Пятое правило дворянина (СИ)

— Такая вот история, Леонид, — сказал Бестужев, закончив свой рассказ. — Теперь хочу послушать тебя.
Сказать, что Верховцев был удивлен, это значит слишком исказить реальное положение вещей. Больше всего ему не понравился разговор Владимира Михайловича с графом Владыкиным. Ну и присутствие Бирюкова во всей этой истории его не радовало.
Леонид Александрович вытер рукой выступившие на лбу капельки пота и озадаченно посмотрел на приятеля.
— Что тебе сказать, Георгий Васильевич, — пожал он плечами. — Бред сивой кобылы вся эта история.
— Уверен?
— Абсолютно. Неужели я бы не знал, если бы Соколов затевал что-то подобное? — нахмурился Верховцев. Все-таки я у него начальник службы безопасности, а не дворник. — А если я был в курсе, то выходит и сам принимал непосредственное участие.
— Вот я и думаю, что ты должен был бы знать об этом, — в глазах Бестужева читалось явное облегчение. То, что его старый приятель здесь ни при чем, это радовало. — Ну, если это не так, значит...
— Значит это зачем-то нужно Ворону и Бирюкову, — закончил за него Леонид Александрович.
— Мысли глубже, Леня, не обязательно им двоим. Здесь еще фигурирует несколько личностей, которые заинтересованы в том, чтобы отвести Соколова на плаху, — сказал Бестужев. — Пока ты сюда ехал, я уже перебрал массу вариантов и изучил кучу информации.
— И что можешь сказать?
— Слишком широкий круг заинтересованных лиц, чтобы говорить о ком-то конкретно. Это мог быть кто угодно из этих всех прекрасных парней — и Теряев, и Салтыков, и Ворон..., — усмехнулся Георгий Васильевич. — Должен сказать, что юный Соколов большой молодец, всем успел жизнь попортить. Единственный человек, который выбивается из всей этой массы — это Бирюков. Он никаким образом напрямую не взаимодействовал с Владимиром и видимых поводов сводить счеты с ним у него нет.
— Ну да, вот только он большой любитель за кого-нибудь похлопотать при случае, так что этот господин запросто может представлять чьи-то интересы.
— Это есть, — не стал спорить Бестужев. — Порфирий Григорьевич еще та гнида. Нравится ему рыбку в мутной водичке ловить.
Немного помолчали. Глава тайной канцелярии вздохнул, подошел к окну и задумчиво произнес:
— Вот только... Разговор меня этот смущает, Леня. Откуда-то он появился, верно? Я своим спецам отдал, разбираются, но уже и без них ясно, что даже если подделка, то очень уж качественная. Такой тяжелый якорь и корабль потопить может, ты это понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Верховцев. — Мне он тоже не нравится. Как и присутствие Бирюкова во всей этой истории. Этот парень в маленькой игре участвовать не будет...
— Да и так ясно, что игра идет по-крупному, слишком уж знатные фамилии участвуют. Здесь придется попотеть.
— Что делать будешь?
— Работать буду, Леня. Ну а ты мне будешь помогать, — ответил Бестужев и вернулся в свое кресло. — Для начала арестуем Соколова.
— Интересная мысль, — усмехнулся Леонид Александрович. — Ты серьезно?
— Вполне, — ответил ему приятель. — Или ты думал Николай Александрович ему путевку в Кисловодск выпишет?
— Нет, но...
— Погоди, не пыли, — махнул рукой Бестужев. — Слушай дальше. В Бутырку его никто не повезет, не переживай. Но в передвижениях ограничим — нечего ему по Москве кататься. Во-первых, Император так хочет. Во-вторых, так лучше — если против него играют, значит им спокойнее будет, когда узнают, что виконт под домашним арестом. А если так, то и нам работать будет легче.
Он посмотрел тяжелым взглядом на Верховцева и нахмурился.
— Смотри, Леня — сейчас на твое слово только надеюсь и честь свою дворянскую на чашу весов ставлю. Если ты мне врешь, во снах к тебе приходить буду и глотку грызть.
— Слово дворянина, — не отвел глаз Леонид Александрович. — Мальчишка не виновен. Во всяком случае, мне об этом ни черта не известно.
— Хорошо, — кивнул Бестужев. — Ступай. Я тебе через часик позвоню, покалякаем еще.
Верховцев встал с кресла, пожал приятелю руку и вышел из кабинета. Глава тайной канцелярии нажал на кнопку в столе и в кабинет тут же вошла его помощница.
 
— Слушаю вас, Георгий Васильевич.
— Где Демидов? Я же сказал, чтобы срочно ко мне летел.
— Так он в приемной уже пятнадцать минут трется, — ответила Дарья. — Про свои подвиги мне рассказывает. Надоел уже.
— Зови сюда.
Девушка вышла и вскоре в кабинет вошел рослый мужчина, глядя на которого можно было с уверенностью сказать, что он умел не только кирпичи крушить, но если потребуется, то и бетонный столб перешибет.
— Ваше сиятельство, по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал он и замер по стойке смирно.
Глядя на это Бестужев усмехнулся. Не зря он Демидова все-таки своим заместителем хочет поставить, хитрый чертяка. Вот и сейчас — все по уставу, мало ли в каком настроении Георгий Васильевич. Почву стервец прощупывает.
— Расслабься, Никита Данилович, — он указал на кресло, в котором совсем недавно сидел Верховцев. — Дело у меня к тебе. Важное и совершенно секретное, как ты понимаешь.
— Так у нас других и не бывает, Георгий Васильевич, — ответил Демидов, пытаясь разместиться в узком для него кресле.
— Ты давай не скалься, не в цирке. Для начала запиши несколько имен и фамилий, — Никита Данилович открыл небольшой блокнот и щелкнул ручкой. — Первая. Игнатьев Яков Дмитриевич.
В этот момент Демидов поднял голову и удивленно посмотрел на своего шефа.
— Пиши Демидов, пиши...
  
Глава 13
 
Напрасно я надеялся на солнечную погоду в Москве — ничего подобного. Конечно, получше чем в Мурманском княжестве, но все то же хмурое небо и дождь. Кроме всего прочего, нас еще и из самолета не выпускали. Хотя он уже не только вырулил со взлетно-посадочной полосы, но уже и остановился.
Командир экипажа по громкой связи попросил никого не нервничать и заверил, что вскоре все будет в норме. Какая-то формальность...
Вскоре к самолету подъехала пара машин, из которой вышли несколько человек в костюмах. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы глядя на них с высокой долей вероятности предположить, что они из какого-то силового ведомства. Трудно сказать конкретно — жандармы, военные или еще кто, но явно не гражданские.
Странное дело, но их заинтересовал бизнес-класс. А если еще конкретнее, то остановились они возле меня и Василисы. Неожиданно.
— Владимир Михайлович Соколов? — спросил один из них.
— Да.
— Вашу правую руку пожалуйста.
Я протянул руку, на которую мне тут же надели браслет, который был сделан из чего-то похожего на янтарь. Как только браслет защелкнулся, я почувствовал полную энергетическую пустоту. Такое ощущение, что меня кто-то одним щелчком пальцев лишил Дара. Причем и одного, и другого. Я превратился в обычного человека!
— Какого черта здесь происходит? — спросил я.
Внезапно на меня накатила волна злобы — если он сейчас же не ответит, то однозначно пожалеет. Способность выбивать зубы по-прежнему со мной.
— Ваше сиятельство, моя фамилия Демидов. У нас возникло несколько вопросов, поэтому вам придется пройти с нами, — человек предъявил мне удостоверение сотрудника тайной канцелярии. — Это распоряжение Императора, поэтому прошу вас не делать глупостей.
Распоряжение Императора? Не знаю что произошло пока меня не было в Москве, но это несколько меняет дело. От Романова мне скрывать было абсолютно нечего, так что думаю в скором времени все и в самом деле разъяснится.
— Василиса Тимофеевна, вам тоже придется пройти с нами, — Соловьева удивленно посмотрела на меня, но я лишь развел руками в ответ.
— Насчет меня у вас тоже имеется распоряжение Николая Александровича? — спросила она у сотрудника тайной канцелярии.
— Совершенно верно, — ответил тот.
Я встал со своего кресла и пошел на выход. Нас с Василисой посадили в разные машины, причем я заметил, что на нее никакого браслета надевать не стали. Что-то мне начинает не нравиться эта история, похоже не зря меня перед вылетом из Мурманска накрывало мрачными мыслями.