Хроники семи королевств: Ледяная колыбель. Том 3

– Как скажешь… – выполз из-за коня понурый голос Рэксволда. – Только, чую, нам ещё аукнется твоя доброта. Попомни мои слова, Лайла.
Озираясь по сторонам, странники продолжили углубляться в лес. Под ногами ворчливо скрипел снег, всюду угрожающе трещали деревья, а из чащи изредка доносилось хлопанье крыльев: неуклюжие перелёты одинокого глухаря.
* * *
В Грондэнарке редко приживались иностранные слова. Похожие на лай или мелодичные, словно птичье пение, они презирались, как и всё, что несли с собой чужаки. Но слово «варвары», выкрикнутое ардонэйзийским полководцем во время одной из войн, пришлось северянам по душе. От пропитанного негодованием возгласа веяло свирепостью и бесстрашием, неприхотливостью в быту и съеденными сердцами врагов. Назови кого-нибудь варваром на восточном континенте – оскорбится, в ледяном королевстве – сочтёт за похвалу.
Олаф Железное Брюхо слыл не просто варваром, а настоящим берсеркером. В пылу битвы он мог легко вгрызться противнику в горло или откусить ухо. Что примечательно, здоровяк всегда глотал выдранные части и продолжал сражаться. Всех, кого не настигала массивная челюсть, карал огромный молот. Но сегодня оружие покоилось у скамьи, и перебравший мясного пива воин определённо скучал. Пока хмельной рассудок вдруг не родил идею: почему бы не закусить носом Кайлор Несразимой? Будет забавно посмотреть, сохранит ли воительница самообладание или станет верещать, как лишённый шкуры песец.
Смачная отрыжка придала решимости – Олаф выбрался из-за стола, однако тут же почувствовал тяжесть в животе: уж больно просилось наружу выпитое пиво, – и варвар подумал, что неплохо бы тому стать льдом на бревенчатой стене, дабы ничто не мешало развлечению. Медвежьей походкой дойдя до выхода, он распахнул дверь и замер на полушаге. Прямо перед ним стояло странное белое животное. Будто однажды увиденное чучело ящерицы ожило, обросло шерстью и вымахало до двух метров. Вдобавок научилось ходить на задних ногах, отчего передние когтистые лапы укоротились, обратившись в живые серпы. Закончив нюхать жёлтый снег возле порога, существо подняло вытянутую морду – чёрные, как ночь, глаза поравнялись с лицом Олафа, а из-под приподнятых губ показались похожие на костяную пилу зубы. Заметив меж двойными клыками клок оленьей шерсти, варвар недобро процедил:
– Это ты зря…
В следующую секунду он сомкнул челюсть на ощеренной морде, но уже через мгновение сам рухнул замертво с откушенным лицом.
* * *
Заснеженный лес утомлял взор однообразием, напоминая бродячий театр, годами колесивший по стране с одним-единственным представлением, пока последний горожанин не начнёт воротить нос от давно выученных фраз – когда деревья вдруг поползли вверх Джон даже удивился. Остановившись у подножия холма, Эрминия развернулась и похлопала рукой по висевшей на поясе мошне, плоской, как живот нищего: её обитатели перекочевали к убитым горем крестьянам ещё в Виверхэле.
– Ух-Нод за пригорком. Самое время всем вывернуть карманы. Торгуюсь я неплохо, но, раз придётся покупать припасы, меха и оружие, пара золотых в загашнике не повредит.
– Оружие? – переспросил следопыт. – Думаешь, не выдержит мороза? – он внимательно взглянул на хмурую северянку.
– Твоим мечом можно снести башку, ухитриться пронзить броню, хоть она тут и толстенная. Но он не из грондэнаркской стали. Встретится с местным клинком – разлетится на куски. Впрочем, и нагрудник на тебе лишь до первого удара молота.
– Понятно… – тоскливо сказал Джон, нащупывая боковой карман штанов: до смерти в нём точно водился звон, да и сейчас пустым он не казался.
– Ты так уверена, что нам не избежать сражений? – видя, как все скучковались, Лайла чуть расширила огненную проекцию, превратив её в кольцо.
– Здесь иначе не бывает… если, конечно, выжить хочешь.
– Печально, – заключила вампирша. – Как и то, что платье не имеет карманов. У меня ничего нет, – она коснулась груди и погладила пальцами ключ-медальон, каким мог похвастаться каждый из друзей. – Был бы рядом банк…
 
– Ну, полсотни золотых у нас наберётся, – Рэксволд глядел на следопыта, державшего на ладони пригоршню монет. – Там штук десять. Ещё мои. Я ж с Савальхата больше не тратился, – он перевёл взор на северянку. – Меня больше беспокоит другое: вдруг в поселении окопался какой-нибудь клан? Тебя тут восемь лет не было, Эрми, а ты хочешь сунуться туда одна…
– Кланы отмечают свои деревни знамёнами. Если они есть, я замечу их ещё с холма. Тогда придётся кумекать дальше.
Джон поднял глаза к потемневшему небу, что проступало клочками за сосновой сенью:
– Шибко не разкумекаешься. Дело-то к ночи.
– Осенью здесь сумерки длинные: ни конца, ни края – будто рогатину глотаешь, – воительница развязала мошну. – Времени на раздумья как шерсти в берлоге, – распахнув кошелёк пошире, она повернулась к следопыту.
– А чего тут думать? – Рэксволд зыркнул на пленника, который, избавившись от прищура, стоял с раздражающе невозмутимым лицом. – Вон… голодранца к ним пустим. Даже уговаривать не придётся. Куда он намылится на морозе, как не в деревушку? Пока будет отвлекать внимание, захватим поселение. Не подыхать же в сугробах. Лайла, покуда нам ещё твоей магии хватит?
– Продержусь как-нибудь… Только, боюсь, нас опередили…
– В смысле? – ассасин выставился на вампиршу.
Та перебирала носом дуновения ветра:
– Улавливаю запахи крови… Человеческой крови… Множество оттенков…
– Ну-ка… Присмотрите за ушастым…
Сделав несколько быстрых шагов, Рэксволд поднырнул под огненный обруч и с ловкостью снежного барса устремился вверх по лесистому склону – стужа, изумлённая такой дерзостью, нагнала ассасина лишь через полминуты, на вершине, где с неистовостью ледяной королевы впилась в лицо незримыми ногтями. Однако воин не обращал на это внимания: слишком уж интересный вид открывался с холма.
Девять деревянных домиков. Покрытый багровыми пятнами снег. Лежащие повсюду тела. И тишина, тяжёлая, словно надгробная плита.
– Похоже, нам подмигнула удача… – задумчиво пробормотал Рэксволд. – Или смерть…
Глава 2
Метель – неустанный могильщик Грондэнарка. Она прячет в морозном серебре посмертные улыбки, гримасы отчаяния и суровые, будто вытесанные из камня, лица. Всех с самого рождения ждёт снежный саркофаг. Редким усопшим выпадает честь избежать его, упокоившись в древних курганах или ритуальных кострах. Немногим живым везёт не угодить в него раньше времени. Смерть в бою – всегда почётна, но истинное мастерство воина демонстрирует лишь седина. В Ух-Нод, среди темневших повсюду мертвецов, жемчугом волос отличился только один варвар, смотревший пустым взором на приближавшихся странников…
– Что здесь произошло? – Лайла с ужасом озиралась на окровавленные трупы, блестевшие оружием в свете огня.
– Обычная стычка… – Эрминия глядела вглубь поселения. – Видишь красную тряпку на самом большом доме? Клан «Смеющийся топор». Те ещё животные. Во главе раньше стояли два брата: Льётольв Кроворыл и Стэри Лошадиная Грива. Скорее всего, так и сейчас. Тут редко меняются лидеры.
– Среди убитых нет ни женщин, ни детей, – отметил Джон. – Видимо, какой-то отряд положили…
– Правильно мыслишь, – кивнула воительница. – И раз никто до сих пор не мародёрствует, значит, поселение пустует. Ух-Нод теперь стоянка, где всякий может погреть кости перед долгой дорогой… Всякий, кто умеет за себя постоять… А эти ребята явно умели… – проходя мимо скрюченного покойника, что замер в попытке собрать вываленные наружу кишки, она слегка пнула того в плечо. – Не закоченевший… – Эрминия провела настороженным взглядом по округе. – Победитель где-то неподалёку…
– Тогда почему мы не слышали сражения? – Лайла невольно заговорила тише. – Звон оружия? Крики? Даже мой острый слух ничего не уловил.
– Дык четырнадцать ног снегом скрипят… – держа руки на кинжалах, Рэксволд присматривался к тёмным окнам домов. – Радуйся, что не оглохла.