Скандальный поцелуй
Но она была также местом, припомнил Майлс, где они с Лайоном играли в войну, прячась за широкими диванами и целясь друг в друга каминными принадлежностями вместо мушкетов. Они притворялись, будто огромный ковер на полу – на самом деле море кипящей лавы (это была идея Майлса, который прочитал в книге об извержениях вулканов), куда нельзя ступать. Поэтому они перемещались по комнате, перепрыгивая со стула на диван, с дивана на столик и снова на стул, пока их не поймали на этом безобразии. Как и следовало ожидать, в результате таких прыжков мраморный бюст, изображавший какого-то неизвестного мужчину с пустыми глазницами, свалился на пол и вдребезги разбился.
Но их не выпороли, что любопытно. Вместо этого отец решил преподать им первый урок коммерции. Он рассказал им о ценности, происхождении и хрупкости каждого предмета в комнате и о том, что значит быть Редмондом. И даже Майлс тогда ощутил тяжесть обязательств, которые накладывала него принадлежность к их семье.
Гости держались плотной группой в одном конце салона. Последним прибыл лорд Милторп, их сосед по Суссексу, член клуба «Меркюри» и друг его отца, приехавший на несколько дней, чтобы обсудить с Айзайей кое-какие дела. Как тот и предсказывал, лорд Милторп чувствовал себя неловко – словно ковер и вправду был лавой, грозившей поглотить его ноги до лодыжек. Бедняга рассчитывал на мужскую компанию и обстоятельный разговор с хозяином дома. Вместо этого он оказался на светской вечеринке, в окружении щебечущих дам с чашкой чая в руке.
Немного раньше прибыл Энтони Корделл, лорд Аргоси, наследник виконта и еще один давний друг семьи, в особенности – Джонатана. Пресыщенный богатством, он, казалось, был рожден скучающим. К чести Аргоси, его попытки развлечься не заходили дальше карт, женщин, бокса и охоты. Он был неглуп и, вполне возможно, мог бы развить характер, будь у него для этого причины. Его нельзя было назвать беспутным, но хватило бы незначительного толчка, чтобы он двинулся в этом направлении. «Ему бы найти какое-то занятие», – подумал Майлс. А впрочем, Аргоси – не его забота, если только тот не намерен втянуть Джонатана в какую-нибудь проделку.
Кроме того, тут были четыре женщины: Вайолет, за которой он должен был присматривать, леди Мидлбо, с которой он очень хотел бы поговорить наедине, и леди Джорджина, которая выглядела невероятно свежей и вежливо притворялась, будто не шокирована тем, что говорила Вайолет. «Пора, наверное, приступить к ухаживанию, что будет очень несложно», – решил Майлс, задержав взгляд, на Джорджине. Затем, посмотрев на Синтию, замер, испытывая странное желание погреть над ней руки – как над огнем.
На ней было шелковое платье глубокого зеленого цвета с прямоугольным вырезом и короткими рукавами без всякой отделки. Оно казалось бы строгим, если бы не чехол из тонкого, как дымка, тюля, на котором переливались крохотные искорки. Майлс не настолько разбирался в женской одежде, чтобы сказать, чем вызвано это мерцание. Но он мог совершенно определенно сказать: такой же эффект он наблюдал, глядя, как утренний туман рассеивается под первыми лучами солнца… Боже, он опять ударился в поэзию!
Майлс грозно нахмурился, отгоняя неуместные фантазии.
Словно услышав рокот грома, Синтия вскинула глаза и, увидев его хмурую гримасу, улыбнулась. Это была робкая и теплая улыбка, напоминавшая лучик солнца, который рассеивает туман, а затем начинает греть в полную силу, заставляя весенние цветы раскрываться…
«Похоже, она слишком уж уверена в своем очаровании», – подумал Майлс.
Сделав над собой усилие, он придал своему лицу любезное выражение и чуть повернул голову, чтобы сделать вид, будто смотрит мимо нее, на свою сестру Вайолет, что-то говорившую леди Джорджине.
Ничуть не обескураженная, мисс Брайтли медленно отвернулась от него все с той же улыбкой на лице и что-то сказала Вайолет, отчего та весело рассмеялась.
Майлс опять начал хмуриться, но вовремя спохватился. И занялся тем, чем всегда занимался, когда чувствовал себя неуверенно: наблюдением.
Мисс Брайтли не очень-то интересовалась разговором, хотя, возможно, он был единственным, кто это заметил. Ее глаза, казалось, скользили по комнате, останавливаясь на предметах и людях – Милторпе, Аргоси, Джонатане, канделябрах, мебели. А потом она вдруг грациозно встала и направилась к лорду Милторпу.
Майлс сделал шаг ей навстречу и замер в ожидании. Она подняла на него глаза и, казалось, удивилась, обнаружив его на своем пути.
Отличная игра!
– Добрый день, мистер Редмонд. Вас так не хватало за завтраком…
Совершенно обезоруживающее начало. Если, конечно, его, Майлса, можно обезоружить.
– Добрый день, мисс Брайтли. Надеюсь, вы хорошо проводите время. Что заставляет вас думать, что меня не хватало? – Он так точно повторил ее интонации, что его слова могли сойти за издевку.
Но если Синтия это и заметила, то не подала виду.
– Спасибо, я прекрасно провожу время. – Она устремила на него пристальный взгляд. – У вас такой красивый дом… За столом спрашивали о вас, из чего я заключила, что вас не хватало. Высказывались предположения, что вы устали от разгульной жизни в Южных морях и сделались трезвенником.
У нее было очень живое лицо, а в глазах вспыхивали озорные искорки – наподобие тех, что мерцали на ее платье. И конечно, такое выражение как «разгульная жизнь», слетевшее с женских уст, содержало известный призыв. И если бы эти слова произнесла другая женщина – например, леди Мидлбо, – то он попытался бы перевести разговор в русло многообещающих намеков.
Вместо этого он сказал:
– Эта комната, должно быть, напоминает вам «Таттерсоллс», мисс Брайтли. Какое любопытное собрание перспективных мужчин! Вы уже выбрали подходящего?
Синтия замерла на несколько секунд. И воцарилось тягостное молчание.
А потом она вдруг посмотрела прямо ему в глаза, возможно, впервые.
Он не знал, что она там увидела, но в ее голубых глазах появилась настороженность. Однако уже в следующее мгновение в них снова было все то же невинное выражение.
Значит, она – не полная дура. Это открытие раздосадовало Майлса, он предпочел бы, чтобы она была менее интересной.
– Надеюсь, вы простите меня, мистер Редмонд, но я не совсем поняла, что вы имели в виду.
– О, полно, мисс Брайтли, – отозвался он. – В конце концов, я один из хозяев этого приема. И я настаиваю, чтобы вы были откровенны со мной. Вы здесь, чтобы найти подходящего мужчину, не так ли? Зачем еще вам приезжать в Суссекс? Может, вы даже положили глаз на кого-нибудь конкретно?
Синтия с невозмутимым видом пожала плечами. Но Майлс чувствовал, что она нервничала, и он даже нашел этому подтверждение – ее рука вцепилась в складки юбки.
– Если бы вы сообщили мне имя этого счастливчика, возможно, я мог бы просветить вас относительно состояния его дел, – предложил он с предупредительным, как у торговца, видом. – Как хозяин дома, я считаю своей обязанностью…
– Мистер Редмонд, о чем вы? – перебила Синтия. – Поверьте, я бы с удовольствием побеседовала с вами, но должна признаться… Сэр, я в замешательстве. Наш разговор принял оборот, которого я не понимаю.
Выражение ее лица было все таким же невинным. Но глаза пылали. Она прекрасно все поняла.
Майлс тяжело вздохнул.
– Что ж, мисс Брайтли, извините, что надоедал вам, заговорив о вещах, которые вы и без меня знаете. Но прошу учесть: вы вынудили меня сделать это. Ситуация такова: вы не лишены очарования, но вы явились сюда без мужа и даже без жениха. Хотя совсем недавно у вас, как я слышал, был весьма завидный жених. Кажется, наследник графства? Это наводит меня на следующую мысль: в Лондоне случилось что-то неприятное, положившее конец вашей помолвке… – Он поднял глаза к потолку, изобразив задумчивость, потом спросил: – Не дуэль ли, случайно?
Она сжала зубы; глаза же ее потемнели.
Да, Синтия Брайтли явно рассердилась, но гнев был ей очень к лицу.
– Вижу, я правильно оценил ситуацию, – бодро произнес Майлс. – Мне продолжить?