Я не аристократ (СИ)

Вокруг нас начал собираться народ. Хозяева рабов и покупатели подбадривали «бойцов», свистели, кричали: «Врежь ему! Врежь!»
Они делали вид, что кричат Сиону, но пинался-то я. А значит…
Сион шипел от боли и злости, но добраться до моих зубов у него никак не получалось.
Блондинка, глядя на нас, хрюкнула раз, другой, а потом махнула рукой:
— Уговорили! Шесть и по рукам! Если зубы плохие, и в гареме он не пригодится, так хоть шута из него сделаю!
Она достала из кошеля на поясе деньги, и Лабриана прямо-таки вцепилась в них, опасаясь, что покупательница передумает.
Блондинка хмыкнула, глядя как «хозяева» быстренько растворяются в набежавшей толпе, оглядела меня с головы до ног и проворчала:
— Вот это я купила кота в мешке. И даже боюсь, что ворованного. А ведь я самого главного-то и не рассмотрела в спешке. Надо было хотя бы штаны с тебя снять! Зубы-то тебе, может, и не понадобятся, а вот то, что в штанах…
Кажется, я покраснел — щёки стали горячими и шея тоже.
— Ну ладно, сама облажалась, сама и виновата… — вздохнула блондинка — Пойдем, что с тобой делать, глазастенький! И чем ты мне приглянулся, а?
Блондинка пошла вперёд в полной уверенности, что деваться мне некуда, и я неохотно поплелся следом. И в самом деле — куда деваться в ошейнике и со связанными руками?
Перспектива горбатиться на новую хозяйку не слишком впечатляла, но руки-то мне хоть развяжут уже? И воды бы…
Стоп! Что она там сказала? В гареме?!
Я остановился.
— Ну? — обернулась блондинка. — Чего встал? Я так и думала, что ты туповатый. Ну, тем лучше. В этом деле, чем меньше думаешь, тем лучше работаешь!
Она ещё раз оглядела меня и добавила грустно:
— Эх, надо было всё-таки штаны с тебя снять. И как это я на тебя засмотрелась, что про дело забыла? И чем ты мне вдруг запал? Оборванный, грязный…
Я вытаращился на неё, как на идиотку. Она мне ласково улыбнулась.
И тут меня осенило. А ведь прикинуться тупым — неплохая идея! Я в этом мире ничего не знаю, всё равно веду себя как идиот. А так и ошибки будут меньше заметны!
Может, удастся ослабить бдительность новой хозяйки (зачем следить за дурачком?) Тогда и попробую сбежать. Уж в гареме-то, наверное, не будут на цепи держать да в кандалах?
Или будут?
Мы миновали базарную площадь, и блондинка подошла не к повозке, как я ожидал, а к огромному зеркалу в раме, больше моего роста.
Сначала я подумал, что она купить его хочет, но продавца нигде видно не было.
Блондинка провела по зеркалу кристаллом, висевшим у нее на шее на цепочке, гладкая поверхность зеркала покрылась рябью, а потом и вовсе исчезла. И сквозь пустую раму видно было теперь совсем не рынок, а нарядный дом на окраине города, за которым уже начинался лес.
Наверное, я смотрел на зеркало, как баран на новые ворота. Потому что блондинка вздохнула и скорчила скорбную гримасу.
— Ну, ты и вправду дикий какой-то, — произнесла она с улыбкой. — Ты что, портала никогда не видел? Иди за мной!
Я решил ничему не удивляться и шагнул в раму зеркала вслед за женщиной. Хотя в голове билось: «Да где я вообще? Может, я умер там, в ящике?»
Никаких вихрей или цветных всполохов, как я ожидал по голливудским фильмам, не было. Мы просто сделали шаг… и вышли с другой стороны зеркала. Во дворе богатого — по средневековым опять же меркам — дома.
Я оглянулся, и увидел в раме грязную мостовую и кусочек рынка. Затем проем затянулся прозрачной пленкой, которая вскоре снова стала зеркальной гладью — чудеса!
Точно. Я умер. Всё. Хана мне… Если палачи и рынок рабов — хоть какая-то реальная штука, пусть и средневековая, то сквозь зеркала шагать — откровенный бред. А может, я сплю в ящике, и мне всё это снится?
Блондинку возле дома уже ждали две здоровенные девицы, которых я сначала принял за мужиков. Высокие, плечистые, коротко остриженные блондинки в мужских штанах и рубахах, с кинжалами у пояса и длинными мужиковатыми лицами.
Одна из девиц довольно бесцеремонно меня осмотрела. Вторая усмехнулась и пальчиком у виска покрутила, пока хозяйка разглядывала цветочки на клумбе. Судя по поведению — обе девушки были охранницами.
 
Мы вместе зашли в дом — хозяйка впереди, потом я, следом девицы.
В прихожей я только и делал, что озирался. Разглядывал стены, обвешанные гобеленами, золотые светильники, сияющие магическим светом — ведь электричества в доме не было, пальмы в кадках, диванчики с витыми ножками и мягкие шёлковые ковры. Вот где моим босым ногам наступило счастье!
Такие богатые дома я видел только в «долине нищих» — в элитном районе нашего города, когда приезжал туда на заказ собирать огромную кровать в викторианском стиле.
— Проводите новенького в изолятор, — приказала блондинка охранницам. — Но сначала помойте и выдайте ему чистую одежду. А эту — сожгите! Там, поди, вши бегают!
Она неожиданно благосклонно в последний раз оглядела меня всего, хмыкнула и удалилась, гордо выпрямив спину.
Я поморщился — никаких вшей у меня в одежде не было, я бы заметил.
— Эй ты, никудышное приобретение! — окликнула меня одна из охранниц. — Тебя хоть как звать, чучело?
«Сама ты…» — хотел огрызнуться я.
А потом подумал, что не надо бы пока с охранницами ссориться. Мало ли чего они мне тут могут устроить. Вдвоём-то.
— Сергей меня зовут, — буркнул я. И добавил: — Руки развяжите? А то я уже совсем ничего не чувствую.
— Сергей? — захохотали сразу обе девицы. — Да таких имён не бывает!
— Как не бывает? А я?
— Я — Мидора, — сказала та, что была немного повыше. — А это Лярис. А ты у нас будешь Зергиус!
Идиотки, блин.
— Да я…
Но повозмущаться мне не дали.
Охранницы ловко освободили меня от верёвок, и, не обращая внимания на мои стоны — руки страшно болели — потащили по коридору и втолкнули в комнату с деревянным решетчатым полом и здоровенной ванной посередине.
Я привалился к стене, растирая запястья и озираясь: странная это была ванна — без водопровода.
Девицы позвали служанок с полотенцами и одеждой. Два амбала с сытыми лицами внесли деревянные ведра с водой и бухнули эту воду в ванну. Пошёл пар — вода была горячей.
— Раздевайся, — велела мне та, что была повыше и помощнее. Мидора её зовут, вспомнил я.
Охранница развязала свою запашную блузку, вываливая на моё обозрение очень даже симпатичные груди размера «дайте ещё две».
Полноватой она казалась только в одежде, из-за хорошо развитой мускулатуры, а без одежды стала поджарая и накачанная. И груди у неё тоже были крепкие, налитые такие.
Я обалдел. Зрелище было очень приятное, но… Мне первый раз в жизни вот так, в лицо, вывалили женскую грудь.
И потрогать хотелось, такая ли она крепкая, как кажется, и одновременно ступор напал.
Ну как так можно, а? Я же почти женат. Был.
Да и Мидора — всё же не Жанна Фриске. Хотя…
В общем, я стоял, смотрел на грудь охранницы и хлопал глазами.
— Ах, у тебя же руки затекли! — осенило Мидору. И она спросила напарницу: — Разденем его, Ля? Или так будем… мыть?
Ещё, зараза, и паузу сделала многообещающую. Это что, ещё и Лярис сейчас разденется? И штаны снимет?
Сказать, что я покраснел — ничего не сказать. Меня просто кипятком ошпарило.
Я видел в кино, как в такой вот ванне голые бабы мыли, кажется, Ведьмака? Или ещё кого-то из какого-то фильма?
Я ему тогда даже позавидовал. Но сейчас мне было так неловко, что спина зачесалась. Чтобы меня? Две бабы?
Хотелось закричать: «Спасите!» Но кто бы меня тут спас…
Наверное, я стоял сейчас, красный, как макароны в томатном соусе — ещё и с белыми пятнами. От мысли, что эти девки меня сейчас разденут и будут «мыть» — шерсть на груди поднялась дыбом.
И не только на груди…
Здравая мысль была только одна — врезать Мидоре башкой и бежать. А там…
Лярис подошла сзади, приобняла меня одной рукой, а другой скользнула к самому дорогому.