Измена. Право на обман (СИ)

Возвращаюсь с пирогом и лживой улыбкой радости к мужу, который торопливо прячет телефон в карман брюк.
— Кто тебя беспокоит? Инвесторы? — ставлю противень с румяным пирогом на доску из белого клена. — Подчиненные?
— Спам, — Саша пожимает плечами. — Очередная рассылка.
И имя этой рассылке Анюта? Лицом бы Сашу в пирог несколько раз.
— Встреча с инвесторами прошла успешно? — подхватываю со стола нож и крепко его сжимаю.
Если я сяду в тюрьму за убийство неверного мужа, то очень подпортит будущее Дениске. Да и не имею я лишать его отца жизни без конкретных доказательств измены. Я не хочу выглядеть истеричкой, а еще мама настаивает, чтобы я была умной девочкой, которая оставит Анюту ни с чем. Так что, я еще не совсем понимаю, какую стратегию мне выбрать, чтобы остаться в выигрыше и с непосрамленным достоинством.
— А у тебя как день прошел? Как твой бутик?
— Акция со скидками идет отлично, — убираю локон за ухо. — Вот на днях новую коллекцию будем развешивать и оформлять зал.
— Ты у меня большая умница.
И эта большая умница желает отрезать твое хозяйство и скормить его тебе, но вместо этого она опять улыбается.
— Как Дениска? У бабушки?
Не буду рассказывать, что его сын вздумал жениться. Мы же договорились, что Денис сам папе всё поведает, когда примет окончательно решение о свадьбе.
— Завтра ты должен его забрать. Я к восьми утра поеду на склад.
— Хорошо.
Разговор как-то не клеится, а я продолжаю стискивать нож. Вдох и выдох и ласковая улыбка.
— Машке муж изменяет, — погружаю нож в пышный пирог с говядиной и карамелизированным луком, пристально глядя на супруга.
— Какой Машке? — едва заметно напрягается.
— А у них ребенок, — вытягиваю нож и делаю новый надрез в тесте с ароматной начинкой. — Милый…
— Да, Евушка?
— Нас же это не коснется? — ласково улыбаюсь. — Это ведь, наверное, так больно, когда близкий человек тебя предает.
— Нет, не коснется, — слабо улыбается. — У нас все иначе.
— Это радует, что ты у меня, — кладу кусок пирога на тарелку, вглядываясь в лицо Саши, и повторяю слова мамы, — приличный мужчина.
Глаз не отводит. Смотрит прямо, но над бровью у виска пульсирует венка гнева. Ему не по душе мои разговоры.
— Салатик забыла, — откладываю нож и бегу на носочках из столовой, — твой любимый.
Через минуту ставлю чашку салата в центре стола. Саша принюхивается и поднимает недоуменный взгляд:
— Там, что, сельдерей?
— Да, — невозмутимо накладываю салата в тарелку мужа. — Свежий, ароматный, у бабульки-дачницы купила.
— Но я не люблю сельдерей… — тихо и сердито отвечает Саша, опешив от моего милого голоска.
— Что-то ты в последнее время ко мне без причины придираешься, — выпускаю капризные нотки, и рука у меня правдоподобно дрожит.
Вот теперь я позволю себе немного эмоций, который бурлят во мне и выплескиваются. Да, не по тому поводу, но я дам себе чут-чуть свободы, иначе у меня сердце не выдержит.
— Что?! — брови Саши ползут в изумлении на лоб. — Нет, я… Ева…
— Я ведь стараюсь! — я даже всхлипываю. — Выкраиваю время для нас двоих!
Саша выхватывает тарелку из моих рук и ставит перед собой, сжав кулаки.
— Тебе вечно все не нравится… — оседаю на стул, обиженно поджимаю губы и через минуту гнетущего молчания едва слышно, с дрожью в голосе , отзываюсь я. — И только не говори, что ты не голоден.
— Я не люблю сельдерей…
— С каких это пор?! — охаю я.
Ты мне лишь однажды об этом сказал, мой милый. На заре наших отношений, и после я радовала тебя изысканными блюдами без сельдерея. Одно "фи" и я на лапки встала, высунув язычок, лишь бы тебе угодить.
— Но… разве… — начинает Саша, и я театрально отвожу взгляд.
Глаза щиплет от слез. Я тебе в любом случае закачу скандал, Александр Викторович. И я тебе больше скажу, мой ненаглядный, я швырну салат с сельдереем в твою лживую морду со слезами и криками, что ты меня не любишь.
Саша торопливо отправляет ложку салата в рот и медленно им похрустывает. Ах ты, подонок в белой рубашечке, которую я тебе и гладила, рыльце у тебя действительно в пушку.
 
— Вкусно? — затаив дыхание спрашиваю я, а сама под столом сжимаю кулаки.
Глава 5. Поиграем?
— Вкусно? — кокетливо поглаживаю пальцем линию челюсти.
Саша замирает, весь красный от злости и выплевывает салат на тарелку. Это было ожидаемо, однако я вскакиваю и сметаю со стола тарелки и бокалы. Грохот, звон и мой крик:
— Ты невыносим! Я ведь старалась!
А после со слезами под недоуменным взглядом моего мужа, который прижимает салфетку к губам, расстегиваю боковую молнию и срываю платье. Остаюсь только в ленточках, подвязках и чулках. Глаза Саши округляются.
— Я устала! — швыряю платье в Сашу, и он в ошеломлении ловит снаряд, не спуская взгляда с моей голой груди, которую подчеркивают тонкие ленточки. — Все тебе не по нраву!
Торопливо цокаю мимо, возмущенно тряхнув волосами.
— Ева…
— Знаешь что? — оглядываюсь. — У меня ведь тоже есть свое дело, и я нахожу время для тебя, для сына, для дома. Конечно, у твоей глупой жены не такие большие обороты…
Саша обескуражен и возбужден. Он, не мигая, смотрит на подвязки, скользит взглядом выше и медленно сглатывает.
— Ева, — встает, отбросив мое платье, — милая, но я правда не люблю сельдерей…
Смериваю его взглядом, полным слез обиды и гордо удаляюсь.
— Ева! — рявкает Саша и следует за мной.
Хватает меня за запястье, а я разворачиваюсь и леплю ему пощечину.
— Какого черта?! — срывается с его губ.
Пока он не понял, что произошло, бегу грациозной ланью прочь:
— Не трогай меня!
— Какая муха тебя укусила?! Ты у психолога была?!
— Хочешь сказать, что я неадекватная истеричка? — плавно крутанувшись вокруг своей оси, возмущенно охаю. — Что я чокнутая?
Саша опять переключается на мою грудь, позабыв о пощечине. Поднимает взгляд и смотрит на меня так, будто первый раз видит:
— Ева, не кричи, — его голос понижается до бархатной хрипотцы. — Ты у меня такая умница… — делает шаг. — Иди ко мне. Ох, Ева…
У меня все спланировано. Я не ожидала, что Саша купится на ленточки и чулки, однако они сработали. Я хватаю стакан воды с комода и в ярости выплескиваю в обескураженное лицо супруга. Да, стакан я приготовила заранее. Саша отфыркивается, а я уже у лестницы.
— Ева!
— Наше рандеву окончено!
Лечу по лестнице, бегу по коридору и ныряю в спальню. Захлопываю дверь, прокручиваю защелку и допиваю остатки воды, которой хватает на один жадный глоток. Как тебе, дорогой, такие новые ощущения? Не ожидал, что милая и улыбчивая женушка может закатить провокационную истерику? Что, красные кружева померкли в твоих глазах?
— Ева, открой дверь, — Саша дергает ручку.
Ты любишь капризных истеричек в красивом и откровенном белье, но ты останешься сегодня без десерта, потому что ты плохой муж.
— Я не хочу тебя видеть, — жалобно шепчу я, а сама злым взглядом сверлю кровать. — И я была сегодня у психолога, а он сказал, что я потерялась…
— В смысле потерялась? — рычит Саша.
— Вот видишь, — всхлипываю, — ты меня не понимаешь. Ты вечно в своих сделках, встречах…
— Я же ради вас с Денисом…
— Да, ты молодец, — мое лицо сминается в гримасу презрения. — Да, наверное, я не права… Ты же ради нас, а я тебе салатики готовлю… Из меня даже хозяйка отвратительная…
Ради нас с Денисом он со своей шваброй грудастой встречается. Вот как.
— Я плохая жена, — в лживом отчаянии поскуливаю я.
— Ева, я этого не говорил!
— Но подразумевал…
— Что?
Сколько в голосе Саши озадаченности и недоумения. Стоит за дверью мокрый и возбужденный.
— Тебе не нравится, как я готовлю…
— Да чтоб тебя, — шипит Саша. — Нравится!
— Но салат ты выплюнул…
— Я просто ненавижу сельдерей! — рев Саши сотрясает стены, а после следует удар кулаком по двери.