Хроники семи королевств: Ледяная колыбель. Том 3
– На, набрось, – он сунул меховую накидку Эрминии, трамбовавшей вещи в грязном мешке, и принялся расшнуровывать перчатку на закоченевшей руке. – Давай-давай. Надевай, – на секунду скосил глаза ассасин. – Да что такое?.. Ну понавязали… Нет, чтоб ремешки сделать… Так, так… и вот так. Всё. Толстая-то какая… – Рэксволд кинул перчатку в мешок и, поднеся пальцы ко рту, обдал их горячим дыханием. – Вторая – рваная… Что тут ещё? Обувка? Пойдёт. Раз сапог. Два са… Отдай, говорю. На кой они тебе сдались? Ты же труп… – он вывернул задубевшую ногу, после чего рванул её на себя, обнажив бледную ступню. – Два сапог, – снятая пара тоже полетела в холщовую утробу. – Здесь вроде всё. Штаны и нагрудник подраны…
– Прям куски мяса вырваны… – северянка глядела на глубокие раны мертвеца, багровые лохмотья вокруг которых напоминали листья красного папоротника. – Пойдём к следующему.
– Ага, – разогнулся ассасин. – Вон к тому, в тёмной броне. Кажись, мой размерчик.
– А потом заглянем в амбар… – Эрминия поправила накинутую на плечи шкуру, обнимавшую грудь волчьими лапами. – Если мне не мерещится, там из-за угла сани торчат…
Поёжившись от холода, Рэксволд бросил взор на второе по величине строение, с приставленной к чердачному окну лестницей.
– Может, и сани. Темно, чёрт разберёшь. Да ещё метель эта… – он выдернул факел и поровнял огонь с горевшим от порывов ветра лицом, позволяя теплу обласкать его. – В любом случае для стада оленей слишком тихо.
– Поэтому готовься пустить в ход булаву, – кивнула на заткнутое за ремень оружие северянка. – Проверить стоит, – она направилась к трупу в бурой броне и с медвежьей головой, в раскрытой пасти которой белело рассечённое по диагонали лицо.
– Надеешься топором да булавой отмахаться от смертоносных тварей? – зашагал следом ассасин.
– Подними глаза, Рэкси… – Эрминия возвела взор к ночному небу: там сквозь снежный полог проглядывали призрачные силуэты двух лун, сросшихся краями, как макушки уродливых младенцев. – Это север. Здесь возможно всё.
Глава 3
Для цивилизованного общества Грондэнарк – суровое королевство, где веками, подобно морю, плещется война. Порой её брызги долетают и до других континентов. Немудрено, что кузнечное дело здесь достигло совершенства. Однако чужестранцы и не догадываются, кто является главным врагом любого варвара, опасным, словно тысяча кланов, и бессмертным, как драугр из детских страшилок, – всепоглощающий мороз. Именно поэтому северяне в первую очередь превосходные строители, потом уже охотники, воители и кузнецы. «Не пытайся сковать меч, коль не можешь сложить печь» – пословица и негласная заповедь обледенелого края. Проходя сквозь столетия студёной стрелой, она несёт простую истину: мертвецам не нужно оружие…
Разложив вещи у дышащей жаром печи, Джон задумчиво глядел на пустой мешок:
– Надо же… Холстина. Здесь, посреди снежной целины, когда до берега сотни миль. Любопытно, золотом за тебя расплатились… или сталью. Ох, что я делаю? – следопыт усмехнулся. – Треплюсь с мешком. Вот ведь… Что ни говори, а местное пиво дурманит похлеще вина. Одной кружки хватило. Может, не стоит продолжать, Лайла? Одумайся, пока не оприходовала кувшин… – обернулся он.
Вампирша сидела за столом. Её пальцы медленно перебирали потрёпанный рукав. Напряжённый взгляд же гулял по ободку кружки.
– Не хочу… – тихо промолвила девушка.
– Что случилось? Ты чего такая смурная?
– А? – словно опомнившись, Лайла мотнула головой, стряхнув с лица осколки беспокойства. – Да так… Заноза от лавки… Под ноготь вошла…
– Вот зараза. Покажи, – приблизился следопыт.
– Я уже достала, – спешно заверила вампирша и даже улыбнулась. – С остальным справилась регенерация.
– И оттого ты пригорюнилась? – добродушный тон воина вселял умиротворение, но от его подозрительного взора Лайле хотелось провалиться сквозь землю. – Может, расскажешь, что тебя так гложет? – преисполненный внимания, Джон уселся рядом.
– Ничего от тебя не утаить… – девушка вздохнула, а затем отвела взгляд к потрескивающей печи, где за решётчатой заслонкой танцевали языки пламени. – Неприятное воспоминание… В возрасте пяти лет мне подарили лошадку-качалку, – искусную работу нового королевского столяра. Она была бесподобна. Сложно поверить, что мёртвое дерево смогло передать всё совершенство живых форм. Каждый изгиб, каждый мускул. К ним хотелось прикасаться, их хотелось гладить. Я не видела изъяна. Но он, к сожалению, присутствовал… Однажды шероховатый живот игрушки наградил мою ладонь мелкой занозой. Служанка застала плачущую принцессу. Не столько от боли, сколько от обиды, внезапно преданного доверия. Лишь спустя годы я узнала, что мастер над древесиной был лишён всех почестей и отослан в провинцию с запретом когда-либо брать в руки рубанок. Строгость отца не знала меры. А я по сей день чувствую вину за сломанную человеческую жизнь…
– Даже не знаю, что сказать… – после недолгой паузы с сочувствием произнёс Джон.
– Ничего не говори, – взор Лайлы упал в пустую кружку брошенной бедняку монетой, где, уподобляясь всё той же монете, тусклой и сиротливой, затерялся в сумраке дна. – Лучше открой дверь.
– Открыть? – воин оглянулся на вход. – Зачем? – он снова посмотрел на девушку.
Ответом стал четырёхкратный стук.
– Ну у тебя и слух… – покачав головой, поднялся следопыт.
Провожая взглядом закованную в сталь спину, Лайла осторожно сдвинула рукав – на тонком запястье темнел узор из синих прожилок вен…
* * *
Порыв ледяного ветра ударил Рэксволду в спину, а тот – в дверь, которая никак не хотела открываться. Во второй раз четырёхкратный стук прозвучал громче, а от последнего удара, угрожающе сильного, с притолоки осыпался снег. Наконец лязгнул засов, и в разверзнувшемся проёме, на фоне тусклого света факелов, возник Джон.
– Резвее ходить надо… – потеснив его плечом, ассасин вошёл в помещение. – Наконец-то… Тепло… – он стряхнул с волос бело-серебристую шаль, уже не единожды подаренную метелью, и сразу же направился к печи.
– Да вроде не медленней, чем тогда… – следопыт смотрел, как переступившая порог северянка, стаскивает с себя меховую накидку, заснеженную, словно зимняя ель. – Как всё прошло-то? – спросил он, закрывая за ней дверь.
– Ты запираться-то не спеши, – оглянулся Рэксволд. – По-твоему, мы полчаса задницы морозили, чтобы припереться с пустыми руками? Перед домом сани с барахлом. Можешь начинать перетаскивать. Не боись, снорхи, или как их там, тебя не утянут. Они должны быть сытыми: полный амбар обожранных оленей. Всех положили. Залезли через хлипкую крышу, аки лисы в курятник, и устроили бойню. А потом, судя по следам, догнались человечинкой и свалили куда-то на запад…
– Держи… – Эрминия бросила Джону накидку и тоже проследовала к печи.
– Выходит, пока бояться нечего… – следопыт покрыл плечи волчьей шкурой и распахнул дверь.
– Если только полуголых мертвецов… – грея ладони у очага, ухмыльнулся ассасин. – Взяли всё, что смогли.
– Я помогу носить вещи, – отодвинув кружку, Лайла поднялась, но её решительность пошатнулась вместе с телом – девушка опёрлась пальцами на край стола: – Сидеть было проще, но я справлюсь…
– Да как бы тебя саму нести не пришлось… – скосил на неё глаза Рэксволд. – Весь кувшин приговорила, небось? Не смотри на меня так, я не осуждаю. Ты Джона с того света вытащила, нам окочуриться не дала. Имеешь право на заслуженный отдых. Коли я бы от устали в обморок грохнулся, потом бы неделю баклуши бил.
– Вот, слушай Рэкса: в кои-то веки дело говорит, – улыбнулся следопыт. – А мне дай внести свой вклад… – заслонившись ладонью от метели, он шагнул в объятия ночи.
– Ну и ладно… – с обидой буркнула Лайла и плюхнулась на лавку, грузно и неуклюже, будто солдат, прогулявший в таверне уже половину жалования.
– Да-а-а, такое не каждый день увидишь… – любопытство согнало Рэксволда с жаркого места. Он примостился на угол стола неподалёку от вампирши, что сидела, подперев щёку кулаком.