Ангел из моего кошмара (СИ)

— Ты кто? — раздался властный голос сверху.
— Я — Вероника, — робко ответила девушка.
— Что ты здесь делаешь? — голос теперь доносился справа.
— Я не знаю. Просто попала сюда. Меня кто-то перенес.
— Черт возьми! Ты же не ангел и даже не демон.
Свет стал медленно загораться, будто в театре, являя зрителю действующих героев представления. В маленькое пространство свободное от темноты попал высокий молодой человек. Темные растрепанные волосы, глаза, как показалось Веронике, горят огнями гнева, губы презрительно сжатые, руки, стиснутые в кулаки, побелели. Незнакомец изо всех сил старался подавить в себе сильные эмоции. Он был способен разодрать девушку на куски силой собственного взгляда, но резко отвернулся от нее и стал удаляться в темноту.
Вероника стояла, не шелохнувшись, не зная, что ей делать. Но незнакомец, все решил за нее:
— Иди за мной.
Она повиновалась (идти за незнакомыми людьми теперь вошло в ее привычку), и они двинулись через лес. Сухие серые ветки царапали кожу, Вероника кое-как продиралась вперед. Хотя незнакомец легко и просто шел, и колючие растения расступались перед ним. На нем была темно-зеленая куртка с капюшоном и джинсы, но при всем при этом он шел босиком.
Вероника уже по инерции стала отодвигать ветки, как вдруг заметила, что это уже вовсе не ветки, а упругие зеленые лианы. Настоящие тропики! Вдалеке даже были слышны пения экзотических птиц.
Впереди показалась поляна, посреди которой стояла высокая стена, уходящая ввысь с множеством разноцветных дверей. Они стояли друг на друге. Некоторые призывно поскрипывали, приглашая войти.
Обитатель леса вошел в ярко бирюзовую дверь. И впечатленная этой декорацией Вероника, поспешила войти туда же.
А за дверью снова продолжался сухой, темный лес. Но незнакомца на сей раз, нигде не было.
Вероника какое-то время продолжала идти, пока не поняла, что окончательно потерялась. И неожиданно для нее самой вместо паники и отчаяния, пришла решительность. Она рьяно кинулась вперед, жестко обламывая наглые ветки. Так она боролась с лесом какое-то время, пока довела себя до полного изнеможения. Еще рывок и она упала, думая, что больше ей уже не встать. Сухие ветки победно срослись в двух сантиметрах над ее головой.
Теперь уже Веронике хотелось плакать. Она приподняла голову от земли и, о, чудо, увидела впереди домик, похожий на книгу в солидном переплете: маленькая дверь, выглядела как исписанная страница рукописи, а сверху еще книга, поставленная так, чтобы напоминать крышу.
Девушка сделала над собой усилие, чтобы доползти до дома и постучать в дверь. Сознание угасало в ней и последнее, что она увидела перед тем, как окончательно отключиться, надпись над входом: «Fortis imaginatio generat casum».
Она очнулась в маленькой по-спартански обставленной комнате. В углу на столе стояла свечка, стыдливо освещая незначительное пространство вокруг себя. Вероника лежала на кровати с грубым шерстяным одеялом, сейчас она в полной мере ощущала себя пленницей.
Девушка аккуратно села, но кровать под ней предательски скрипнула, и в следующую секунду в комнате оказался тот самый незнакомец, за которым она шла по лесу. Он стоял в белой расстегнутой рубашке и джинсах и презрительно смотрел на Веронику. Вероника вжалась в стену, как могла, и старалась даже не моргать.
Он сделал решительный шаг по направлению к девушке и жестко приказал:
— Спать!
И она под действием тяжелых чар провалилась в сон.
Еще раза три или четыре. Вероника вот так просыпалась, к ней тут же заходил этот странный обитатель леса и приказывал ей спать. Но вот однажды девушка открыла глаза и стала безропотно ждать, когда ее снова уложат. Спать, еще не так страшно. Быть может это и лучше для нее.
Прошло какое-то время. Он не появился. Вероника отвернулась к стене. Она подумала о своей семье. Отец, наверное, с ума сходит от беспокойства. Быть может он уже и не надеется еще хоть раз поговорить с ней. Она вспомнила о том лете, когда ушла ее мать. Тогда отец почти не разговаривал ни с кем. Он молча готовил поесть, молча помогал ей одеваться, молча брал за руку и вел на прогулку. Даже тогда маленькой девочкой она понимала, как ему тяжело. Его взгляд грустный и обреченный, часто устремлялся вдаль. И в одну из таких молчаливых прогулок по набережной, Вероника увидела маленькую собачку и попыталась пролезть за ней, через дырку в бетонном ограждении. И если бы ей это удалось, то она кубарем скатилась бы по скату к воде и ударилась о прибрежные камни. Но отец вовремя успел ухватить ее за куртку. Поняв, что ей ничего не угрожает, он взял ее на руки и крепко обнял.
 
— Ты единственное дорогое, что осталось в моей жизни, — сказал он, — я не переживу если с тобой что-то случиться.
Вероника все ждала. Здесь в помещении без окон было непонятно, сколько времени прошло, но казалось довольно много. Почему он все еще не появился? Может сам ушел? Тогда можно попробовать убежать. Но в лесу одной будет еще опаснее, чем здесь.
Вот и пришло время разведать обстановку. Вероника встала. На сей раз кровать не стала изменнический издавать протяжных звуков. Тихо подкравшись к двери, она приоткрыла ее и увидела светлую комнату с книжными шкафами вдоль стен. Также книги валялись повсюду, стопки громоздились на простом деревянном столе, под столом, по углам, из книг был сооружен табурет.
Незнакомца нигде не было видно. Тогда Вероника позволила себе маленькую дерзость и вышла из своей комнаты. Она подошла к ближайшему шкафу и провела рукой по старинным книжным переплетам.
— Я бы убил тебя, — внезапно раздался голос, — но правильная книга спасла тебя.
Вероника застыла на месте. Сначала она посмотрела на свою руку, которая держалась за переплет одного печатного издания «По ту сторону добра и зла». А потом она перевела взгляд на существо, угрожающее ей.
Он стоял и смотрел на нее, не мигая, и, казалось, время остановилось. Все стало неподвижным, пропали все причинно следственные связи, прошлое стерто, а будущее исчезло.
— Ладно, — сказал хозяин дома более-менее дружелюбно, — ты уже, наверное, поняла, кто я.
Вероника набрала в легкие воздуха, но не решилась ничего сказать. По ее испуганному взгляду он понял, что информацией она совсем не владеет.
— Не может быть, ты не знаешь коварного предателя Натаниэля? — почти с улыбкой спросил он, — и про лес безумия не слышала?
— Не слышала, — несмело ответила Вероника.
— Прекрасно, — голос Натаниэля снова стал надменным, — можешь забрать книгу и идти в свою комнату.
Вероника поддалась первому порыву и, взяв книгу с полки, сделала шаг по направлению к своей «камере», но внезапно передумала.
— Лучше снова усыпите меня, — попросила она.
— Как здорово, да? Спишь и не мучаешься. Но знаешь, что? Хватит спать. Садись, прямо там, где стоишь. Садись. И начинай читать.
И она повиновалась.
«Воля к истине, которая соблазнит нас еще не на один отважный шаг…»
Вероника читала и читала. Она уже никак не могла уловить смысл, застревала на одной фразе и думала о своем.
Натаниэль ходил по комнате с записной книжкой стального цвета и карандашом, и периодически что-то записывал. Бывало, он жестко все перечеркивал и импульсивно кидал записную книжку на пол. Ходил просто так, заламывая себе руки. А потом, немного успокоившись, снова поднимал ее и продолжал строчить.
На какой-то момент Вероника отвлеклась и стала следить за Натаниэлем. Но он быстро заметил это.
— Решила расслабиться? — фигура Натаниэля нависла над ней.
— Да, вот все думаю, — осмелилась сказать Вероника, — почему над входом в ваше жилище написано: «Сильное воображение рождает событие»?
Натаниэль хмыкнул. Он отвернулся от нее, подошел к столу и, выдержав паузу, сказал:
— Ты знаешь латынь. Как мило.
Он сразу вспомнил свою пассию, которая терпеть не могла, когда он, по ее словам, начинал умничать и переходить на язык древних римлян. Она вообще считала, что все его проблемы от ума. И он бы не гнил сейчас в лесу безумия, если бы был менее прозорливым и чуть более подходящим под общественный шаблон.