отсчитать в обратном порядке пять секунд…
Пять…
Я выхожу из машины и решительно иду к воротам Вяземских. Переживаю, конечно, но не более, чем стала бы переживать перед любым важным разговором. Мозг хаотично подбирает слова, чтобы обосновать разрыв нашей сделки.
Здесь очень много людей, Артура в такой толпе найти проблематично. Дворецкий на мой вопрос вежливо указывает в сторону лабиринта.
Снова та же темнота. Но в этот раз уверенно петляю меж вечнозелёных стен. Я ощущаю присутствие Вяземского кожей, лёгкими, сердцем — уже близко. Можжевельник царапает ладони: колючий, цепкий… А пахнет как! Смесь смолистой горечи и вечерней росы. Странно, но мне здесь больше не жутко. Чувствую себя… дома. Как будто все условности и показуха остались далеко за этой высокой зелёной стеной.
Артур медленно поворачивается на шорох гальки под моими ботинками и заготовленные загодя слова разлетаются в разные стороны. Я неожиданно теряюсь. Цепляюсь взглядом за белый бутон в его руке…
Откуда здесь взяться розам?
— Я ждал тебя.
Что говорить? Отшутиться? А смысл? Дальше-то что? Артур ведь заложник нашего уговора, и всё. Он и раньше не стал бы жертвовать развитием бизнеса. Да кто бы стал? А теперь Вяземский точно женится. Поздно я спохватилась, но… Придётся держаться от него подальше. Не иметь с ним дел. То, что результата мы пока не добились даже хорошо. Когда никто никому не должен, проще разойтись.
Набираю в грудь побольше воздуха.
Четыре…
Решительно смотрю в глаза Артура. Вот только и он в ответ так смотрит, что дух захватывает. И горло вдруг сковывает осознанием, что я никогда больше не посмею подойти к нему так близко.
Три…
Он ведёт бутоном по моей щеке, стирая лепестками предательскую слезу.
Два…
— Не говори ничего, Варя. Не надо.
Один…
— Не буду, — покорно выдыхаю ему в губы. Наше дыхание смешивается, по коже мурашки рассыпаются искрами. Моё сердце разрывается от какого-то странного одуряющего волнения, в груди всё гремит. Под его сумасшедшим напором подкашиваются ноги, и я едва не лишаюсь чувств от жадности, с которой Артур крадёт мой кислород…
Эмоции вспыхивают так ярко, что меня выбивает в другую реальность. Дезориентировано смотрю на неоновую ленту витрин, пролетающих за окном машины…
Не могу понять, что при этом испытываю.
Облегчение?
Грусть оттого что сон так резко прервался?
Или всё-таки досаду, что слишком чётко помню каждую деталь?
  
Глава 38
 
Артур
— Артур, когда ты последний раз спал? — сухо интересуется мать, пытаясь разглядеть меня через экран ноутбука. — Выглядишь отвратительно.
— Зато ты, как всегда, прекрасна, мама, — улыбаюсь невозмутимо, выходя из поля зрения веб-камеры, чтобы накинуть блейзер.
Последствия болезни и бессонная ночь в сочетании с общим возбуждением не щадят моей нервной системы. Полагаю, выгляжу соответствующе. Так что замечание в целом справедливое. Я не в обиде.
— Ты пьян, что ли?
— От реальности сбегают только неудачники, — бросаю, плюхаясь обратно на кровать. — Моё отношение к спиртному не изменилось.
Очень редко я мог выкинуть что-то подобное. Да и то в прошлом.
— Ради бога, выключи музыку, — просит она раздражённо. — Мало того что половину слов приходится дочитывать по губам, так ещё ты вертишься как угорелый. К тому же она…
— … примитивна и ставит под сомнение моё хорошее воспитание? — предполагаю с усмешкой.
Плейлист действительно сойдёт для оргий в преисподней, но это так созвучно тому, что происходит внутри меня каждый день. Свобода быть собой дарит ощущение полёта.
— Сейчас не время для подростковой анархии, — отчитывают меня с растущей строгостью. — Ты без пяти минут муж и отец.