Жестокий спаситель (СИ)

Успел я вовремя, чтобы перехватить широкое лезвие вполне боевого ножа, угрожавшего располосовать Стелле щеку. За ручку оружия держалась та самая истеричная гномка, которую я заслуженно опозорил перед всем экипажем «Славы». А вот в другой руке она держала…
Полотно ножа с звонким хрустом сломалось в моей руке.
— Магнус, она…! — выдохнула моя зеленокожая, держась за порезанную руку.
— Она труп, — равнодушно бросил я, разглядывая очень знакомую черную книгу в руках у воровки, — Но я хочу узнать, кто надоумил эту дуру украсть у меня.
Бледная как полотно полная гномка немалых, кстати, лет, панически забегала глазами по сторонам, а затем, поняв, что теперь уж точно выхода нет, громко завизжала, потрясая книгой:
— Ты обманул Кригстан!! Измена!!!
Надо же. Она в курсе о чем меня допрашивали там, в Кригстане. И хватило ей ума понять, что именно записано в этой книге, когда-то доставшейся мне от Ахиола за сложное и опасное задание. Вряд ли многое, но… кажется, я знаю, что сейчас сделаю.
На моё движение воровка бы успела среагировать, всё-таки, вытянуть старрх из-за спины совсем не доля секунды, да и размахнуться, пусть и немного, тоже время требуется. Но гражданские… не обладая нужными рефлексами, они просто застывают на месте. Кстати да, бич всех гражданских — из-за отсутствия нужной выучки на реакцию они чаще всего и гибнут. Короткий взмах и полная ручка, перерубленная в середине от локтя, падает с моей собственностью на пол. Застывшая в шоке гномка аккуратно берется за шкирку, выносится из помещения, а затем получает солиднейший пинок, уносящий её тело в свободную от набегающих гномов часть коридора. Летит она метра три, а дальше просто катится, звучно прикладываясь головой о переборку. Хмыкаю, захожу внутрь, отдираю жадные пальчики от книги, а затем, вновь выглянув, выбрасываю руку туда же, куда и остальной мусор.
Вновь оглядываю столпившихся разумных, очевидно прискакавших на вопль, поднимаю свою книгу повыше, а затем спокойно объявляю:
— Это — собственность Хайкорта. Моя каюта — территория Хайкорта. Я, если кто-то из вас забыл, полномочный представитель этого города-государства в звании шерифа. Так что любому, кто посмеет вякнуть, что я сейчас поступил опрометчиво — забью зубы в жопу. Ясно?
Молчание под стоны всё-таки выжившей гномки мне было ответом. Вновь зайдя в каюту, я оценил состояние девушки, успешно задерживавшей воровку до нужного момента. Взбудоражена, тяжелое похмелье, небольшая царапина на руке. Погладить, поцеловать, похвалить, выдать пару таблеток от головы из той же сумки, наказать связаться с Ахиолом… и в деталях передать богу о враждебном акте Кригстана. Всё, можно идти к настоящему виновнику произошедшего.
— Криггс! Эээ…, — от Крюгера, возящегося в арсенале с ружьем, отчетливо полыхнуло страхом, но мне лишние подтверждения уже были не нужны.
— Я тебе говорил, что ты как куница? — с укором обратился я к лысому, — Ты просто не можешь сдержать себя, да? Заглянул, полюбопытствовал, что-то понял… да? И решил провернуть всё через отщепенку, пользуясь её статусом? Дружище…
— Послушай…
— Нет, ты послушай, — махнул я рукой, — Претензий к тебе я… не имею. Ты зациклился на этом Кригстане, мы постоянно рискуем шкурами, но шанс, что я выживу, а ты нет, большой и жирный. Ты хочешь сделать как можно больше, я это понимаю и уважаю.
— …, — лысый нервно молчал, ожидая от меня пакости, а я не стал его разочаровывать.
— Сначала я хотел сжечь этой дуре мозги своим личиком, а затем, придя к тебе, дать по морде. Вот так, просто, — поделился я с коварным товарищем наболевшим, но уже отпустившим, — Только вот сразу понял, что это… слегка не то. Поэтому всего лишь отрубил ей руку, чтобы эта жирная овца имела возможность своим языком рассказать руководству об упущенных ей и тобой возможностях. А еще, я передал информацию об этом инциденте Ахиолу. Терсан и Кригстан, Крюгер. Два государства, которые, скорее всего, смогут пережить этот конец света. А Терсан — это Хайкорт. Хайкорт, конечно же, Ахиол. Все наработки по десяткам наук и направлений, результаты опытов, труд сотни лет работы наиболее выдающихся ученых мира. Теперь это всё вам недоступно, Ахиол неумолим. Вот цена, которую я решил взять вместо удара по морде. Видишь, как я тебя ценю?
 
На лысого кида было больно смотреть. Но мне еще нужно было расквитаться за царапину на моей женщине, поэтому я продолжил:
— Всё, что тебе надо было сделать — это просто попросить, придурок.
За ошибки нужно платить.
Книгу я затем перечитал, после того как мы отпраздновали с полугоблиншей её возвращение в себя. Труда запомнить её наизусть не составило совершенно, более того, я смог осмыслить написанное в совершенно ином ключе. Зашкаливающая Квадра интеллектуальных качеств помогла осознать, что инструкции, методики и теории, записанные в подарке Ахиола… полная чушь.
Нет, эти знания действительно могли сделать душу практикующего малоуязвимой к такому событию как смерть. Несколько десятков лет регулярной практики, навык выдержки определенного настроя, даже определенный образ мыслей и ценностей. Разумный должен был стать самодостаточным, цельным, полностью воспринимающим мир, но способным от него в любой момент отречься. Проще говоря — просветленным.
Подобное позволяло ему стать чуть ли не межмировым странником, способным жить жизнь за жизнью, но по сути — полностью выводило из понятия «человек». Равнодушное существо с улыбкой ребенка, застрявшего в развитии. Вроде бы можно было из этого состояния выйти? Да, но только на первый взгляд. Межмировые путешествия на пердячей тяге одной души — это тысячелетия в лучшем случае. Наверное, подобная судьба даже хуже смерти. По крайней мере, для меня.
Продрав с утра глаза, я хотел сжечь этот эпистолярный труд, но подумав, оставил. Пригодится.
— Магнус, — сидящая на постели голая Стелла была задумчива и обременена вопросом, — А почему я еще не забеременела?! Ведь должна была уже… с тыщу раз!
Что да, то да. Еще как да. Кувыркаться в постели мы с ней любим, ценим и выполняем при каждом удобном случае. Здесь выносливость и похоть полугоблинши вполне соответствуют моему раскочегаренному Квадрами уровню. Могу, конечно, больше, но… зачем? Девушке хватает, а у мужиков гиперсексуальность только когда они заведены до предела. А мы уже друг друга везде и во всех позах видели, половая активность хоть и бодрая, но именно по потребности идёт, а не через край хлещет.
— Не беременеешь — и хорошо, — отрезал я, — Сама подумай о наследственности. С твоей стороны у ребенка психи были бы, с моей — внешность… чересчур. И что в итоге? Взяла бы его на руки один раз всего… и с ума бы сошла окончательно. 
— Уэ…, — подавилась отповеди моя зеленокожая.
— Если разгребемся, удочерим кого-нибудь…, — пообещал щедрый я, — Или Эльма нам внуков нарожает, ими будем заниматься.
Двадцатичетырехлетнюю гоблиншу аж перекосило при слове «внуки», но духу в себе она нашла, чтобы поинтересоваться — а почему именно удочерим. Тут уже я задумался, но высказался в таком духе, что пацанов как-то не жалко, а вот девчонок-сироток еще как. А вообще, если уж госпоже Заграхорн чешется, то у кригстанцев есть мой генетический материал, так что, если попросим, впрыснут что надо — и рожай себе хоть пачками.