Ближний Круг (СИ)

Шкаф от удара долетел до противоположной стены. Выбил оконное стекло и опрокинулся. На пол высыпалась гора бумаг и разноцветных папок. Шкаф рухнул на эту гору, сверху его придавило дверью, ещё дымящейся по краям, и присыпало осколками стекла.
Помимо центральной композиции, в кабинете присутствовали четыре стола, один из которых был занят пишущей машинкой, и три человека за тремя другими столами.
Все трое — средних лет дядьки, разной степени плешивости, но с одинаковым ужасом в глазах. Они завороженно смотрели на дымящуюся дверь. Руки дядек, от запястий до локтей, закрывали странные тёмные чехлы, надетые поверх рукавов рубашек. Вероятно, чтобы не пачкаться.
Я быстро оглядел всех — вдруг кому-то настолько чужд инстинкт самосохранения, что соберётся сопротивляться? Лавра-то среди них точно нет — на моем жизненном пути пока еще ни разу не встречались директора, сидящие в одном кабинете с рядовыми клерками.
Я схватил за шиворот ближайшего дядьку.
— Где Лавр?
Дядька икнул. Кажется, мое присутствие он заметил только сейчас — до тех пор любовался выбитой дверью. Ужас в вытаращенных на меня глазах зашкалил за все мыслимые пределы.
Я встряхнул клерка и повторил вопрос. Дядька молчал. Кажется, со страху онемел.
Я перевел вопросительный взгляд на другого. Оттолкнул первого и шагнул к нему.
— Т-там, — шарахнувшись назад и вжавшись в стену, поспешно выпалил второй. И ткнул пальцем, указывая в потолок.
Что ж, неплохо. Значит, очевидная мысль — затеряться среди сотрудников в расчёте на то, что я не знаю его в лицо, Лавру в голову не пришла. Тратить время на выбивание остальных дверей не придётся.
Я вышел в коридор, устремился к лестнице.
Первый пролёт одолел в несколько прыжков. А в начале второго остановился.
Обычная лестница. Грязные ступени, металлические перила, стены с частично осыпавшейся штукатуркой. На вид ступени ничем не отличались от тех, по которым я только что взбежал. Но я не сумел бы дожить до своих лет, если бы не доверял интуиции. Чувству опасности, которое заставляло замирать и озираться иной раз в самых, казалось бы, мирных локациях.
Я опустил взгляд, по привычке пытаясь высмотреть растяжку. Шнур, лазерный луч — я не знал, что используют в этом мире люди для убийства себе подобных. Хотя, по логике, устанавливать мину в лестничном пролете — затея идиотская. Взрыв может обрушить и стену, и перекрытие третьего этажа... В ту же секунду я выставил перед собой Щит. То, что не вижу растяжку, не означает, что её нет. Если бы я не доверял своему чутью, меня давно бы не было в живых.
Щит меня и спас. Не от мины — как предположил я, опираясь на опыт предыдущей жизни. Здесь был другой мир. И с его сюрпризами ещё только предстояло познакомиться.
Металлическая лента перил вдруг сорвалась с опор и устремилась ко мне. Щит, поставленный мной, не успел активироваться окончательно, но, тем не менее, полёт ленты, рвущейся к моему горлу, замедлил. Ровно на то мгновение, которое мне понадобилось для того, чтобы в руке появилась цепь.
Я остановил ленту в момент, когда она обвила мою шею. Секунду спустя было бы уже поздно — стальные кольца намертво стиснули бы горло.
Я вскинул руку с цепью над головой и мощным рывком сдернул с себя стальной ошейник. Отшвырнул прочь.
Гигантская пружина, в которую превратилась металлическая лента, покатилась вниз по лестнице. На ступенях зазвенела сталь.
— Ай да Лавр, — потирая шею, проговорил я.
Неужели Лаврентий Пахомов — маг, а у Федота хватило наглости и безрассудства не предупредить меня об этом?..
Нет. Сомневаюсь. После того, как сдал мне убежище Лавра, Федот меньше всех заинтересован в том, чтобы я из этого убежища не выбрался. Сдав мне Лавра, он тем самым фактически подписал соглашение о сотрудничестве. Выбрал сторону, к которой примкнуть. Если я погибну, а Пахомов докопается до правды, Федоту не жить. И он не может этого не понимать.
А значит... Да ничего это пока не значит. Разве лишь то, что на личной безопасности Лавр не экономит. Набросившиеся на меня перила — вероятнее всего, действие магического амулета. Более мощного, чем тот, что висел на шее у человека-горы. Такой амулет, наверное, сложнее раздобыть, и стоить он будет дороже — только и всего.
 
Катящийся по ступеням ошейник звякнул в последний раз и остановился. Чутьё молчало. Я преодолел последние ступени и шагнул с лестничной площадки в коридор.
Тут уже сомнений быть не могло. Полы вымыты, пыль протёрта, крепкая металлическая дверь — из тех, что устанавливают в банках — украшена табличкой с золотыми буквами: «Дирѣкторъ».
В этот раз я не стал приближаться к двери — мало ли, какие ещё сюрпризы мне приготовили. Ударил магией издали.
Стекло в окне задрожало, с потолка посыпалась штукатурка, но дверь не дрогнула. Видимо, с обратной стороны её подпёрли не просто шкафом, набитым бумажками.
Я усилил давление. Дверь заискрилась так, что даже моим глазам стало больно.
Металл прогнулся вовнутрь, запузырилась, вспыхнула и мгновенно обгорела краска. Растаяла в сонме искр табличка с надписью «Дирѣкторъ».
Дверь держалась. При том, что я действовал на пределе сил. А силы мне ещё ой как пригодятся...
— Ты напрасно стараешься, — услышал я вдруг раскатистый голос.
Откуда он доносится, сообразил быстро — вспомнил репродуктор, установленный в цеху. Было ли это удачным инженерным решением или очередным магическим фокусом — понятия не имел. Но, как бы там ни было, голос из репродуктора разносился по всему огромному зданию.
— Эту дверь не взломать. Выходи с поднятыми руками, во дворе дожидается полиция.
— Смешно, — обронил я.
Лавр блефовал. Даже если он вызвал полицию сразу после того, как ему сообщили о моём присутствии — приехать сюда, в эту тьмутаракань, так быстро служители закона однозначно бы не успели.
— Уходи! — приказал Лавр. — Ты не представляешь, с кем связался!
Он пытался казаться грозным, но не сумел — сдали нервы. Голос дрогнул, сорвался.
— Именно это и собираюсь выяснить, — кивнул я.
Давно присматривался к висящей на стене рядом с дверью большой фотографии.
Заводской двор, у ступеней здания выстроились тремя плотными рядами люди. Каждый из них вытягивает вперед руку с оттопыренным большим пальцем.
Подписи под фотографией не было, но она и не требовалась.
Моя компания — моя семья!
Вся моя жизнь — во благо Концернов!
И где я это уже слышал?
Именно сейчас мне вдруг отчётливо, как никогда, стало ясно, о чем говорил дед. «Чёрные маги обратят наш мир в ту же клоаку, в которую превратился твой».
Вот оно — наглядное тому подтверждение. На фотографии запечатлен первый шаг к этому новому миру...
Я ударил.
Не в дверь — уже ясно, что она усилена магией, — а в стену. Эпицентр удара направил в фотографию.
Здание тряхнуло. Стекло в окне лопнуло, с подоконника попадали горшки с чахлыми растениями, с потолка грохнулась люстра. Фотография чёрным пеплом осыпалась на пол. В стене образовался дымящийся проём.
— Нет!!! — истерично заорали из репродуктора. — Ты не можешь!
— Люблю удивлять нестандартными решениями.
Я шагнул в проём.
Ничего любопытного. Типичный кабинет большого начальника — обставленный так, чтобы каждому вошедшему уже с порога было ясно, что начальник большой.
Внушительных размеров стол, на столе — телефонный аппарат и золочёный письменный прибор в виде средневекового замка. Перед столом — два кресла для посетителей, на стене — портрет Государя.
А справа в стене — неприметная дверь. Она захлопнулась, когда я вошёл.
На столе надрывался телефон. Я снял трубку.
— Слушаю.
— Добрый день, Центральная, — сообщил приятный женский голос. — Абонент пожелал остаться неизвестным. Соединяю?
— Конечно.
— Минуту.
Недолгое потрескивание. И резкий голос, показавшийся мне знакомым:
— Лавр. Ну что там у тебя?
— Предпоследний рубеж пал, — доложил я. — Отступаю на заранее подготовленные позиции. Иными словами — заперся в сортире.