Семья волшебников. Том 1 (СИ)

Теперь она поставила рыцаря и волшебника так, будто они сидят под деревом и думают о жизни.
— Ждете второго ребенка? — спросил Локателли, с интересом следя за тем, что делает Астрид. — Как скоро?
— Лун через восемь… а вы откуда знаете? — спросила Лахджа. — Мы еще никому не говорили.
— Я великий волшебник, я говорю со звездами, духами и старыми сплетницами. Я все знаю. Иногда больше, чем хотел бы. Это у вас будет полудемон, да? Тогда заранее поздравлять не стану, сами понимаете.
— Да уж, — поболтал ложкой в чашке Дегатти.
Астрид надоели фигурки и она вернулась посмотреть, не появилось ли чего хорошего на столе. Сунула нос в пустую чашку и грустно вздохнула.
— Сотворить тебе еще какао, милая? — предложила Лахджа.
— Нет, пусть он сотворит, — застенчиво попросила Астрид. — У него вкуснее.
Лахджа приняла критику со стоицизмом, ничем не показав, какую рану это оставило в ее сердце. Зато Локателли аж засиял от гордости, и тут же сотворил Астрид еще какао. И печенья.
— О, печенье! — обрадовалась девочка.
— И конфеты, — улыбнулся старый волшебник. — Да будет конфета.
— Две! — потребовала Астрид.
— Да будет еще конфета.
— Продешевила! — стиснула кулачки девочка. — Дай больше!
— О, тут у нас маленький бушук, — укоризненно сказал Локателли. — Не быть конфетам.
Ручки Астрид опустели, и она заморгала, не веря в такое предательство. Исподлобья посмотрев на председателя, она буркнула:
— Колдун блеваный.
— Астрид! — аж подскочила Лахджа.
Она схватила дочь за руку, торопливо извинилась перед Локателли и вышла из кабинета. Знакомство состоялось, и не стоит давать главе всей Мистерии повод их невзлюбить.
А вот Дегатти остался. Он тоже извинился за дочь, но Локателли только отмахнулся. Он не обиделся, конечно, его это скорее повеселило.
— Гляжу, ты начал отращивать бороду, Майно, — сказал он, задумчиво глядя на гостя. — Молодец. Отрасти как у меня.
— Такую не смогу, — сказал Дегатти.
— Да уж конечно, — гордо погладил длиннющую бороду Локателли. — Но попытаться ты можешь. В конце концов, ты будущий декан, ты должен производить должное впечатление…
— Будущий декан? — заинтересовался Дегатти.
— Не будем забегать вперед. Ты сейчас самый логичный кандидат, но вакансия вначале должна освободиться, сам понимаешь.
— Я за этим не гонюсь.
— И хорошо. И молодец. Скромность украшает мужчину. Я вот был скромен всю жизнь, и… впрочем, мы тут не обо мне. Я тебя зачем пригласил-то?
— Из-за Сталеклыка, — вздохнул Дегатти. — Да выплачу я ему… потом.
— Выплатишь, конечно, но это ерунда. Между нами говоря, он и сам ходит по краю. Игорный бизнес у нас не преследуется, но… нет, его не за что привлечь.
— Как всегда…
— Майно, он тебя все-таки не силком затаскивал, — напомнил Локателли. — Но я вообще не об этом, это все пустое. Да, будет неловко, если член ученого совета будет проигрываться у лепреконов…
— Член ученого совета?.. — совсем запутался и опешил Дегатти.
— Пока еще нет, в том-то и дело. А почему?
— Что почему?..
— Почему, говорю, ты все еще не пишешь монографию? Научную работу? Даже небольшой статьи еще не вышло… так, для затравки. А наши коллеги ожидают от тебя многого. Целую книгу, возможно.
— Книгу о чем?..
— Майно, ты претендуешь на декана…
— Да я не претендую…
— А вот и плохо. Претендуй. И не на декана, а сразу на ректора. Мэтр Иволг недавно упомянул, что хочет уйти на пенсию, да вот беда — не видит себе замены. Не видит достойных. Есть вот только такой Майно Дегатти, который много чего умеет, много чем удивил, но ничего не хочет. Да еще и игорные залы разносит. Энергии в нем, наверное, много. Ее надо в мирное русло направить.
Дегатти задумался. Монография, значит… монографию, конечно, написать можно. Одну он уже писал, когда получал профессуру, опыт есть.
В магическом сообществе монография — это не пустяк. По факту это целая новая волшебная книга, бестиарий, руководство или лечебник. Большая работа, имеющая важное практическое или теоретическое значение. Какие-то мелкие статейки с пережевыванием старых тем на новый лад даже не считаются стоящими внимания.
 
— Да что я могу написать… — замямлил Майно.
— Сколько у тебя сейчас фамиллиаров? — терпеливо спросил Локателли.
— Девять. Семь классических животных, один неодушевленный и… и Лахджа.
— Девять, — повторил Локателли. — Не рекорд, конечно, но к чему рекорды, если один из фамиллиаров — высший демон? Как ты думаешь, сколько в Унионисе было волшебников с высшим демоном в фамиллиарах?
— Один, я знаю. Я.
— Вот именно. Майно, ты подумай. Ты первый волшебник за... я даже не знаю, за какой период, у которого есть полный доступ к высшему демону. Максимально полный, круглые сутки и добровольно. И не только к самому демону, но и к его мыслям, к его памяти. Как они думают… как она думает, кстати?
— Ну… как человек… она искренне в это верит.
— А на самом деле? — въедливо осведомился Локателли.
— Она очень старается. И я ей очень благодарен.
— Понятно… ну надеюсь, в работе ты отразишь эти аспекты подробнее. Никто, конечно, не ждет, что ты будешь рушить свое семейное счастье ради какой-то книжки, но у тебя есть долг перед Мистерией. И круглосуточный доступ к высшему демону.
Из коридора донесся смех Астрид и какой-то грохот. Лахджа приглушенно уговаривала дочь не буянить. Потом не очень приглушенно. Потом громко… грохот прекратился, но повисла какая-то пугающая тишина.
Локателли с интересом прислушался и добавил:
— Двум высшим демонам. Фамиллиару и не фамиллиару. Есть возможность сравнивать. К тому же один из них растет у тебя на глазах.
— С ней у меня нет такой связи, как с ее матерью, — напомнил Дегатти. — Я не знаю, как и о чем она думает.
— Она воспринимает тебя как отца, а это уже огромная редкость, — сказал Локателли. — К тому же скоро у тебя будет еще и полудемон…
Дегатти поморщился. Старика опять заносит. Это все-таки его семья, а не какая-то опытная делянка… хотя да, исследовательский материал интересный.
Он все-таки первый волшебник, который сделал фамиллиаром высшего демона. Это отчасти случайность, а отчасти ее добровольное сотрудничество, но сам факт, сам факт! Раньше такое считалось казуистикой: технически возможно, на практике не бывает. Просто грех не воспользоваться такой возможностью продвинуть магическую мысль…
Так, стоп. Он начал думать, как отец. Плохой Дегатти, плохой.
Так, а это вообще уже не он думает.
Лахджа! 
Ты плохой. Плохоооой. 
Прекрати! 
— Какой интересный материал, — восхитился Локателли. — Она может подключиться к тебе без разрешения? Опасно, но так интересно!..
— Вы слышали? — смутился Дегатти.
— Я случайно. Вы громко думаете, а это все-таки мой кабинет… средоточие моей магии. Я и вне его — величайший волшебник планеты, а здесь я и сам не знаю своих пределов… как и ты своих. Но ты же понимаешь, что если слетишь с катушек, то мы запрем тебя в Госпитиуме?
— А меня? — сунулась в дверной проем Лахджа.
— И тебя.
Локателли наклонился вперед, оперся локтями на стол, хитро улыбнулся и сказал, глядя на Лахджу:
— Вот что, Майно. Я тебе сделаю подарок на Добрый День. Я, президент Чу, ректор Драмм, ректор Иволг… в общем, от всего ученого совета ты получаешь академический отпуск. Оплачиваемый. Твой опыт очень важен для всех нас. Спокойно работай, пиши свой великий труд. Года должно хватить, но если что — продлим. А потом, когда закончишь... посмотрим по результатам.
Всего лишь год. Дегатти стало неуютно. Ему сейчас, считай, дали официальное распоряжение не только от председателя Локателли — от всего ученого совета. Теперь понятно, почему он встретил здесь Таалея.
— Через год навести меня снова, — сказал Локателли, откидываясь в кресле. — Я вот прямо тут запишу, в своем ежедневнике — на следующий Добрый День назначено Майно Дегатти.