Наследник (СИ)

Отец Мидори тем временем посчитал уже больше половины монет. Он, как заведённый, двигал их из одной кучи в другую.
Я глянул на него, снова посмотрел на молитву и начал её зачитывать, продолжая сохранять связь с духами. Они пожирали мой активный резерв, а я произносил заклятие Оракула и направлял его действие на варвара у стола. Мне показалось, что я читал молитву долго, час или два, но за это время мужчина успел передвинуть только пять монет, а это буквально несколько секунд.
И вот когда осталось всего одно предложение, я почувствовал, что духи, истощающие меня, перекинулись на Кудинова.
Рука мужчины замерла над столом и очередной монетой.
Он выпрямился и глянул на меня.
Прочитав последнее предложение, я добавил уже другую молитву, которую когда-то произносил учитель Гвидуш из Академии:
— Ма-зоу-эхо-но-ба. Проснись, мыслящий свободно.
Духи, кружившие вокруг тела Кудинова, разлетелись в разные стороны и исчезли. Никто, кроме меня, их не видел и не ощущал. Мичи и Мидори во все глаза смотрели на мужчину у стола.
Тот глубоко вдохнул, а на выдохе произнёс:
— Восемьдесят три медных брума...
По щекам Мидори покатились слёзы, Мичи опустил голову и мрачно уставился в пол.
Молитва не сработала.
И тут Кудинов вдохнул ещё раз, прикрыл глаза и прошептал:
— Господин Тарэта, вы обещаете, что это всего на несколько дней? — Открыв глаза, мужчина оглядел кабинет уже другим взглядом, осмысленным, затем уставился на меня: — Вы от Оракула Тарэта, да? Сколько прошло дней?
Не хотелось говорить ему, что прошло больше четырёх лет после того, как Оракул Тарэта обработал его волю, поэтому я прочистил горло и тихо сказал:
— Рядом с вами Мидори, господин Кудинов. Она вам всё расскажет.
Мужчина резко повернул голову и увидел дочь.
— Мидори?.. Я... но...
Он побледнел, как смерть.
На его месте я бы тоже потерял дар речи, потому что за четыре года его дочь-подросток повзрослела.
— Па-а-апа! — Девушка бросилась ему на шею. — Папочка!
Она ревела и что-то бормотала ему про мать, про то, что она здесь и скоро они увидятся, что все в безопасности, что она так счастлива, но мужчина до сих пор стоял ошарашенный.
Ещё бы.
Как я понял, Тарэта обещал ему рабство на несколько дней, а получилось на несколько лет.
Мичи, стоя у двери со счастливой улыбкой, смотрел на Мидори и её отца, косился на меня и качал головой от восторга, но потом не выдержал и тоже отправился обнимать Кудинова.
Тот узнал его.
— Хегевара? Вот это ты вырос, парень! — Он слабо улыбнулся, всё ещё находясь в шоке.
Пока они обнимались и пожимали руки, я устало опустился в кресло: духи неплохо истощили меня.
Когда Мидори и Мичи наконец отошли от Кудинова, он уже понял, что Тарэта его обманул. Мидори потянула отца ко мне.
— Познакомься, папа! Это Кирилл Волков! Это он тебя освободил!
— Вы Оракул? — с опаской спросил он у меня.
Жрецам он теперь явно не будет доверять никогда, даже тем, кто его освободил.
— Немного, — ответил я, поднимаясь с кресла и подавая мужчине руку. — Рад, что всё получилось, хотя, скажу честно, мне пришлось делать такое первый раз. Мы все тут волновались.
— Папа, ты стал первым освобождённым варваром Стокняжья! — никак не могла успокоиться Мидори.
Кудинов пожал мне руку, крепко и с благодарностью.
— Спасибо, господин Волков. Как долго я пробыл под действием молитвы?
Я переглянулся с Мидори и Мичи и всё-таки взял на себя смелость кратко рассказать ему, что с ним было:
— Больше четырёх лет. Всё это время вы работали у господина Маямото в магазине, в Измаиле. Ваша супруга считает, что вас нет в живых. А здесь вас нашла ваша дочь. Благодарите её. Это она верила, что сможет вам помочь. — Я улыбнулся Мидори. — Она верила больше всех.
Девушка опять расплакалась, только теперь повиснув уже у меня на шее.
— Спасибо... спасибо-спасибо... ты самый лучший... я так тебе благодарна и всё-всё для тебя сделаю...
Кудинов посмотрел на дочь, потом — на меня, уже с немым вопросом, но озвучивать не стал. Вместо этого он спросил:
 
— Если я первый, значит, будут и другие?
Мидори отлипла от меня и взяла его за руки.
— Ну конечно будут! Ещё как будут!
— Это сложный вопрос, — тут же вставил я, чтобы не давать ложных надежд. — Подозреваю, что сейчас, когда вы оправитесь от шока и повидаетесь с женой, у вас возникнет одна мысль. Отомстить...
— Она уже возникла, — процедил Кудинов, крепче стиснув руки дочери.
— Ваше время придёт, господин Кудинов. Сейчас не стоит лезть на рожон, вы же понимаете. У меня есть к вам предложение.
Мужчина прищурился.
— Говорите, господин Волков.
— Ваша дочь рассказывала, что вы делаете первоклассные бомбы, хоть и не маг. У вас золотые руки. А вместе с Мидори вы сможете создать настоящий боевой арсенал. Я предоставлю вам все условия и материалы.
— А Маямото? — встрял Мичи. — Мы украли у него слугу... кхм... простите, господин Кудинов, но я привык называть вещи своим именами.
Вздохнув, тот кивнул.
— Ты как раз займёшься выкупом господина Кудинова у Маямото, — попросил я Мичи. — От хорошей цены тот не откажется. Поясни, что Мидори случайно увидела своего отца в магазине, узнала его и теперь хочет, чтобы он был рядом, пусть и не помнит её. Маямото не откажет. Человек он хороший, хоть и не без заморочек.
Кудинов посмотрел на дочь.
— Указ императора «О крепостных» до сих пор действует?
— Да, папа. Его никто не отменял, поэтому мы только что серьёзно нарушили закон.
— А зачем бомбы? — ещё больше забеспокоился он.
На это уже ответил я сам.
— Идёт война, господин Кудинов. С Котлованами. А вы находитесь сейчас в Западном Нартоне, на территории военного клана Волкова, который работает на Дом Снеговых. О нём вы наверняка были наслышаны ещё до рабства.
Мужчина оторопел.
— Ты работаешь на Снеговых? — спросил он у Мидори.
Та мотнула головой и уверенно ответила:
— Нет. Я работаю на Волкова. Только на него и ни на кого больше.
Договорившись с её отцом, я попросил его не говорить о том, что он вообще меня видел, ну а потом Мидори потянула его за собой, чтобы наконец-то встретиться с матерью тайно от всех.
Я, конечно, был рад за Мидори, но о том, что я жив, узнавало всё больше людей, а сохранить эту тайну предстояло до самой свадьбы. До неё остались считанные дни. За это время, кроме самой подготовки к событию, мне предстояло сделать ещё пару важных дел.
* * *
За четыре дня до свадьбы на территорию Клана прибыла Йона.
Конспирация была такой, что женщине-алхимику пришлось сначала лететь в Северный Нартон, потом — в Восточный, а там уже через несколько дней встречаться с Галеем и только затем вместе с ним тайно прибыть ко мне.
Она привезла с собой измерительные приборы.
Проверку решили устроить прямо в зале для закрытых совещаний, поставили посередине кресло, подготовили оборудование, установили шкалы. Я попросил Йону проверить основных членов Клана. С них она и начала.
Её вердикт каждый выслушивал с волнением.
— Платон Саблин. Активный резерв — три тысячи восемьсот. Потенциал — пять тысяч. Ещё чуть-чуть и получишь четвёртый ранг. Поздравляю.
Саблин выдохнул и положил руку на ладонь рядом сидящей Исидоры. Они переглянулись, и по их взглядам было видно, что их отношения перешли во что-то новое.
— Исидора Гран, — продолжила Йона. — Активный резерв — три тысячи пятьсот. Потенциал — пять тысяч.
Девушка крепко стиснула руку Саблина, но они оба старались не подавать виду, что у них внеслужебные отношения.
Ну а Лёва Зверев, похоже, отошёл в сторону и не стал больше допекать Исидору. Он спокойно наблюдал, как девушка держит за руку другого парня, и ждал, что скажет Йона.
— Лев Зверев. Активный резерв — три тысячи восемьсот. Потенциал — шесть тысяч.