Первая академия. Том 1 (СИ)

Три раза в день приносили еду из столовой для бедных, а после окончания занятий приходил надзиратель группы и передавал список материалов, которые требовалось изучить. Одно плохо — я оказался оторван от тренировок. Я не мог ни присутствовать на занятиях, ни упражняться самостоятельно. Хотя… кое-что сделать всё же получилось.
Моё запястье сковывал браслет с тремя уровнями блокировки. По мнению Комаровского, он должен был нейтрализовать мою магию. На деле же получилось так, что магия блокировалась не полностью, оставалась возможность управлять эфиром и даже создавать слабые заклинания. Давалось это большим трудом и требовало много времени, однако, как мне показалось (хотя в своей практике я это не использовал) такая тренировка с дополнительно нагрузкой могла быть полезной для прокачки эфирного баланса и выносливости. Поэтому всё свободное время я только тем и занимался, что создавал небольшие огоньки в руках, а потом подолгу отдыхал, восполняя потраченную энергию.
В подвале меня заперли в понедельник ночью, а в среду после занятий явился Комаровский, как обычно, вручил листок со списком пройденных тем и велел следовать за собой.
Привёл он меня в пустой зал для занятий огненной магией, а минут через пять подошёл ректор. Комаровский снял с меня браслет и удалился из зала.
— Как поживаете, господин Васильев? — поинтересовался Вяземский с нескрываемым ехидством.
— Спасибо, хорошо, ваше сиятельство, — ответил я. — В моих новых апартаментах тепло и светло, и есть все возможности для занятий.
— Рад, что наши специальные апартаменты пришлись вам по вкусу. Однако я подумал, что недельный перерыв в тренировках — это слишком много. Вам не помешало бы размяться. Заодно покажете мне, на что способны.
— Благодарю, это очень великодушно, — сказал я не без сарказма.
Вяземский хмыкнул:
— Ну тогда не будем терять время. Покажите заклинание, которым вы победили вашего соперника.
Я сосредоточился на нужном символе, повернулся к кирпичной стене и, выставив вперёд руки, изверг пламя такое же, как и во время драки с Огинским. Когда закончил, ректор важно кивнул:
— Впечатляет. У вас действительно талант. Признаться, до этой минуты я сомневался в ваших возможностях. А теперь…
Ректор целый час заставлял меня создавать различные заклинания начального уровня. Однако у меня не было желания демонстрировать перед руководством все свои навыки. Зачем мне лишние вопросы? Поэтому я намеренно ограничивал силу заклинаний.
Затем Вяземский велел показать перемещения.
Пространственные рывки были не самой сложной техникой. В моё время их осваивали студенты первых курсов специальных магических учреждений. Однако в Российской империи тридцатых годов дела обстояли иначе, и эфирные техники преподавались в меньшем объёме. Перемещениям тут не обучали, а потому ректора очень удивился, что я знаю, как это делается. Пришлось снова соврать про мастера, который тренировал меня дома.
— На сегодня достаточно, — наконец, сказал ректор. — Ваши навыки действительно впечатляют. Придётся подготовить отдельную программу, раз вы оказались на голову выше однокурсников.
— Благодарю, ваше сиятельство. Кстати, как поживает господин Огинский? — поинтересовался я. — Поправляется?
— Что, беспокоитесь? Жив господин Огинский, жив. Всё с ним будет хорошо, разве что несколько шрамов останется в назидание, так сказать. Ещё вопросы имеются?
— Ваше сиятельство, — проговорил я, решив, что момент подходящий. — Вы, вероятно, слышали о ситуации моей семьи. Убийство, покушение и прочее…
— Да, мне известно.
— Так вот, мне думается, вы должны знать, что за мной ведётся слежка. Злоумышленники используют такси. Их возле академии много, и они не вызывают подозрения. В субботу вечером одно из них ехало от самых ворот. Мой шофёр заметил и сумел оторваться, тем не менее, считаю, что должен сообщить вам об этом. Они совсем близко подобрались.
Лицо ректора стало очень серьёзным, почти как в тот день, когда он меня отчитывал за драку:
— Пойдёмте, — произнёс он, и мы медленно двинулись через зал к выходу. — Я уже слышал об инциденте. Спасибо, что сообщили. Соответствующие меры принимаются.
 
— Так же я подозреваю, что враги могут готовить покушение. Дорога до Хамовников, особенно мост — очень удобное место для засады.
— Тогда вам тем более не стоит покидать учебное заведение.
— Я не смогу сидеть взаперти вечно. Если неотложные дела. Поэтому я бы хотел попросить вас об одолжении.
— Да, я слушаю.
— Мой стражник сейчас наблюдает за мостом и дорогой. Я намерен узнать, если убийцы устроят засаду. Но, полагаю, вам тоже не хочется, чтобы в окрестностях Первой академии происходили подобные вещи. Если стражник обнаружит что-то подозрительное, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?
Мы дошли до двери. Ректор остановился и посмотрел на меня:
— Да, господин Васильев, если появится что-то подозрительное в окрестностях академии, охрана займётся этим. Я дам телефон отдела безопасности, — Вяземский полез за пазуху, достал записную книжку и ручку, что-то начеркал, вырвал листок и протянул мне. — Со всеми вопросами обращайтесь по этому номеру. Если ваш человек кого-то обнаружит, парни обязательно проверят.
На этом наше общение закончилось, и Комаровский, который ждал в коридоре, вернул меня в подвал.
Хорошо, что ректор был в курсе происходящего. Это значительно облегчало мне жизнь. По крайней мере, если охрана академии не поленится, то дорога до Хамовников будет безопасна.
А вот тот факт, что ректор заметил мой необычайный прогресс, могло иметь, как хорошие, так и плохие последствия. С одной стороны, теперь я в его глазах не просто первокурсник, а очень способный первокурсник, если не сказать больше. А таких студентов любое учебное заведение магического профиля бережёт как зеницу ока. А вот какой будет обратная сторона медали, я пока не знал.
Через день меня снова потащили в зал, но на этот раз тут присутствовал не ректор, а наш тренер Юрий Алексеевич.
— Да вы у нас уникум, рядовой… тьфу ты, студент, — проговорил он своим обычным ехидным тоном. — Ну значит, будем с вами работать по особой программе. А что поделать? Лоботрясничать я вам не дам, даже не надейтесь. Будете вкалывать, как и все, только… больше. Знаете же поговорку? Кому много дано, с того и спрос соответствующий.
Мне оставалось только пожать плечами.
— Но будь моя воля, я бы вас под трибунал отдал. Негоже сослуживцев калечить. Где это видано? — добавил Полкан.
— Где? Да сплошь и рядом. Неужели не видите, что за пределами гимназии происходит? — меланхолично проговорил я.
— Дерзить вздумали, господин Васильев? — нахмурился мастер.
— Вовсе нет. Прошу прощения, если мои слова показались вам грубыми.
Полкан прищурился, хотел ещё что-то сказать на моё не слишком искреннее извинение, но вместо этого произнёс:
— Ладно, давайте приступать.
Полкан посмотрел мою технику и рассказал, чем я буду заниматься дальше. В целом, программа оставалась почти такой же, но нормативы увеличивались, плюс добавили пара новых заклинаний, которые, впрочем, я и так знал.
Таким образом во время недельной отсидки заскучать мне не дали, да и без тренировок не оставили.
Когда я в начале следующей недели покинул подвал, на улице стояла уже совсем другая погода. Был конец сентября, деревья подёрнулись желтизной и ржавчиной разгорающейся осени, воздух холодил предвестием грядущих заморозков.
Я поёжился, поправил шарф, натянул посильнее котелок. Отдал браслет Комаровскому, который вместе со мной вышел на улицу.
— Повезло, что ректор на вашу сторону встал, — проговорил надзиратель. — Иначе так легко не отделались бы. Возможно, даже исключили бы. Поэтому настоятельно советую не делать так больше.
— Константин Григорьевич всё прекрасно понимает. Дворянин не может поступиться честью никогда, даже если ему грозит смерть.
— Верно говорите. Это известно каждому. Но драки никогда до добра не доводят.