Багровая смерть (ЛП)
Дамиан посмотрел на другого вампира.
— Должно, но сейчас это не работает.
Итан прекратил опускать шторки иллюминаторов и посмотрел на меня.
— Я понимаю, почему боится Дамиан, но ты тоже напугана, по-настоящему напугана.
Я кивнула.
— Не знаю, смогу ли лететь на самолете с закрытыми окнами.
— Я не могу лететь с открытыми, как и твоя прекрасная Эхо, — сказал Джакомо. Он закончил закрывать окна позади меня. Так что единственное окошко, оставленное открытым, было рядом со мной. Я наклонилась к нему, как цветок, ожидающий восхода солнца.
— Я знаю, что мы должны их закрыть. Просто говорю, что моя клаустрофобия брыкается, вот и все.
— Мы могли бы пристегнуть Джакомо, Дамиана и меня к сиденьям в задней части самолета, и тогда тебе не придется закрывать свое окно, — предложила Эхо.
Я посмотрела на хрупкий треугольник ее лица, в эти синие глаза, которые выглядели такими же яркими, как васильки, синего цвета, который был настолько насыщенным, что казался почти фиолетовым. Я отстегнулась, и все мужчины отпустили меня, чтобы я могла пройти к ней по узкому проходу. Она взяла мою протянутую руку. Самолет слегка покачнулся в воздухе, и мне пришлось сглотнуть и сильнее стиснуть ее миниатюрную руку, почти такую же маленькую, как и у меня. Натэниэл придал мне устойчивости, положив руку мне на бедро. Я похлопала его по руке, а затем положила руку на мягкую бледную щеку Эхо и поцеловала маленький лук ее рта. Она заколебалась, а затем обняла меня и ответила на поцелуй. Как и всегда, когда целовала ее, я подумала, какой же маленький у нее рот; только у Джейд был меньше, но, возможно, разница была в том, как они реагировали на поцелуй. Джейд целовалась так, как делала большинство вещей в спальне — неуверенно, ожидая, когда я возьму инициативу на себя. Как только я показывала Эхо свои намерения, она сливалась своим телом с моим, и мне и не нужно было вести.
Мы почти одновременно разорвали поцелуй, и с расстояния в несколько сантиметров, заглянули друг другу в глаза. У меня возник вопрос: выглядела ли я такой же пораженной, как и она? Я изучала ее лицо и ощущение нас, все еще обнимающих друг друга. В своих сапогах на высоких каблуках, я была почти одного с ней роста и это также мне нравилось. В моей жизни было достаточно тех, кто был выше меня.
— Я ценю это лицо больше, чем боюсь закрытых окон, — сказала я.
Она одарила меня улыбкой, которая казалась застенчивой, но заставляла ее глаза наполняться удовольствием. Я никогда не была уверена, была ли это ее настоящая улыбка или та, что, по ее мнению, будет приятной без демонстрации сильных эмоций. Многие старые вампиры доходили до того, что у них оставалось очень мало естественных выражений лица, потому что чистые эмоции наказуемы. Поначалу Жан-Клод тоже осторожничал рядом со мной. Однажды, я бы хотела увидеть улыбку Эхо, которая убедила бы меня в том, что это действительно то, что она чувствовала.
— Мы должны быть в полной безопасности в задней части самолета, — сказала она.
Я покачала головой.
— Аварии случаются, поэтому не стоит.
— Значит моей красотой ты не восхищаешься также, — произнес Джакомо и встал в позу, повернув лицо вверх и в сторону, чтобы показался шрам, пересекающий его глаз.
Я рассмеялась, так как он имел в виду меня, и сказала:
— Ты очень милый, но я не сплю с тобой, так что мне все равно.
Он посмотрел на меня и усмехнулся, и я снова не знала, были ли это его настоящие эмоции или выражение лица, которое от него ожидали. Но пусть хранит свои эмоциональные секреты. В первую очередь, я буду беспокоиться о тех людях, с которыми пытаюсь построить отношения.
Подошла Фортуна и обняла нас обеих, тем самым превратив все в групповые объятия. Она поцеловала меня и рот у нее был шире, чем у Эхо, а губы немного полнее. Поэтому, когда мои глаза были закрыты, поцелуй был больше похож на поцелуй с кем-то из мужчин. Хотя, грудь, прижатая к моему плечу, напомнила мне, что Фортуна не была одним из парней.
— Неужели я единственный, у кого возникли проблемы не пошутить на тему девочка с девочкой? — ухмыльнулся Дев.
— Нет, — ответил Натэниэл.
— Да, — сказал Прайд.
— Мне нравится смотреть на трех красивых женщин вместе, как и любому мужчине, но рассвет близок, — напомнил Каазим.
Все еще обнимая нас обеих, Фортуна повернулась к нему и сказала:
— Тебя не тронул вид нас троих вместе. Если честно, я не знаю, что тебя трогает, Каазим.
— Служба моей королеве и ее королям в меру своих возможностей.
— Фигня, — сказала я.
Фортуна ухмыльнулась мне и сказала:
— Я согласна с Анитой: фигня.
— Джейк, разве меня это не трогает?
Второй мужчина усмехнулся, но это больше походило на оскал, словно бы он больше скалился, нежели улыбался.
— Думаю, мне бы хотелось, чтобы меня оставили в стороне от этой дискуссии.
— Неужели спустя столько времени ты совсем меня не знаешь, старый друг?
— Я знаю твои самые сокровенные желания настолько же, насколько ты знаешь мои, старый друг, Каазим.
— Перевожу: Ты не знаешь. — сказал я.
Джейк посмотрел на меня.
— Это не то, что я сказал.
Дамиан коснулся моей руки и заставил меня взглянуть на него сверху вниз.
— Я знаю, что даже с открытым окном буду здесь в полнейшей безопасности, и могу не умереть на рассвете, но все же перешел бы в заднюю часть самолета вместе с другими вампирами, если никто не против.
Я наклонилась и поцеловала его.
— Конечно, садись там, где чувствуешь себя в безопасности.
— Рассвет почти наступил. Салон защищен? — проговорил в микрофон пилот Джэф.
— Никки, закрой окно, — попросила я.
Он перегнулся через Дамиана и похлопал меня по бедру… ладно-ладно, по заднице… и закрыл окно. Клянусь, свет в самолете потускнел. Я знала, что это не так, но казалось, что стало темнее. Дерьмо.
Эхо поцеловала меня в щеку.
— Спасибо, Анита.
— Я большой, взрослый некромант. Я справлюсь.
Она улыбнулась и ушла, чтобы найти место и пристегнуться, потому что как только встанет солнце, она упадет словно труп, которым практически и была. Джакомо присоединился к ней, двигаясь к задней части самолета. Дамиан отстегнулся и встал. Натэниэл потянулся вверх и притянул его в поцелуй, на который тот без колебаний ответил. Какой бы магией Натэниэл не воздействовал на вампира, она все еще работала. Он отправился, чтобы присоединиться к другим вампирам, в то время, как все остальные сменили свои места, чтобы вампиры смогли занять самые дальние в задней части самолета, где было немного темнее, просто на всякий случай.
Фортуна обняла меня; остались только мы двое. Мне приходилось смотреть немного вверх, чтобы встретиться с ее светло-голубыми глазами, синеву цвета незабудок которых обрамляли ярко-синие ресницы, которые были словно подкрашены самой крутой тушью. Именно ее глаза заставили меня отвести Сина в сторону и поставить под лучи яркого света, чтоб обнаружить, что его ресницы были не черными, как я всегда думала, а невероятно темно-темно синего цвета. Это была очень небольшая выборка, но пока только у всех синих тигров ресницы были такого же цвета, как и название клана. Безусловно, не все члены золотого клана обладали золотыми ресницами, или даже бровями.
— Спасибо, что позаботилась о ней, — сказала Фортуна.
— Предполагается, что о любовниках нужно заботиться, не так ли?
Она улыбнулась мне, лицо ее выглядело на двадцать пять и останется таким навсегда, но внезапно она стала выглядеть сверх циничной, словно годы, не отразившиеся на лице, все же отпечатались в глубине синих глаз.
— Да, — согласилась она, — так и есть, но огромное количество людей, кажется, не знает этого. Спасибо, что не принадлежишь к их числу. — Она поцеловала меня в лоб, словно дитя, а затем — в губы, как любовницу. Она оставила меня, чтобы поцеловать Эхо на прощание прежде, чем восходящее солнце украдет у нее ее Мастера и любовницу. Для вампиров, путешествующих с нами, в нижней части фюзеляжа, были упакованы гробы, и я знала, что у Фортуны и Магды были спортивные сумки, достаточно большие для того, чтобы, если придется, уложить их Мастеров и унести на спине, но это годилось на короткие промежутки времени, либо если что-то пойдет ужасно не так. Третья спортивная сумка в салоне была для Дамиана, просто на случай, если он вновь умрет на рассвете. Если это произойдет, то мы обойдемся с ним, как и с остальными вампирами, несмотря на то, что ни Натэниэл, ни я не успели попрактиковаться в ношении его подобным образом. Дамиан не был крупным парнем, но он был высоким, так что, вероятнее всего, его бы понес Натэниэл, потому что был выше и шире меня.