Турнир четырёх стихий (СИ)
— И-и-и?! — не выдержав, тянет Рейна.
— И-и-и… — усмехается, нарочно растягивая слова, тем самым заставляя нас ещё больше извиваться от нетерпения. — Сегодня к нам наведается Дэливия Сильвиль, которая проведёт лекцию с небольшим мастер классом!
— Дэливия Сильвиль?! — на этот раз восторженно пищит Рейна, когда Изабель радостно хлопает в ладоши.
Я же не понимаю их радости. Совершенно.
— Она же шарлатанка. И вы всерьёз верите её способностям?
Об этой дамочке, сплошь и рядом, увешанной амулетами и различными оберегами, знала даже я — та, кто толком не знал, как выглядит будущий император! Что, кстати говоря, говорит о многом!
Однако репутация этой женщины, слухи и какие-либо действия — бежали впереди неё, совершенно не нуждаясь в подпитке или же банальной рекламе. Только вот, кто бы что не говорил, но поверить в то, что она действительно — предсказывает будущее и видит начертания судьбоносных линий — я никогда не могла. Потому что это НЕВОЗМОЖНО! Так как это совершенно выходит за рамки нашего мироздания!..
Подобными мыслями я и поделилась с девушками, когда они спросили меня о том, почему моё лицо выражает такую всемирную скорбь и угрюмый скепсис.
— Ты серьезно? — не поверив моим словно, удивлённо спрашивает Рейна, застыв со стаканом сока в руке.
Я лишь снова киваю.
Изабель же со странным прищуров косится на меня, а затем выдаёт:
— А, если мы тебе докажем, что она не шарлатанка? Поверишь?
Теперь моя очередь подозрительно щуриться.
— Интересно, как?
— Останемся после пары и попросим её сделать небольшой расклад.
Я насмешливо фыркаю, допивая чай.
— Вот увидишь, твоё мнение изменится, как только ты познакомишься с ней, Кей! — ухмыльнувшись, уверенно произносит Бел, и Рейна поддакивает в ответ.
Я лишь закатываю глаза, продолжая мысленно гнуть свою линию. Но признаюсь — некий интерес во мне уже зародился.
Посмотрим, что будет дальше…
Глава 7.
Мы поднимаемся со своих мест.
Делаю беззаботное, ничего незначащее, выражение и произношу:
— Вы идите, я вас позже догоню.
Лица обоих тут же меняются, словно я сказала нечто ужасное и совершенно обескураживающее. Что впрочем не столь удивительно. Ведь всё это время они всегда были рядом со мной. То вместе, то поочерёдно. Словно не желали оставлять одну или же боялись, что с моим характером я могу наделать глупостей. И хотя Рейна до сих пор не знала мою тайну, она прекрасно знала мой характер. Как и талант влипать в различного рода неприятности.
Изабель заметно напрягается. В то время, как Рейна едва склоняет голову набок и, глядя на меня, уперев руки в бока, спрашивает:
— Куда ты собралась?
— Так… Надо заглянуть к мистеру Нилману. Учебные вопросы и всё такое, — как можно спокойнее говорю я, пожимая плечами, стараясь не выдавать истинных эмоций. Ведь они-то как раз в последнее время далеки от спокойствия, словно взбушевавшиеся стихии, неподлежащие контролю…
— В чём проблема? Сходим вместе. — Изабель подхватываете сумку, когда я начинаю нервно жевать губу, пытаясь, как можно скорее, придумать отговорку, по которой смогу избежать их присутствия. Но в мыслях, как назло, ничего дельного.
— Зачем вам таскаться туда-сюда? Я сама схожу. Быстренько расспрошу его по последним лекциям и сразу же к вам. Не переживайте, — Я нарочно смеюсь — легко и беззаботно, чтобы они действительно ничего не заподозрили, а затем добавляю: — не убегу я от вашей шарлатанки. Буду, как штык!
Они переглядываются, ощутимо напрягаются, но затем пожимают плечами.
Рейна щурится, глядя на меня.
— Обещаешь?
— Потому, как ты, — в меня тыкают наманикюренным пальчиком, — действительно можешь сбежать, — смеётся Изабель, на что я лишь ухмыляюсь.
Она достаточно хорошо изучила меня за это время. Однако я по-прежнему прекрасно владею своими эмоциями и лицом, несмотря на некоторые изменения.
Поднимаю руки вверх, капитулируя, а затем говорю:
— Слово Кейлы де Мейлоу!
Девушки довольно кивают и, сказав мне номер аудитории, в которой через двадцать минут будет проходить наша совместная лекция, спокойно уходят.
Я заметно выдыхаю.
«Вот и чудненько. Теперь я могу спокойно заскочить в библиотеку, без лишних свидетелей» — в это же мгновение проносится в мыслях.
Точно также подхватываю свою сумку, а затем рассекаю толпу, направляясь к выходу, думая о том, что вполне вероятно моим приступам найдётся толковое объяснение с возможным выходом.
Через несколько минут я наконец оказываюсь в заветной тишине и относительной прохладе. Поскольку народу здесь бывает не так много, как предполагается, воздух не особо то разгоняется, чтобы перестать изредка проводить руками по озябшей коже, в попытках разогнать застоявшуюся кровь.
Привычно здороваюсь с библиотекарем, сидящим в вблизи ко входу, а затем сворачиваю к одной из секций, с наименованием «Медицина».
Книги ровными рядами возвышаются прямо до основания огромного потолка, расписанного то ли демонами, то ли ангелами, и расположены в точности по алфавиту. Однако для быстрого поиска имеется специальная программа, позволяющая найти более точную информацию по конкретным ключевым фразам, которые тебя больше всего интересуют.
Поэтому я подхожу к настенному планшету — они располагаются на середине стеллажа, с двух сторон. Правда успеваю лишь коснуться пальцами гладкой ровной поверхности, слегка холодящей кожу, вдруг слышу:
— И давно вы увлекаетесь медициной, мисс Мейлоу?
«Ты за мной следишь, чёрт возьми?!» — хочется прокричать в ответ. Ведь я злюсь. И ещё, как!
Он уже в который раз нарушает мои планы! К тому же эти случайные встречи — и впрямь — начинают наталкивать меня на определённые мысли.
Однако вместо того гневного потока, что прошёл в моих мыслях, я беру себя в руки и с усмешкой на губах, говорю, обернувшись:
— У вас раздвоение личности, мистер Дэльер? Потому, как такие изменения и скачки в характере личности — заставляют задуматься — нет ли у вас шизофрении.
Он с силой сжимает челюсть, так, что очертания скул начинают проступать ещё больше и куда отчётливее. Не говоря уже о большой складке, пролегающей между бровей. Правда и так — он остаётся невероятно красивым…
Вот уж куда природа потратила силы зря! Ведь душа у этого мистера — совершенно далека от идеала!
— С чего же такие выводы? — наконец произносит он, облокотившись о стеллаж и сложив руки на груди.
— Потому, как мнения, касающиеся меня, меняются со скоростью света. Не говоря уже о статусах — «вы» и «ты». Кажется, неукоризненно следовать собственным действиям, как и принципам, не то, чем вы умеете владеть, ваше высочество, — колко подмечаю я, всё это время глядя в его глаза.
И, честно говоря, по мере того, как я говорила — в них разрасталось адское ледяное пламя, которое наталкивало на мысли, что это же самое пламя — съедало меня изнутри непонятыми чувствами, которые появлялись каждый раз, стоило ему лишь оказаться поблизости. Не говоря уже о том, какой от него каждый раз исходит аромат.
Он буквально кружит мне голову!
«Что за чертовщина?!» — в который раз подмечаю я, но найти ответов так и не могу. А потому эта игра всё больше кажется мне нечестной!
Он усмехается на мои слова, вместо ожидаемой тирады. А затем делает шаг, оказавшись ближе.
Наши взгляды тут же встречаются.
— Это неудивительно, если каждый раз человек одевает новую маску.
Холод и презрение в его голосе заставляют моё сердце остановиться. Непонятная обида сковывает дыхание, когда прорывающиеся наружу слёзы — начинают душить и выжигать душу. Ведь он снова это делает. Снова опускает меня, унижает и не заботится о том, как это неприятно.
— Кто из нас двоих точно и лицемер, так это — ты, — поборов в себе бурю негодования и злости, коротко бросаю я, но не без гневных ноток в голосе, которые так и рвутся наружу.
Лукас хмурится, опустив руки, которые едва сжимает в кулаки всё это время. Но я не намерена больше терпеть его оскорбления, ведь слова уже сказаны. А значит нет смысла больше торчать здесь.