Квартирник (СИ)

— Ветерана нет. Жила Таисия Аркадьевна, из первых комсомолок, но умерла два года назад, вот этого и вселили. Мы участковому говорили, что это безобразие = такому молодому человеку отдельную квартиру дали, а он потом сказал, что ничего сделать нельзя — бронь райисполкома. А так он дома, я слышала. Как он пятнадцать минут назад воду в санузле сливал.
— Понятно, спасибо вам большое, за ваш рассказ, пойду на третий этаж.
— Да что туда ходить, я же все рассказала. Ирина Григорьевна на даче до конца месяца, а Клавка справку, что она ветеран войны в шестьдесят шестом году в военкомате купила за тушу кабанчика, а на самом деле она…
— Спасибо вам большое, я все записал, но зайти в эти квартиры я должен, и отчет написать — я с трудом вырвался из словесных кружев словоохотливой пенсионерки и быстро пошел на третий, последний этаж. Не успел я стукнуть кулаком в дверь Клавки с купленной справкой, так как вместо звонка висело два замазанных слоем известки провода, как ниже меня распахнулась дверь одной из квартир. Я замер и перестал дышать. Дверь хлопнула, раздалась быстрая дробь шагов, в тонкую щель лестничного пролета мелькнул силуэт молодого парня в сером. Через минуту со стуком замкнулась подъездная дверь, где вместо доводчика был прибит кусок старой автомобильной покрышки, и я на цыпочках скатился вниз. Когда я осторожно высунул из подъезда кончик носа, то успел заметить спину парня, выходящего со двора. Серый рабочий костюм из тонкой, заношенной хлопчатой-бумажной тряпки с какой-то нашивкой, фанерный ящик под инструмент, из которого торчали вверх пара каких-то потертых рукояток, и спортивная сумка с чем-то тяжелым создавало стопроцентный образ слесаря из ЖЭКа. Я быстро дошел до угла и осторожно выглянул. Парень целеустремленно шел с сторону нового жилого массива на улице Полярников.
Я сел в «горбатого», припаркованного у соседнего дома, обогнул пивной киоск, у которого собралась толпа с всевозможной тарой, а у служебного хода гудела насосом желтая цистерна с краткой надписью на борту «Пиво», обогнал своего фигуранта на пустынной улице Путейцев, и заскочил в просторный двор новой панельной девятиэтажки. Минут через пять показался нужный мне персонаж, по документам числящийся как Мельников Александр Андреевич, уроженец Бурятии, двадцати двух лет от роду, электрик Районного жилищно-эксплуатационного управления. Юноша прошел мимо меня, лицом лежащего на свежевыкрашенном столике для домино, среди вонючих окурков и крышек от пивных бутылок, и вошел во второй подъезд следующего дома, такого же нового, но уже активно заселяемого счастливыми очередниками. Полежав минут пять, одним глазом следя за вторым подъездом, я отряхнулся и нетвердой походкой пошел вслед за наблюдаемым лицом.
Подъезд встретил меня сыростью непросохшей извести, густыми потеками которой был заляпан весь пол, воем многочисленных дрелей, и матом нескольких человек вверху, как я понял по сочным комментариям, подрядившихся поднять на восьмой этаж пианино. Лифт, по доброй советской традиции, не работал и я медленно пошел наверх. В половине квартир двери были из дешевой некрашеной фанеры, установленных строителями. Вторая половина лоснилась свежим, в основном черным дерматином, с узорами, образуемыми золотистыми гвоздиками с широкими, полукруглыми головками. Вот одну из таких дверей деловито сверлил электрической дрелью гражданин Мельников, рачительно запитав ее от электрического шкафа на площадке.
 Глава 11 
Я подавил свой первый порыв броситься на площадку — задерживать сейчас квартирного вора не было ни никакого смысла. Максимум что ему можно сейчас предъявить — порча чужого имущества, за которое полагался чуть ли не штраф, то есть в зачем мне ничего не пойдет.
Я встал на площадке ниже, внимательно вслушиваясь в визгливые звуки вечного боя снаряда и брони — закаленное сверло, наверняка с победитовым наконечником, уверенно вгрызалось в усиленную коробку замка. Наконец сверло издало победный вопль, погрузившись в тело врага и разрывая защитные пружинки, потом, судя по звуку, кабель отсоединили от электрических шин, дрель аккуратно упаковали в футляр, потом раздалось несколько негромких звуков, дверь скрипнула, чтобы через несколько секунд закрыться изнутри на щеколду.
 
Я меня было от пяти до десяти минут для принятия решения. За это время опытный вор успевал собрать самое ценное, упаковать добычу в сумку и покинуть место происшествия. Преступника надо было задерживать либо на выходе из квартиры, либо в квартире, когда вещи уже собраны и упакованы. В одиночку биться с этим резким парнем желания не возникало, пистолет применять нельзя, статья не подходящая, а угрожать им опытному злодею, а потом бояться выстрелить — это терять лицо. Поэтому я отправился на поиски широких слоев общественности. Судя по фанерным дверям квартир четвертого шестого этажа, на площадке которого я находился, и тишине, стоящей за тонкими листами фанеры и опилок, общественников там мне было не найти, поэтому я отправился на восьмой этаж. На площадке стояли, перепачканные подтеками извести и синей краски, сбитые из кривого и сучковатого горбыля, строительные козлы, пара квартир хвастливо смотрели на мир новыми, красивыми дверями, а из одной из них раздавались бодрые мужские голоса. Кнопка электрического звонка присутствовала, но на мои нажатия не реагировала. Я деликатно постучал по мягкой поверхности, покрытой псевдо кожей, двери. Голоса тональности не сменили, значить меня не услышали. Понимая, что минуты улетают в трубу, а мой фигурант, наверняка, уже проверил все укромные места — от морозилки до аптечки, уже пакует свои находки в торбочку, я застучал изо всех сил.
— а я вот кому-то по ипальничку сейчас дам — за дверью раздался хмельной мужской бас и дверь рывком распахнулась — на пороге стоял плотный дядя с красной, самодовольной рожей.
За это время я успел отскочить по метр от двери, чтобы впивший хозяин квартиры не успел осуществить свое обещание до момента официального представления.
Сфокусировав взгляд маленьких глазок на развернутом служебном удостоверении, мужик мотнул головой и задал сакраментальный вопрос:
— Ну и что?
Через секунду частицы алкоголя в крови подсказали моему визави, что он очень остроумный человек, поэтому он разродился тупейшей шуткой, повернув голосу в сторону кухни, откуда доносилось сытое громкое чавканье:
— Парни, мы же милицию не вызывали?
Получив подтверждение от парней, что они никого не вызывали, бугай скорчил грустную рожу:
— Вот видишь, пацан, мы не вызывали, поэтому иди…
Прежде чем мы успели окончательно поссориться, я выпалил скороговоркой:
— Там к вашим соседям в квартиру залезли и все ценное сейчас унесут, мне помощь ваша нужна.
— В какую квартиру? — мужик помотал нечесаной головой.
— Прям под вами.
— Серега, там говорят твою квартиру грабят….
— Где? — мой собеседник не успел окончить фразу, как на кухне что-то грохнуло, и на его плече повисла худощавая физиономия черноволосого мужчины в очках.
— Вор уже в квартире, вещи собирает…
— Да я щас его…— мужик ловко протиснулся между мной и хозяином и быстро зашлепал, спадающим домашними тапочками без задников, вниз по лестнице.
Когда мы с хозяином квартиры и еще одним мужиком, его уменьшенной копией, наверное, братом или сыном, спустились ниже, будущий потерпевший уже молотил кулаками по своей, замкнутой изнутри двери, и сыпал проклятиями на вора и всю его семью, нелогично обещая, как только вор откроет дверь, убить его, а потом изнасиловать в противоестественной форме.
За дверью стояла мертвая тишина, стеклышко новенького дверного глазка изнутри было затемнено — правонарушитель изнутри наблюдал за жаждущими крови жильцами дома и прикидывал варианты.
— Так, товарищи — я решил возглавить местный бедлам — я там наверху козлы видел, принесите их пожалуйста.
Когда козлы общими усилиями неравнодушных граждан были доставлены, я положил их набок, плотно подперев им, уже переделанную на открывание наружу, дверь, и усадил на козлы, в качестве грузил, двоих наиболее тяжелых своих помощников, а хозяина квартиры, с трудом оторвав от родной двери, оттащил в сторону.